Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ) - Кривенко Анна - Страница 1

Яковинское княжество. Граф Роман Михайлович Гаврилов (27 лет), ведущий специалист Столичной лечебницы при Министерстве здравия…

Роман Михайлович медленно поднялся по узкой лестнице, ведущей к его квартирам, расположенным в южном корпусе. Каменные стены, гулкие и промозглые, словно усиливали усталость в его спине. День выдался адский — один пациент умер прямо у него на руках, другой, наоборот, выжил, хотя по всем показателям не должен был.

Он тяжело вздохнул, вставил ключ в замочную скважину, толкнул дверь и вошёл. Комната встретила его привычным полумраком и запахом лекарств, впитавшимся в обои.

На низком столике стояла стеклянная керосиновая лампа. Молодой человек зажёг её, и колеблющийся жёлтый свет наполнил пространство, отбрасывая тени по углам. Лампа слегка потрескивала. Роман скинул сюртук, затем расстегнул манжеты рубашки, лениво стянул сапоги. Хотелось только одного — лечь и на пару часов провалиться в сон.

Он пересёк комнату, погасил лампу, оставив лишь остаточный свет из окна, и лёг на прохладную постель, зарывшись в простыню. Мысли путались: пять операций на неделе, два перевода из лазарета, мальчик с непонятной сыпью, умирающий старик… Лица мелькали перед глазами, навевая тоску.

Вдруг Роман Михайлович почувствовал прикосновение обнажённой кожи — горячее, мягкое тело прижалось к нему сбоку и замерло. Он тоже замер, на миг перестав дышать. Ощутил чужое дыхание, лёгкий запах спиртного и сладковатых духов.

В следующее же мгновение кольцо рук обвилось вокруг его талии, и мягкие женские губы влажно накрыли его рот. Кровь хлынула к вискам, усталость испарилась, будто её и не было. Молодой человек задрожал, почувствовал, как в теле вспыхивает дикая, мгновенная страсть. Руки невольно потянулись к девице, огладили тонкую талию, переходящую в изгиб бедра.

Но тут же очнулся — и ужаснулся. Попытался отстраниться, выпутаться из кольца рук, и увидел перед собой растрёпанную белобрысую девицу, которая смотрела на него рассеянно-обожающим взглядом.

Узнал. Это же санитарка, поступившая на работу чуть больше месяца назад!

Он скривился, оттолкнул её более грубо и процедил:

— Немедленно покиньте эту комнату, пока я не вызвал охрану!

Но та никак не отреагировала, смотрела на него блаженным взглядом, как полоумная.

— Я подам на вас жалобу!!! — продолжил Роман Михайлович, но она пробормотала что-то невразумительное и снова потянулась к его губам:

— Вы такой красивый, господин… Прошу вас…

Он понял, что она вообще ничего не соображает. Тогда вскочил на ноги и рывком стащил её с кровати. Она едва не упала. Он, правда, тоже — когда разглядел, что девица была совершенно обнажённой.

Всё тело пронзило возбуждением — перед ним стояло изящное, стройное создание с торчащей вверх полной, красивой грудью. Он несколько мгновений смотрел на это совершенство, а потом огромным усилием воли схватил со стола платье и сунул ей в руки.

— Убирайтесь немедленно! — процедил он грозно, указывая пальцем на дверь.

Но блондинка лишь покачнулась и глупо улыбнулась. Он понял, что она ничего вообще не соображает, поэтому схватил с другого стола свой плащ и набросил ей на плечи, чтобы не шла голой по коридорам.

Грубо вытолкал в наружу и прошипел, что обязательно подаст на неё жалобу с самого утра. Дверь захлопнулась яростно, и он взмахнул рукой, сталкивая с комода папку с бумагами: злость требовала выхода.

Куда катится этот мир? Благородное учреждение стало пристанищем вот таких падших, бессовестных девиц, которые, вместо того чтобы посвятить себя спасению человечества, пытаются добиться положения, прыгая в постель к аристократам!

Когда ярость немного схлынула, он, пошатываясь, вернулся к кровати. Навалилась усталость — сильнее прежнего. Роман Михайлович рухнул в постель, зарылся в одеяло и выругался, понимая, что всё ещё чувствует аромат незнакомки.

