Участь динозавров (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 18

— Нет, он скороход.

— Пятой категории?

— Четвертой.

— Такого еще попробуй зарежь, — сказал Стас. — В стрессовой ситуации они запросто и в третью перепрыгнуть могут.

— Не быстрее пули, — заметил Николай.

— Даже если у нашего убийцы есть пистолет, в дело он его пока не пускал, — сказал Стас. — Если это действительно список потенциальных мишеней, то Бекетов, пожалуй, самая трудная цель.

— Надо бы с ним побеседовать, — сказал Николай. — Может быть, он и не мишень, а сам, так сказать, стрелок. Хотя и без пистолета.

— Обсудим, — сказал Стас.

— А можно весь список посмотреть? — спросил Колпаков.

— Нет, — сказал Стас. Он зевнул и посмотрел на часы. — Почему нас так поздно известили? Не в десять же утра у дворника рабочий день начинается.

— Опера, которые первыми на вызов приехали, не сразу сообразили, что это ваш, — сказал Колпаков. — Предыдущих-то дома убивали, а этого только на подходе.

— Где он жил, кстати?

— В третьем подъезде.

— Один?

— Да.

— Тоже детдомовский?

— Судя по документам.

— Столько лет прошло, а никто так и не рвется «бывших» усыновлять, — вздохнул Николай.

— Большая ответственность, — сказал Стас.

— Советский человек не должен бояться ответственности.

— Большой риск? — предположил Колпаков.

— На самом деле, случаи, когда бытовые ссоры с приемными родителями доходили до чего-то вот такого, — Николай указал на лежащий на ступеньках труп. — Можно пересчитать по пальцам одной руки, и никто их, ясное дело, особо не афиширует. Я думаю, дело все-таки в классовой ненависти.

— Столько лет прошло, — напомнил Стас.

— А сколько лет они тут всем заправляли? — поинтересовался Николай. — Всяко больше, правда? Нет, я не говорю, что их вообще не усыновляют, случаи были, и, по большей части, все они закончились, как минимум, не катастрофой, но в целом некая тенденция налицо. Среди обычных людей процент усыновленных куда выше, чем у «бывших». В разы.

— Дети-то ни в чем не виноваты, — сказал Колпаков.

— Дети ни в чем не виноваты, но это тот случай, когда ложечки нашлись, а осадочек-то все равно остался, — сказал Николай. — Нет, я все понимаю и далек от осуждения. Тут и чтоб своего ребенка нормальным человеком вырастить нужно кучу сил и времени приложить, а чужого-то… а если он еще из «бывших»… Это ж в теории только все дети одинаковые, а на практике есть нюансы.

— Так выходит, что эти ребята воспитываются в детских домах, а потом режут друг другу глотки? — уточнил Колпаков. — Ты это хочешь сказать?

— Второе не факт, — сказал Стас. — Возможно, им режет глотки кто-то другой.

— Я вообще начинаю подозревать, что это ты, капитан, — сказал Николай Колпакову. — Мы как ни приедем на труп, каждый раз тебя встречаем, даже если район не твой. Где ты, там смерть, получается.

— Ага, — мрачно сказал Колпаков. — Мне просто из соседнего отделения позвонили, уточняли, было ли у нас что-то похожее, вот я и вызвался вас тут встретить для передачи, так сказать, полномочий.

— Так-то объяснение довольно посредственное, — сказал Николай.

— Это плохая шутка, — сказал Колпаков.

— Согласен, — сказал Николай. — Прости, капитан, мы всю ночь не спали, как раз из-за этого дела, а тут аккурат новый труп. Нервы шалят.

— Проехали, — махнул рукой отходчивый Колпаков. — Так я отбываю в отдел?

— Давай, — сказал Стас. — Только перед отбытием толпу зевак разгоните, а? А то как мы его контролить при всех будем?

— Может, в дворницкой? — предложил Николай. — Или ключи от нее вместе с дворником в больничку укатили?

— Ключи у меня, — сказал Колпаков. — Но вы о человеке-то подумайте. Он от врачей выйдет, на работу придет, а тут такое… Как бы он после такого обратно не загремел.

— Мы химчистку вызовем, — пообещал Стас. — Открывай.

Колпаков нехотя спустился по ступенькам, перешагнул через труп и открыл дверь в дворницкую.

— Там следующего тела случайно нет? — спросил Николай.

