Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 26

— Ч-что?..

— Ты обрисуешь ему мрачную картину, — продолжила я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Скажешь, что мы на грани. Что еды почти не осталось, что в доме холодно, что я ничего не делаю, пальцем о палец не ударю…

— И они поверят?

— Разумеется, — скривилась я. — Пусть думают, что мы вот-вот пойдём на дно. Не знаю, кто именно все это вынюхивает — Захар или муж, но игра должна проходить по нашим правилам!

Ульяна сглотнула.

— А если он спросит о детях?

Я задумалась.

— Скажи, что болеют. Кашляют, с кровати не встают.

Она опустила голову.

Я взяла её за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Ты выйдешь и скажешь ему всё, что я велела. И скажешь так, чтобы он не усомнился. Поняла?

Губы Ульяны задрожали.

— Да…

— Тогда иди.

Она побледнела, но всё же кивнула и, облизав пересохшие губы, медленно вышла из комнаты. Через несколько минут она уже стояла у забора и разговаривала с незнакомцем…

Итак, что мы имеем? Муж уверен в измене и выгнал жену с детьми на погибель. А его брат — мутная лошадка — всё ещё чего-то добивается от Анастасии Семёновны. Если бы он хотел забрать нас к себе, обогреть, накормить, проявить заботу, то был бы куда настойчивее. Но искреннего беспокойства я в этом не вижу.

Впрочем, если после новостей, которые Ульяна передаст Захару, к нам не прискачет делегация «спасителей», значит, заказчику слежки плевать на наше состояние. А если всё-таки прискачет? Ну что ж, скажу, что уже всё в порядке.

И вообще… Меня вдруг нестерпимо потянуло посмотреть этому Захару в глаза, будто в этот момент я могла бы разгадать тайну, окутывающую всю эту историю.

Я провела весь оставшийся вечер, обдумывая причины происходящего. Так задумалась, что совершенно не заметила, как кто-то из детей бросил посреди коридора изломанное ведро.

Споткнулась.

Мгновенно поняла, что падаю.

И в этот самый момент, по незримым законам всякого любовного романа, рядом каким-то чудом оказался Валентин и успел подхватить меня на руки.

Я замерла, уставившись в его тёмные глаза. Такие глубокие, строгие и пытливые одновременно. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, дыхание обжигало мою щёку.

Так бы и жила всю вечность, прижавшись к его широкой груди…

Меня понесло, но мужчина быстро вернул меня на землю жёстким вопросом:

— С кем встречалась Ульяна, и кто за вами следит?

Я моргнула. Валентин был невероятно напряжён.

По спине пробежал холодок.

— Рассказывай немедленно, Настя, — процедил он сквозь зубы.

Он не шутил. И был зол.

— Поставь меня на пол, — выдохнула я.

— Сначала расскажи!

— Валентин, ты собираешься держать меня на руках до утра?

Он сверкнул глазами, но всё-таки придал вертикальное положение.

— А у тебя так много информации, что ты будешь рассказывать всю ночь?

Я обреченно выдохнула. А ведь не отстанет!

— Ладно, пойдем в мою комнату и поговорим… — бросила я и поплелась в нужном направлении. Валентин бесшумно как хищник, последовал за мной…

Когда мы вошли в комнату, я закрыла дверь и жестом пригласила Валентина присесть в кресло. Он молча опустился, закинув ногу на ногу, но не сводил с меня требовательного взгляда.

Я устроилась на кровати, сложив руки на коленях, и почувствовала, как внутри начинает подниматься странное, неприятное чувство. Я не хотела говорить. Совсем.

Почему-то было стыдно.

Наверное, это всё отголоски моего прошлого…

Мой второй парень, с которым я встречалась больше года, страшно не любил, когда я жаловалась. Стоило мне заговорить о своих проблемах, как он начинал выражать недовольство, отмахивался, перебивал, а иногда и вовсе резко обрывал разговор.

А когда бросал меня со скандалом, заявил, что его достало моё нытьё.

"У меня самого проблем выше крыши, а ты тут ещё со своим хныканьем!"

Это ранило.

