Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ) - Кривенко Анна - Страница 3

Он устало присел на стул, тяжело вытянув вперёд правую ногу. Я только скользнула по ней взглядом и вернулась к лицу. Знакомое выражение: стиснутые губы, напряжённая челюсть, как будто сторож сам с собой борется.

Так же делал Анатолий Иванович, наш старенький сторож из городской больницы. У него колено болело годами. Тогда ему поставили диагноз — гонартроз, начальная стадия.

Я уже собиралась уйти, но всё же обернулась и бросила через плечо:

— Растирку с камфорным спиртом и барсучьим жиром — на ночь. Помогает лучше, чем мази. Только бинтом не перетягивайте — пусть дышит.

Мужчина изумленно и недоверчиво приподнял бровь, а я поплелась к восточному крылу — начинать свою жизнь заново в новом мире…

Серое здание с балконом и дубом у входа нашлось быстро. Над дверью висела потемневшая вывеска с едва читаемыми буквами. Внутри пахло пылью, лекарствами и застоявшейся сыростью.

Коридоры оказались пустыми, стены — облупленными, окна — мутными от грязи. Похоже, восточное крыло давно не использовали. Швабра глухо скребла по полу.

В одном из углов я нашла забытый кем-то кусок старой газеты. Бумага пожухлая, буквы выцвели. Я начала искать дату. Бесполезно. Только вверху осталось название: «Вестник Яковинского княжества».

Яковинское княжество? Не припомню такого ни в одном учебнике истории.

Значит, всё-таки другой мир… Господи, другой мир, чужое тело! И совершенно перевёрнутая судьба…

— Привет. Ты давно здесь? — раздался девичий голос за спиной.

Я резко обернулась. Ко мне направлялась девчонка — худощавая, юная, небольшого росточка, с яркими веснушками и задорными косичками, свисающими по бокам. В руках — тряпка и ведро. Прямо как у меня.

— Давно ты тут, Ань? — снова произнесла она.

— Да нет, около часа, — ответила я.

— А я тебя на другом конце крыла жду. Думала, ты отсыпаешься после вчерашнего и решила нагло опоздать. Небось у своего любимого дежурила?

Она усмехалась, но беззлобно, и нетерпеливо ожидала ответа.

Я нахмурилась.

— Какого ещё любимого?

Девчонка хихикнула.

— Да ладно тебе! Я же прекрасно знаю, что ты влюблена в доктора Гаврилова. Каждый вечер у его окон время проводишь, всё ждёшь, когда он на тебя внимание обратит.

Я пришла в ужас. Неужели хозяйка этого тела действительно преследовала какого-то доктора? И этим доктором, скорее всего, является тот самый тип, который меня обвинял.

Громко сглотнула.

— Не помню я. У меня провалы в памяти в последнее время… — пробормотала первое, что пришло в голову.

Девчонка тут же посерьёзнела.

— Может, тебя к Феофану сводить? Говорят, он охотно берётся лечить наших. Ну, санитарок там всяких. Тех, кто помельче. Старшие доктора с нами возиться не хотят.

Я замахала руками:

— Нет, не надо. Всё пройдёт.

…Она принялась отмывать пол вместе со мной. И мы отлично справились — меньше чем за час закончили мыть все коридоры.

Потом она поставила ведро и сказала:

— Ладно, сейчас время обеда. Пойдём.

Я покорно последовала за ней. Мы вышли из здания и подошли к соседнему. Это оказалось общежитие для младшего персонала. Выглядело оно не очень — такое же старое и облезлое, разве что не заброшенное.

Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, нещадно скрипела. Стены были такими потрескавшимися, что казалось — вот-вот рухнут.

Вскоре обнаружилось, что с этой девчонкой мы были соседками по комнате. Звали её Даша.

Комната была маленькой и убогой. Железные ржавые кровати выглядели ужасно продавленными. Кроме них в комнате обнаружились узкий стол и потрёпанный сундук. На окне — выцветшая занавеска. В углу, правда, стоял умывальник, а под ним — треснувший кувшин. Ну, хоть зубы почистить будет где…

Даша завалилась на кровать, расслабляясь и болтая без умолку. Рассказывала о ком-то из аптекарей, о вечно сонной старшей медсестре, а еще о том, как на днях в одной из палат пациент сбежал через окно…

Я слушала вполуха. Меня не отпускала одна мысль: а что, если девица, в тело которой я попала, действительно пыталась соблазнить того доктора? Стыдно-то как!

