Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ) - Царская Анна - Страница 10

- Хватит! - Рычит Ростислав словно лев перед броском на добычу. - Не переходи грань.

- Нет, не хватит. - Меня несёт на всех порах словно поезд, у которого отказали тормоза, и уже невозможно остановить. - Я потратила лучшие годы на то, чтобы быть твоей идеальной женой. Бросила работу, друзей, мечты. Вот только взамен получила мужа, который считает меня обузой и ищет удовольствие на стороне.

- Знаешь, что самое больное? - Он открывает рот, но я не даю ему ответить. - Не то, что ты изменил. Не то, что у тебя есть любовница. А то, что ты заставил меня поверить, что будто я недостаточно хороша для тебя.

- Полина...

- Ты хочешь знать, что я чувствую во время секса? - Теперь мой голос становится жёстким. - Я чувствую себя шлюхой, которая должна отрабатывать твои деньги. Иногда, лёжа в постели, я думала о том, достаточно ли я стараюсь, чтобы ты не пошёл к другой.

Он бледнеет, но я не останавливаюсь.

- И знаешь, что самое ужасное? Я до сих пор надеялась, что ты меня любишь. Даже после разговора со Светланой, даже понимая, что я для тебя обуза, всё ещё надеялась. Но сейчас мне кажется, что ты не меня любил. Придумал какой-то идеальный образ, а когда я перестала ему соответствовать, ты лёг в постель к другой.

- Это неправда...

- Знаешь, что я поняла, разговаривая с твоей Светланой? - Застёгиваю чемодан, и звук молнии в тишине звучит как приговор.

- Не то, что ты изменяешь. А то, что ты трус.

- Чего?

- Трус, который не может прямо сказать жене, что она ему больше не нужна. Вместо этого ты выбрал медленное удушение. Критика, холодность, сравнения. Ты убиваешь меня по частям, чтобы потом сказать: видишь, ты сама виновата, что я стал изменять.

- Что за хрень ты несёшь? Мне не нужно, чтобы ты уходила. Я не позволю тебе разрушить нашу семью из-за всплеска гормонов и какой-то глупой истерики.

- Не хочешь? Тебе нужно, чтобы я стала удобной. Чтобы закрыла глаза на твоих любовниц, похудела, накрасилась и изображала счастливую жену.

- Именно этого я и хочу. Чтобы ты вспомнила, что значит быть женой, а не только матерью. Чтобы ты хотя бы попыталась мне понравиться. Это так сложно?

- Лучше буду одна, чем буду жить с мужчиной, который считает меня одолжением самому себе.

- Куда ты денешься? Одна с ребёнком? Без работы, без денег, без крыши над головой? Ты даже не представляешь, что такое жить одной с маленьким ребёнком.

- Найду работу. Найду жильё.

Он отпускает мою руку только для того, чтобы преградить мне путь.

- Кому нужна разведённая мамаша без опыта работы? - Его плечи распрямляются, он становится шире, заполняя собой дверной проём. - Кроме меня ты никому не нужна. Ты думаешь, мир тебя ждёт? Ты несколько лет не работала, Полина.

- Отойди с дороги. - Беру чемодан, и он тяжелее, чем я думала, как и решение, которое я принимаю.

- Нет. - Он упирается руками в дверной косяк, и я вижу, как белеют от напряжения его костяшки. - Мы будем разбираться здесь и сейчас. Я не позволю тебе сбежать как испуганной мышке.

- Я не мышка.

- Тогда веди себя как жена. Борись за свою семью, а не беги при первых трудностях. Думаешь, у других семей нет проблем? Думаешь, все мужья идеальные?

- Не все изменяют жёнам.

- Изменяют! Ещё как! - Он ударяет кулаком по косяку. - Почти все изменяют, если дома их ждёт то, что ждёт меня. Я хотя бы честно пытаюсь сохранить семью, а не подаю на развод.

- Как благородно с твоей стороны. Прям мистер совершенство.

- Издеваешься? - Ростислав хватает меня за подбородок, заставляет смотреть на него. Чувствую шероховатость его ладони, чувствую, как пахнет его кожа, очень знакомо и от этого становится ещё больнее. - Я мог бы давно уйти. Мог бы сказать, что не хочу жить с женщиной, которая превратилась в домохозяйку. Но я остался и пытаюсь всё исправить.

- Изменами?