Я понимала, что он мудак и что его упрёк — всего лишь глупость эгоцентричного подонка, но отголоски тех слов оставили след в душе.

С тех самых пор делиться с кем-то личными переживаниями было невыносимо трудно.

Но Валентин смотрел так пристально, что я понимала: что-то сказать придётся.

Он не торопил, но его молчаливое ожидание давило, вынуждало чувствовать себя загнанной в угол.

Я опустила глаза, чтобы не показывать недовольства, и скороговоркой выпалила:

— Я ничего не помню из прошлого, но кое-что мне рассказала Ульяна…

Замолчала, подбирая слова.

— В общем, муж выгнал меня с детьми из дома, заявив, что они… не его.

Я украдкой взглянула на Валентина.

Он даже не моргнул, продолжая сверлить меня взглядом.

— Это ему сказал Оракул, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поэтому он не сомневался ни мгновения.

Губы Валентина дрогнули, но он снова промолчал, давая мне возможность договорить до конца.

— Но он или же его брат Захар посылают сюда ко мне шпионов раз в месяц или чаще, — добавила я. — И через Ульяну пытаются узнать, как мы тут поживаем, — вздохнула и, наконец, призналась: — Я приказала Ульяне соврать и сказать, что всё плохо. Лишь бы не открывать правду, что мы потихоньку устраиваемся…

Я замолчала, подняла глаза и… замерла.

Валентин сидел напряжённый, как натянутая тетива.

Челюсти были крепко сжаты, а глаза потемнели.

Я была изумлена, увидев, какой гнев в них вспыхнул.

Боже.

Стало неловко, захотелось сбежать.

Но он резко прервал молчание.

— Кто отец твоих детей на самом деле?

Я опешила.

— Ч-что?

— Кто отец твоих детей? — повторил Валентин жёстко.

— Я… я не помню, — вынужденно призналась я.

Его тон и выражение лица заставили меня почувствовать… страх. Боль.

Валентин остро напомнил мне того самого парня, который ушёл от меня со скандалом.

Даже имени его вспоминать не хочу.

И в этот момент я тысячу раз пожалела, что рассказала Валентину.

Да, это не моя история, не я родила этих детей и не меня выгнал муж, но… ни одна женщина в таких обстоятельствах не должна натыкаться на осуждение после откровенности.

И я надела на душу и на лицо броню.

Мой взгляд стал ледяным, я выпрямилась.

— Знаешь, я рассказала тебе всё это только потому, что ты настаивал. На самом деле тебе это ни к чему. Это мои проблемы, и я сама с ними разберусь.

Я хотела отсечь от себя его неоправданный гнев, укор, который мне виделся в его взгляде.

Но, вопреки ожиданиям, лицо Валентина стало ещё жёстче.

А потом он резко поднялся.

Я вздрогнула.

Огромный, широкоплечий, ходячая гора мускулов — Валентин внезапно испугал меня своими эмоциями.

А когда он решительно направился ко мне, я попыталась подскочить и убежать.

Но он поймал меня.

Схватил руками за талию.

Я дёрнулась, собираясь отбиваться, пришла в ужас…

Но Валентин вдруг… обнял меня.

Прижал к себе.

Я тут же замерла, чувствуя, как сердце в груди бьётся испуганной канарейкой.

Размеренный стук его сердца мне тоже был слышен в образовавшейся тишине.

Он что… просто утешает меня?

Я не знала, как реагировать.

Моё тело инстинктивно напряглось, но его объятие было крепким, тёплым, каким-то… обволакивающим.

— Мне жаль, — тихо сказал он.

Я моргнула.

Что?

Медленно подняла голову, но Валентин не смотрел на меня.

Его челюсть была сжата, брови сведены.

Он выглядел злым.

Но его пальцы на моей спине двигались осторожно, едва заметно сжимая ткань платья.

Я не могла понять его.

— Ты… почему? — тихо спросила я, хотя это был глупый вопрос.

Он шумно выдохнул, будто сражался сам с собой.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это… — произнёс он, наконец. — Мне жаль, что… ты была совсем одна…