— Нет, в основном лопаты, метлы и лом еще.

— Когда уже роботов для уборки улиц в серию пустят, — вздохнул Николай. — В новостях чуть ли не каждый год обещают, что уже вот-вот, а мести продолжают вот так, по старинке. Криминалисты тут закончили?

— Да, — сказал Колпаков. — Ваши тоже были.

— Ладно, разгоняй толпу, — сказал Николай. — Закончим побыстрее и в отдел.

Бунге поднялся на два этажа, прошелся по длинному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, махнул рукой дежурившему в приемной адъютанту и толкнул дверь в генеральский кабинет.

Хозяин кабинета поднялся ему навстречу из огромного кожаного кресла.

— Здравствуй, Карл.

— Здравствуй, Гена.

— Прости, что заставил тебя по лестницам топать, но лучше уж ты ко мне, чем я к вам, — сказал начальник Второго управления. — На нижних этажах мои визиты многих заставляют нервничать. А тебе небольшая разминка точно не повредит, да? В нашем возрасте…

— Давай без прелюдий, Гена, — попросил Бунге. — Зачем звал?

— Выпьешь? — генерал открыл небольшой бар, замаскированный под глобус. — Коньяк, виски, водка…

— Коньяк, — сказал Бунге.

— Твои вкусы не меняются, — генерал достал бутылку коньяка, два снифтера и наполнил их на четверть объема.

— Зачем менять то, что работает? — спросил Бунге.

— И то верно, — сказал генерал и вручил один снифтер полковнику. — Хороший коньяк не закусывают, так?

— Так.

— Ну, за полную и окончательную нашу победу, — сказал Гена и сделал глоток.

Бунге тоже глотнул, достал из кармана сигареты, придвинул к себе массивную генеральскую пепельницу. Этим ритуальным возлиянием генерал извинялся за то, что вызвал Бунге к себе. Видимо, разговор предстоял из разряда нетелефонных.

— Я по поводу Абашидзе, — сказал генерал, вернувшись в свое кресло и почти утонув в нем. — Как вы на него вышли?

— В рамках другого расследования, — сказал Бунге.

— Что за дело?

— Кто-то убивает молодых «бывших», — сказал Бунге. — Натурально глотки им режет.

— Сколько жертв?

— Сегодня третья, — сказал Бунге. — Как раз серию можно объявлять.

— Но мы, разумеется, ничего объявлять не будем, — сказал генерал.

— Как всегда.

— Как всегда. Наша работа должна проходить в тишине.

— Это студенты, Гена, — сказал Бунге. — В таких обстоятельствах полная тишина невозможна.

— Но надо стараться.

— Будем стараться, — вздохнул Бунге. — Так что там Абашидзе?

— Вопрос довольно деликатный. Абашидзе тесно контактирует с женой одного из, — генерал потыкал указательным пальцем вверх, при этом имея в виду явно не поселившихся на крыше голубей. — Не скажу, которого, но тебе оно и не надо.

— Насколько тесно? — Бунге лениво изогнул левую бровь.

— Не настолько, — сказал генерал. — Чисто профессиональные отношения, как я понимаю.

— А, в этом смысле.

— Суть в том, что у нее постоянные мигрени, и она утверждает, что только он умеет выводить ее из этого состояния.

— Пусть из триптанов что-нибудь попьет, — посоветовал Бунге.

— Вы пустили его в оборот, — сказал генерал. — Это… несет определенные риски.

— Быстро же он нажаловался.

— У жены, — генерал снова ткнул пальцем в потолок. — Как раз сегодня утром началась мигрень, и его в срочном порядке вызвали к ним на дачу.

— И что ты от меня хочешь, Гена? — спросил Бунге. — Ты же знаешь, я всегда готов пойти навстречу, ты только вслух произнеси.

— Не мог бы ты с этим… притормозить?

— Это не только моя операция, — сказал Бунге, закуривая сигарету. — Первое управление тоже притормозят?

— Я в сложной ситуации, Карл, — сказал генерал, всем видом давая понять, что ему это тоже не нравится.

Но полковник не стал ему подыгрывать.

— Херня, — сказал Бунге. — Тут на самом деле все предельно просто. Он работает на врага, Гена. И мы сделали то, что должны.

Генерал плеснул себе еще коньяка. Спохватился, потянулся через весь стол, чтобы наполнить и бокал полковника.