Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич - Страница 15

«Свидерский: Сейчас мы имеем в Союзе зажиточных крестьян, в грубых цифрах, от 11 до 13 %. Это те хозяйства, которые в среднем имеют свыше 4 десятин посева. Они имеют 28 % посевной площади, до 15 % общей площади и зерновой продукции до 18 %. Наша основная задача заключается в том, чтобы подтянуть к более лучшему состоянию те хозяйства, которые стоят ниже зажиточных хозяйств, которые составляют до 74 % всех хозяйств.

Назовите это хотя бы оплачиванием, пусть только эти хозяйства подтянутся до того уровня в материальном отношении, на котором находятся зажиточные хозяйства и при котором мы могли бы разрешить экспортную работу. Иначе последняя не получит разрешения»[49].

«Молотов: Нужно помнить, что крестьяне при советской власти жить, как жили раньше, не могут и не должны, и мы должны с этим считаться. И если бы крестьянин чувствовал себя так, что его только эксплуатируют, что с него только тянут, — это было бы очень плохо, и положение советской власти было бы непрочно.

Имеющуюся тенденцию к диспропорции между сельским хозяйством и промышленностью некоторые товарищи преувеличивают. А это может привести к неправильным и опасным выводам, нарушающим общую политику партии в целом»[50].

Иначе защищали — более обоснованно — свою позицию сторонники индустриализации: строго по пунктам выступления Рыкова.

«Дзержинский: Для того чтобы не создалось ложное впечатление, что потребности промышленности этим планом (бюджета. — Ю.Ж.), предлагаемым комиссией Политбюро, удовлетворяются, я и взял слово. Потребности промышленности уже зарезаны в той максимальной степени, в какой это только вообще возможно.

…Нам надо было бы дополнительно купить за границей сырья и полуфабрикатов на сумму в 64 миллиона рублей. Этой цифре в 64 миллиона лицензий отвечает 50 миллионов наличных денег в заграничной валюте. Эти цифры говорят о том, что перебои в нашей промышленности, если план не будет преодолён и не будет у нас запасов, откуда мы можем кое-что черпать, перебои в производстве будут очень большими…

Я признаю огромное значение вопроса относительно снижения розничных цен. Для меня снижение розничных цен — это кампания, которая заключается, как я понимаю, в том, чтобы выбросить из товаропроводящей цепи 20–30 % дармоедов, которые там сидят. Это повлияет благоприятно на больший приток товаров в деревню. Значит, повлияет на улучшение и экспортных заготовок… С переоборудованием у нас очень неблагоприятно и тяжело… Количество несчастных случаев при загрузке наших шахт прямо неслыханным образом увеличилось… Цифры ужасно тревожные и по металлургии… На Юге, благодаря полной изношенности — в некоторых местах на 50 % — оборудования мы имеем за первый квартал 48 аварий, которые приостанавливали производство и ложились страшными расходами…

Если, повторяю, борьба с инфляцией будет направлена в сторону зажима промышленности, то ту базу, которая только и может преодолеть причины инфляции, то есть недостаток производства промизделий, вы подорвёте в корне»[51].

«Каменев: Вопреки тому, что ожидалось, вывоз продуктов, за исключением хлеба, идёт не только не с повышением, но со снижением… Дать гарантию, что 720 миллионов (по экспортному плану. — Ю.Ж.) есть цифра, которую твёрдо можно было бы поставить в основу, учитывая сверх того ещё состояние хлебного мирового рынка, опасаюсь…

Запрещение частникам возить хлеб по железным дорогам, по мнению Госплана, подлежит отмене. Это мнение Госплана гуляет по стране уже в течение трёх недель. С Украины мне говорит наркомторг, что все частники, предлагавшие свои запасы, теперь говорят: когда эти меры отменят, мы сами повезём в Москву, и нам заплатят очень дорого. То же самое и здесь, в РСФСР… Думается, что здесь не должно быть никаких колебаний, и политика зажима частника должна быть сохранена.

То же самое и в области заготовок. Ведь заготовки сырья для промышленности в целом ряде отраслей процентов на 50 находятся в частных руках.

Итак, мы должны принять во внимание, что твёрдой реальной основы для экспорта в 720 миллионов мы ещё не имеем, а меры, которые должны нам этот экспорт гарантировать, должны быть проведены с большей решительностью, чем проводились до сих пор. Мы внесли в СНК ряд предложений, направленных в эту сторону, но они до сих пор не проведены»[52].

«Троцкий: При постановке вопроса о взаимоотношениях сельского хозяйства и промышленности допущена некоторыми товарищами, как Калинин, основная ошибка. У них выходило так, что только сельское хозяйство влияет на промышленность, только сельскохозяйственный экспорт обеспечивает движение промышленности вперёд, как если бы не было другой стороны, именно того, что промышленность толкает сельское хозяйство, как если бы промышленность по самой природе своей не была в гораздо большей степени, чем сельское хозяйство, ведущим и движущим началом. Если мы двинем вперёд те отрасли промышленности, которые выделывают сельскохозяйственные машины и удобрения, если достигнем удешевления плуга, замены сохи и так далее, то мы тем самым поднимем культуру того самого сельского хозяйства, которое работает на экспорт. Можно ли игнорировать такие основные элементы вопроса?..

Если мы познакомимся с историей наших промышленных программ за последние три года (я уже об этом однажды говорил и сейчас я адресую эти соображения товарищу Рыкову, который сказал, что промышленность зарвалась и нужно её одёрнуть), то убедимся, что основные наши просчёты в прошлом шли по линии недооценки возможности и необходимости промышленного развёртывания. Только в этой цепи явлений получает правильное освещение осенний просчёт…

Ведь согласно нашему промышленному плану мы по ряду основных отраслей промышленности должны были лишь в 1930-31 году достигнуть того уровня, какой имеем сейчас. Значит, стратегическая установка была явно преуменьшенной. А тот просчёт, который мы сейчас рассматриваем, есть тактический просчёт. Просчёт в пределах одного года, выросший из того, что промышленность всё время шла под кнутом рынка…

Мы разрешаем не стратегическую задачу, а тактическую. Мы принимаем меры к тому, чтобы выровнять промышленность по тем наличным средствам, которые ей выделены в результате всей нашей хозяйственной политики, но которые абсолютно недостаточны для покрытия платёжеспособного спроса, а значит и для того, чтобы в возрастающей степени обеспечить прогрессивную линию индустриализации страны…

Просчёты же в области стратегической задачи прямо противоположные, так как оказалось, что несмотря на непрерывную ломку промышленных программ в сторону увеличения, у крестьянина — много ли он потребляет, или мало — всё же больший платёжеспособный спрос, чем мы можем покрыть. Вот где основная проблема… Поэтому правильная стратегическая линия — передвижки средств в сторону промышленности. А тактически сегодня при тех результатах, какие мы имеем, при том распределении средств, какое получилось, необходимо подтянуть промышленность к наличным средствам там, где она чересчур зарвалась вперёд. В этих рамках предложения комиссии как минимум миниморум приемлемы»[53].

После таких серьёзных, лишённых ангажированности, подкреплённых фактами выступлений казалось, что решение ПБ может быть лишь одно: ставка на индустриализацию за счёт бюджетных средств, предназначавшихся сельскому хозяйству. Вполне возможно, так бы и произошло, если бы не ещё одна речь участника дискуссии, выразившая весьма неожиданный взгляд на обсуждавшийся вопрос, по сути двойственный, прежде всего стремящийся подтвердить верность постановлению XIV партсъезда об индустриализации.

«Сталин: Сельское хозяйство пока ещё может развиваться без особых затрат и без новой техники… Наша промышленность вступила в такую фазу развития, когда дальнейший её серьёзный рост без капитальных затрат на новую технику и улучшение оборудования становится невозможным. Надо строить новые заводы, надо улучшать технику. Но для этого нужны капиталы, деньги. Мы стоим поэтому перед опасностью дальнейшего роста диспропорции. А из этого следует, что товарный голод будет нарастать, если мы вовсю не двинем индустрию…