Надо постараться с ним не встречаться. На глаза ему не попадаться вообще! Может, забудет прегрешения этой Аньки, и надо мной перестанет висеть Дамоклов меч…

Если уж я серьезно и надолго попала в незнакомое место — нужно закрепиться. Я человек практичный. Свою выгоду не упущу никогда. Жизнь меня выживать научила.

Решено. Буду крайне осторожной. И этот… как его там… Гаврилов буквально забудет о моём существовании…

На следующее утро проснулась с твёрдой решимостью разобраться, что к чему в этом мире. Ну и, конечно же, укрепить своё положение. И самое главное — понять, как можно вернуться домой. Я здесь оставаться не хочу.

У меня трезвый ум и быстрая скорость мышления. Я люблю всё планировать.

Разбудила Дашу. Та недовольно потёрла глаза и уставилась на меня в недоумении:

— Ты что, сегодня проснулась раньше меня? Вот уж чудеса! Обычно я тебя добудиться не могу.

Ага, значит, местная Анька — та ещё соня. Что-то не нравится мне она… Девица расхлябанная, недисциплинированная. Может, и правда распутная — кто её знает?

— Я хочу кое-что спросить, — начала осторожно. — У меня действительно случаются, так сказать, провалы в памяти. Напомни распорядок дня. Сегодняшний — и на всю неделю. Какой сегодня день? Месяц, желательно год. Где можно найти уборную? Где можно принять душ?

Глаза Даши с каждым вопросом становились всё больше. Даже рот приоткрылся.

— Ты что, реально ничего не помнишь? — прошептала она изумленно.

Я как можно более равнодушно пожала плечами:

— Не помню.

— Слушай, может, ты алкоголем отравилась? Недавно… выпивать начала иногда. Только не надо говорить, что это не так — я замечала. Я не дура…

Вспомнив, что вчера ужасно трещала голова, как с похмелья, я не стала отнекиваться.

— Возможно. Но сейчас я этого не помню.

Она некоторое время вглядывалась в меня, а потом выдохнула:

— Ты действительно изменилась. Даже взгляд другой. И говоришь иначе… Будто повзрослела, что ли.

Я постаралась слегка улыбнуться, чтобы рассеять это впечатление. На всякий случай.

— Ну, возможно, отказ доктора Гаврилова немножечко меня встряхнул, — придумала я такую теорию, а Даша тут же всплеснула руками.

— Как? Ты ему призналась? Правда? Когда?

Ох уж это женское любопытство…

— Я помню очень плохо, — попыталась выкрутиться я. — Знаю только, что он меня ругал за что-то… нехорошее. Поэтому я теперь к нему — ни ногой. Я всё поняла, правда.

Даша не поверила мне. Но я и не стала на этом зацикливаться.

— Где мне взять бумагу и ручку?

— Какую ещё ручку? — не поняла Даша.

Я прикусила язык. Ну да… в этом мире шариковых ручек ещё не существовало.

— Ну, чем мне написать?

— Вон карандаш в ящике стола. И твой блокнот, куда ты что-то записываешь, тоже там.

Даша выглядела какой-то недовольной и рассматривала меня подозрительно. Я открыла ящик, достала потёртый блокнот в коричневой обложке, огрызок карандаша и начала писать на первом попавшемся чистом листе.

Даша надиктовала распорядок моей работы. В этом мире оказалось тоже семь дней на неделе. Выходной был один — на седьмой день. Дни недели никак не назывались. Просто были пронумерованы: первый день, второй, третий и так далее. На седьмой — выходной. Сегодня был четвертый.

Я тщательно записывала всё, что она говорила. Ещё раз уточнила про уборную. Та была на первом этаже — общая для всего женского персонала. Мужчины жили в совершенно другом крыле.

— А где помыться можно? — уточнила я.

— Помывка — по субботам. Открывают баню на весь вечер…

Я кивнула, записав всё до последнего.

— Расскажи всё подробно на счет питания… — голос мой прозвучал несколько властно. Как будто я снова была заведующей и требовала отчёта у одной из своих сотрудниц.