Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 17

— Сузуме, — сказал Рен, — это ёкай. Мы должны его убить.

— Я не могу, — тут же сказала девушка, качая головой.

— Сузуме! — рявкнул Рен, отвлекая ее внимание от ребенка каппы. — Не смотри на это так. Это чудовище. Оно будет расти. Еще год, и этот каппа начнет охотиться, и как ты думаешь, на кого он будет охотиться? Ты помнишь мальчика, которого мы видели раньше? Это существо, — сказал он, указывая ножнами на зверя, — разорвет того мальчика на части. И это будет твоя вина.

Слезы набухли в уголках ее глаз и вскоре скатились двумя струйками по подбородку. Они не остановили Рена. Ему придется подтолкнуть ее к этому.

— Ты должна убить его, — продолжил он. — И, знаешь что, ты даже не убиваешь его. Ты просто освобождаешь его душу, чтобы мы могли ее очистить. Ты делаешь этому существу одолжение.

— Я знаю, — сказала она, всхлипывая. — Я знаю, но я не могу. Рен, это всего лишь ребенок.

— Хорошо! — рявкнул Рен. — Если ты не хочешь возвращать свой долг, это твое дело.

Он вырвал меч из каппы, который соскользнул в воду и прикрыл рану перепончатой рукой. Он выглядел потрясенным тем, что остался жив, и с опаской наблюдал за двумя людьми. Рен знал, что каппа либо попытается сбежать, либо нападет на одного из них, и, поскольку его ранил Рен, каппа, скорее всего, нападет на девушку. Он рассчитывал на это, и меч в его руке был готов пролить еще больше крови.

Молодой ёкай посмотрел на юношу, перевел взгляд на девушку, стоявшую на шаг позади Рена, и остановился на ней. Его морда сморщилась в оскале, а клюв, казалось, сжался, как будто существо приготовилось к действию. Страх и замешательство уступили место ненависти, и каппа напрягся, собираясь наброситься на Сузуме.

Рен был наготове и крепче сжал меч. Но, прежде чем он успел пошевелиться, каппа рухнул на берег реки и задохнулся от боли. Охотник даже не заметил удара копья, но оно было там, торчало из живота зверя, удерживаемое вытянутой рукой девушки. Каппа умер на нем. Его голова свесилась, на древко закапала коричневая кровь.

— Я не думал, что ты это сделаешь, оставаясь… — начал говорить Рен, когда крестообразный наконечник вышел из тела ёкая, оставив кровавую рану величиной с ладонь. — …собой. — Последнее слово Рен произнес медленно, и все, что он еще мог сказать, застряло у него в горле.

Девушка, стоявшая перед ним, больше не была Сузуме. Это было то же самое тело, та же одежда, те же веснушки, но все остальное принадлежало другому существу, начиная с жестокости в глазах. Они сияли зеленым светом, и ее улыбка, обычно такая беззаботная, превратилась в злобную ухмылку при виде того, как каппа медленно сползает на землю.

Девушка, казалось, выпрямилась и стала выше, а ее хватка на копье стала легче и увереннее. Она стряхнула кровь с лезвия одним умелым движением, не обращая внимания на то, что большая ее часть попала на рубашку Рена. На самом деле, она выглядела так, словно не видела его. Рен встречал достаточно духовных существ, чтобы понять их природу, и это существо, по его мнению, было сильным. Сильным и опасным.

— Суги? — спросил он.

Ее зеленые глаза метнулись от жертвы к нему. Дружбы в них не было. Медленно, очень медленно он вложил свой меч обратно в ножны.

— Я друг твоей хозяйки, — сказал он, приседая и бросая клинок на берег реки. — Видишь? Я не причиню тебе вреда, — Рен вытянул руки ладонями вперед, но не получил никакой реакции. — Ты немного пугаешь меня прямо сейчас, и ты выпиваешь энергию Сузуме, так что мне нужно, чтобы ты отпустила копье и освободила ее, хорошо?

Он осторожно шагнул в ее сторону, выставив левую руку вперед, чтобы схватить древко прямо под крестообразным наконечником. Но в нескольких дюймах от него девушка отступила назад и занесла руку, готовясь нанести удар. Рен увидел жажду крови в ее зеленых глазах и с трудом сглотнул.

— Черт, — выругался он.

Она оттолкнулась от земли и с криком бросилась на него. Но, прежде чем копье успело причинить ему вред, в девушку врезалась огромная фигура, и она покатилась в реку. Ее рука ударилась о камень, и она выпустила копье.

— Маки, остановись! — крикнул Рен, потому что львица-собака бросилась к неподвижному телу Сузуме, чтобы продолжить атаку. По его команде она остановилась, но угрожающе рычала.

После секундного колебания Рен схватил копье и выбросил его из воды, затем опустился на колени рядом с девушкой и перевернул ее в другую сторону. Она проснулась и сразу же закрыла лицо руками, ее тело сотрясалось от рыданий.

— Что я опять натворила? — спросила она дрожащим голосом, и слезы потекли между ее пальцев.

— Опять? — спросил Рен.

Ночь была холодная, достаточно холодная, чтобы озеро покрылось льдом, достаточно холодная, чтобы собаки не выходили из дома и очаг был раскален докрасна. И ночь была в самом разгаре, когда девушка распахнула дверь своего дома и бросилась навстречу ветру, одетая лишь в не завязанное кимоно, которое носила слишком много лет. Босиком, с распущенными волосами, она бежала через деревню навстречу завывающему ветру, ни разу не оглянувшись из-за страха. Ее глаза щипало от слез, но она все равно побежала. Она надеялась, что озеро будет означать спасение, как это часто случалось в последние несколько лет.

Перед ней мелькали снежинки, которые безжалостный ветер пригибал к земле, словно занавес, почти не дававший возможности разглядеть тропинку. Она знала дорогу так хорошо, что могла бы найти с закрытыми глазами, но паника заставила ее усомниться в самом воздухе, которым она дышала.

Тропинка тянулась от озерного пирса к небольшому острову посреди озера, где росло самое могучее красное дерево, какое только можно найти на Сикоку. Тысячи, десятки тысяч людей на протяжении многих поколений протоптали этот путь, не оставив после себя ничего, кроме ровной полосы земли, такой узкой, что приходилось ставить одну ногу перед другой, чтобы удержаться на ней.

— Сузуме! — раздался мужской голос, перекрывший шум ветра. Сердитый голос. Голос, полный саке.

Девушка оглянулась через плечо, но никого не увидела за белой занавеской. Ее отец тоже бросил вызов ветру и холоду и, должно был, отставал на несколько секунд. Она ступила на тропинку. Ее нижняя губа задрожала от страха, и она пробормотала молитву матери о помощи. Тропинка была скользкой, но ноги сами несли ее вперед.

Ее отец, в его нынешнем состоянии, не справится с путем, хотя тропинка была длиной не более пятидесяти шагов, а озеро доходило ему максимум до плеч. Пьяный рассудок не позволит ему перейти реку. Это останавливало его раньше, остановит и сейчас.

Она пробежала под красными ториями, отмечающими вход на остров — запыхавшаяся, с онемевшими от холода ногами. Здесь снег падал не так сильно; путь укрывали ветви священного дерева. Мать говорила, что дерево оберегает жителей Сугимото, даже когда они находятся далеко. Сколько девочка себя помнила, мать часто приходила сюда с Сузуме, чтобы предложить ками мандарины.

Перед деревом жители Сугимото построили небольшое святилище, не больше сарая, куда они поместили сокровища клана в качестве синтая для ками. Сузуме представляла ками красивой, сильной и храброй женщиной, похожей на мать, и назвала ее Суги. Суги-тян, дух красного дерева.

— Суги-тян, — сказала Сузуме после того, как поклонилась и дважды хлопнула в ладоши. — Пожалуйста, держи его подальше. Пожалуйста…

— Сузуме! — крикнул ее отец с берега озера.

— Пожалуйста, не позволяй ему забрать меня. — Она поклонилась еще раз, но ничего не произошло. Ничего не случилось.

— Сузу… — позвал ее отец, поскользнувшись на середине ее имени.

Сузуме затаила дыхание, надеясь, что падение лишит его последней мотивации. Но когда ветер на мгновение стих, взметнув снежинки в воздух, она увидела, что он поднимается на ноги. Толстый лед, образовавшийся на озере, не дал ему упасть в воду, и отец продолжал приближаться.