- Попытками разбудить в тебе женщину! - Он не отпускает моё лицо, большим пальцем скользит по щеке. - Ты думаешь, мне было легко искать на стороне то, что должен получать дома? Ты думаешь, мне хотелось изменять?

- Никто тебя не принуждал. Или тебя палками били?

- Принуждал! - Он резко отпускает меня. - Твоё нежелание быть женой.

- Крис останется со мной.

- Вот этого не будет! - Голос у него становится ледяным, а в глазах появляется что-то хищное. Он медленно снимает пиджак, вешает его на спинку стула, такой привычный жест, но теперь он кажется угрожающим. - Крис остаётся со мной. Я могу обеспечить ей нормальную жизнь, стабильность. А ты что ей дашь? Съёмный угол где-нибудь в Митино и мать-неудачницу?

- Крис должна быть с матерью.

- Мать, которая бросает семью из-за истерики. Мать, которая не может обеспечить ребёнка. Думаешь, суд отдаст ребёнка безработной женщине?

- А ты попробуй объяснить суду, почему мать должна оставить двухлетнего ребёнка с отцом, который изменяет жене.

- Объясню. - Он ухмыляется, как будто уже выиграл процесс. - Это моя работа доносить до суда факты. У меня есть деньги, а у тебя?

- Отдай чемодан.

Ростислав берёт мой чемодан, вижу, как напрягаются мышцы его предплечий. Одним движением он отшвыривает чемодан в сторону, и тот с глухим стуком ударяется о стену.

- Забудь. - Он садится на кровать, смотрит на меня снизу вверх. -Ты никуда не идёшь. Сядь рядом, и мы спокойно поговорим как взрослые люди.

- Я не буду с тобой больше разговаривать, всё уже сказала.

- Будешь. - Он указывает на место рядом с собой. - Потому что деваться тебе некуда. Потому что ты понимаешь, что я прав. Потому что ты всё ещё меня любишь, несмотря на всю эту показуху.

- Ненавижу тебя.

- Нет. - Он качает головой. - Ты злишься, потому что знаешь, что я прав. Ты запустила себя, запустила наши отношения. Но это можно исправить. Мы можем вернуть то, что было.

- На твоих условиях.

- А на каких ещё? - Я кормлю эту семью, я её глава. И поэтому имею право устанавливать собственные правила.

Что-то во мне ломается окончательно. Может, это его самодовольная улыбка, может, слова о том, что он глава семьи и может устанавливать правила. Но я чувствую, как внутри меня разгорается что-то такое, что не потушить. В груди разгорается что-то горячее, неудержимое, как пламя, которое невозможно потушить.

Я устала бояться. Устала подстраиваться. Устала быть той, кем он хочет меня видеть.

- Знаешь, что я поняла? - Голос у меня становится на удивление спокойным. Смотрю прямо на него, на его напряжённые плечи, на глаза, в которых мелькает привычная искра превосходства. - Ты боишься.

- Чего мне бояться?

Его голос всё ещё звучит насмешливо, но я вижу, как дрогнул уголок его губ. Он пытается сохранить контроль, но я уже не та, что бежала от его властного взгляда.

- Того, что я на самом деле уйду и ты останешься один. Иначе зачем все эти угрозы? Зачем вся эта показуха с силой? - Я медленно подхожу к нему, и он невольно отодвигается. - Сильный мужчина не нуждается в том, чтобы сдерживать жену при помощи угроз.

- Полина, не неси чушь. - Бормочет он, но в его голосе уже нет прежней твёрдости. Он отводит взгляд, проводит рукой по волосам. Жест, который я видела тысячу раз, когда он не знал, что сказать.

- Ты так боишься остаться один, что готов превратить меня в заложницу. Потому что понимаешь: если я уйду, никто добровольно не захочет терпеть твоё отношение к женщинам.

Вспоминаю, что Крис уже у мамы - отвезла её туда вчера, сказав, что нам нужно поговорить наедине. Как же я была права, предчувствуя этот разговор. Моя девочка в безопасности, и это придаёт мне сил. Я не хочу, чтобы она видела отца таким -угрожающим, подавляющим. Не хочу, чтобы она росла, думая, что такое поведение нормально.

- Крис пока побудет у мамы.

Лицо Ростислава меняется. Сначала удивление, потом что-то похожее на понимание.

- Ты планировала это? - Голос становится тише, менее агрессивным. Злость, которая ещё минуту назад горела в нём - тает, как свеча на сквозняке.