Пытался уснуть, но мужское естество было взбудоражено — картина идеального женского обнажённого тела стояла перед глазами.

— Убью, — прошептал он напоследок и, наконец, провалился в сон…

Кабинет Романа Михайловича несколько дней спустя…

Пробуждение попаданки…

Я пришла в себя резко, как будто кто-то ударил меня в грудь. Воздух был спёртый, пахло пылью, лекарствами и ещё чем-то неприятным. Голова гудела. Я лежала на холодном, деревянном, шершавом полу рядом со старым потертым ковриком.

Первое, что увидела, — чёрные ботинки и штанины дорогого костюма. Потом послышался голос:

— Вставайте немедленно! — он прозвучал резко, с яростью. — Я не знаю, кто вас сюда впустил, но то, что вы себе позволяете, — это крайне мерзко и аморально!

Я моргнула раз-два. Голова всё ещё кружилась. Кто это? Где я?

Передо мной стоял мужчина. Я подняла глаза повыше. Высокий, со сжатыми кулаками и ледяными глазами. Глаза у него были тёмными, будто два сверкающих уголька, и смотрели так, словно я — грязь на его ковре.

А ведь действительно лежу на ковре! Какого чёрта?!!

Попыталась пошевелиться, опёрлась на локоть, но тут же закружилась голова, и боль усилилась.

— Господи, да не притворяйтесь, что вам, дурно! — продолжил незнакомец, глядя сверху вниз. — Устроили дешёвый спектакль, чтобы добиться расположения и сочувствия? Ищете лёгких путей? Думаете, если нагло забрались ко мне в постель, то обеспечите себе место получше? Да как вам не стыдно??? Какой позор!!!

Его тон и его слова резали слух. Постель? Чья постель? И при чем здесь я???

Какой бред!

Я открыла рот, но ничего не смогла сказать. Голос будто отказал. Глупо уставилась в лицо молодого человека и могла с уверенностью сказать, что вижу его впервые в жизни.

Он шагнул ещё ближе. Глаза горели диким презрением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я сегодня узнал, кем был ваш отец… — произнёс он глухо. — И только в память о нём, о вашем неповторимом, замечательном отце, я не изгоню вас из больницы. Вы бы уже вылетели отсюда с самого утра, если бы я захотел. Но это ваш последний шанс. Я вас предупреждаю в последний раз, Анна Александровна!

Я моргнула. Ничего не могла понять. Хотя… да, я Анна Александровна Крот, заведующая терапевтическим отделением горбольницы № 15.

Голова раскалывалась. В разум врывались непонятные картинки. Кажется, я недавно выходила из подъезда, споткнулась и упала. Точно, ударилась головой!

Значит… у меня галлюцинации? Или я умерла?

По спине пробежал холодок страха.

Но этот мужчина не выглядел ангелом. Или бесом. Казался вполне себе реальным. И живым.

Ладно. Надо выбираться из этого унизительного положения полулёжа.

Я кое-как поднялась. Колени дрожали.

Комната оказалась просторной. Стены были обшиты тёмным деревом. Неподалёку — огромный письменный стол, кресло, шкаф, заваленный книгами. Однако всё это плыло перед глазами.

— Вон! — произнёс молодой человек медленно и жёстко, указывая на дверь. — У вас всего минута, или я вызываю охрану.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Мне оставалось только покинуть этот кабинет — с жутким чувством, что либо мир сошёл с ума, либо я.

Я вышла. Уставилась на коридор с высоченными арочными потолками и побеленными стенами. Пахло больницей. Ощущение было такое, будто я попала в далекое-далекое прошлое.

Минимум на сотню лет назад.

Но это же невозможно… Захолустье какое-то, наверное.

Пошла вперёд, чувствуя, что телом своим владею не до конца. Справа и слева мелькали двери — деревянные, с потёртыми табличками, какими-то странными буквами, будто…

Вдруг одна из дверей приоткрылась, и из неё вышла женщина — в жутко накрахмаленном белом переднике. На голове — что-то вроде старомодного чепца, а под ним туго собранные волосы. Она посмотрела на меня, как на вылезшую из канализации крысу. Её губы скривились, и она тут же обернулась через плечо: