Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 12

А словно вишенкой на тортике, в кабинет вваливается Алек. Он быстро проходит, здоровается и целует в щёчку мою жену.

— Что вас так много? — спрашивает Алек. Пока я едва не дрожу от солидарности и ярости одновременно. Я буквально скриплю зубами, пока он держит ладонь Ники в своей руке.

— Меня тоже интересует этот вопрос. Что вам всем тут надо?

— Звонить в три часа ночи не надо всей семье и рассказывать непойми что, — быстро отвечает Марат, взглянув на меня. — Ты ж сам рассказал всем, что никто из нас был не прав, когда мы… Не важно, — Марат сам осекается и смотрит на Катю с Киром. — Идём, — одно слово и Кир хмурится, поднимает лёгкую Катюшу и они втроем идут на выход. — Сами решите свои проблемы, а нас просто оповестите о их решении.

— Я того же мнения, — произнес Дима.

— Вырубай телефон, если бухаешь, — произносит другой муж сестры, Матвей, подхватывая за талию Настю и подталкивая на выход.

— Но ведь… — Настя пытается остаться, но её, как и Катюшу, выводят. Умело.*

Мы остаемся вчетвером. И едва Света тоже засобиралась выйти, Вероника встала и покачала головой.

— Почему не оповестил наших родителей, весь офис? Нужно было всех поднять на уши, Ром?

— Я не помню, какого хера звонил им, — честно отвечаю я. — Теперь мне интересно, что тебе такого рассказали, что ты решила что мы спим.

Вероника неожиданно смеётся. Её смех звучит низко и холодно, с оттенком превосходства. Она смотрит на меня так уверенно и властно, что внутри всё будто напрягается, разрывается, будто струны тянут в разные стороны.

— Я не пришла с тобой мириться или оправдываться, — говорит она, словно ставит точку на месте, где я хотел начать разговор. — Мой любовник Алек? Ну, хорошо, — её шаги размеренные, почти грациозные, когда она подходит к своему бренд-шефу. Ласковым жестом проводит пальцами по его щеке.

Каждое её движение меня выбивает из равновесия.

— Мне начхать, что у вас было. Мне даже всё равно, что ты с ней этой ночью пытался… забыть меня? — Вероника слегка ухмыляется, но в её взгляде нет настоящей радости. — Даже если ты мне не изменил… а я не изменила тебе… Мы всё равно разведёмся.

Моя помощница, Света, стоит чуть в стороне и явно пытается подавить довольную улыбку. Она искоса смотрит на Веронику, но не успевает скрыть эмоции. Ника замечает это моментально.

— Не радуйся, солнышко, — мягко произносит она, улыбаясь, но в её словах больше яда, чем тепла. Её шаги замедляются, а голос становится чуть громче, отдаваясь эхом в кабинете. — Если он женился на стрип-танцовщице, это не значит, что он возьмёт тебя… в жены, конечно.

Вероника говорит это так уверенно, что её слова звучат почти как приговор. Но я замечаю мелкие детали, которые её выдают. Пальцы дрожат, хоть она старается держать руки за спиной. Голос иногда хрипнет, словно от сдерживаемых эмоций. Она снова смотрит прямо на меня.

Её глаза холодные, но в глубине я всё же вижу знакомую боль.

— Почему мы разведёмся, если вдруг не изменяли? — наконец, спрашиваю единственное, что меня действительно волнует.

Мой голос звучит глухо, а в груди всё стягивает до боли.

Вероника резко поворачивается к Алеку. Её лицо смягчается, взгляд становится почти нежным, как раньше, когда она смотрела на меня.

— Алек, подожди меня в машине, — спокойно произносит она, но её тон не оставляет места для споров.

Шеф быстро выходит, не оглядываясь. Света тоже молча плетётся из кабинета. Голова и плечи опущены, а на лице видна смесь унижения и раздражения.

Тоже мне, нашлась страдательница.

— А тебе эта ситуация ничего не доказала, милый? — последнее слово она произносит с явной насмешкой, едва заметно исказив голос. В её взгляде больше холодной решимости, чем эмоций. — Для меня она стала наглядной. Ты не доверяешь мне, а я — тебе. Какая уж тут супружеская жизнь? Мы начали неправильно и теперь разгребаем последствия. Ты не доверял мне, потому что у меня были другие поклонники. А я не доверяла тебе, потому что, опять же, эти самые поклонники хотели от меня не большой, чистой и светлой любви. Я никому не доверяла…

Я смотрю на неё, в голове тысяча мыслей, но задаю лишь один вопрос:

— У вас с Алеком ничего не было?

Вероника резко хмурится.

— А как ты сам думаешь? — её голос звучит резче, чем обычно. Глаза сужаются, и в них вспыхивает упрёк. — После всего, что я сказала, тебя интересует только это?

Я молчу.

— Хорошо, — тихо добавляет она, словно подводя черту. — Значит, и я не буду больше тратить время на тебя.

Она открывает телефон, несколько секунд что-то ищет, а потом подаёт мне экран. На фото плохо различимы лица, но достаточно, чтобы понять: я и Света. Я, уткнувшийся в её волосы, а она смотрит в камеру, чуть улыбаясь. И она — только в одном лифчике.

Удар. Не физический, но резкий, как пощечина. Я поднимаю взгляд на Нику, которая стоит молча, ожидая ответа.

— Я не спал с ней, — твёрдо говорю.

— Окей, но мне уже всё равно, — пожимает плечами она, почти равнодушно, хотя в глазах мелькает уязвимость.

— Раз тебе всё равно, тоже не вижу смысла тратить на тебя своё время, — раздражение моментально накрывает. Я резко сажусь в кресло, смотрю на неё снизу вверх, напряжённо сжав подлокотники. — Разведёмся как можно скорее.

— Замечательно, — Ника напряжённо улыбается, но уголки губ подрагивают. Она разворачивается, делая шаг к выходу.

— Вернёшься в «Pasion»? — бросаю вдогонку, с усмешкой. Глупо, я знаю, но не могу остановиться. — А что? Ты отлично выглядишь. Глядишь, снова кого-нибудь зацепишь. Как когда-то меня.

Она останавливается. На мгновение кажется, что она вот-вот взорвётся, но вместо этого отвечает тихо, ровно:

— Нет.

Её голос дрожит, но она держится.

— А что так? По возрасту не проходишь?

— Ещё слово… — её тон становится опасно низким.

— И что? — шиплю я, ярость вспыхивает мгновенно. — Осторожнее со мной, Ника.

Она прищуривается, но уже видно, что ей тошно от этой сцены.

— Это всё? Я могу идти?

— Если ответить нечего, иди, — бросаю холодно, махнув рукой.

Она молча уходит, а я остаюсь, тяжело дыша и чувствуя, как пустота внутри начинает медленно, но верно пожирать остатки злости.

Она разворачивается и быстро вылетает из кабинета, а я сглатываю горький ком обиды. А после в стеклянный стеллаж летит с диким грохотом стул, разбивая стекло и создавая оглушительный шум. Но не перебивая собственный крик души.

Вероника

Несколько дней я решаю вопросы и проблемы, которые выплыли из-за нашего развода. Сперва занимаюсь поиском квартиры, хотя Таня и не собиралась меня выгонять. Однако, мне нужно было создать для сына условия — такие же, какими они были до всего этого. Как можно скорее, чтобы он не ощутил разницы. Важно, чтобы у него оставалась привычная комната, игрушки, стабильность в жизни.

После перехожу к документам. И вот тут меня ждали первые неожиданные сюрпризы. Рома, как оказалось, на деле и не собирался лишать меня моей сети ресторанов, как и забирать сына. Развод прошёл тихо, без сцен, он оставил всё, как есть.

Может, кто-то вставил ему мозгов. Может, он сам так решил. Я не стала выяснять. Зачем? Это лишь пустая трата времени и нервов, которые мне лучше сохранить ради Тёмы.

Я не ощутила сильной разницы после развода. Рома всегда много работал, а домой приходил уже поздно, чаще всего просто чтобы лечь спать. Мы редко виделись даже до этого.

Теперь тишина стала другой. Давящей. Отсутствие привычного звука его шагов по коридору, шуршания одежды, короткого шепота в волосы или неловкого молчания за ужином. Это странно. Словно жить стало легче, но дышать — сложнее. Но...

Но.

Больно было. Капец как. Фантазия услужливо рисовала картинки счастливых Ромы и Светы. И даже несмотря на то, что он твердил, что никогда бы... Я больше не верила. И он мне — тоже. Между нами треснуло что-то важное, основополагающее. Даже если бы вернуть было что-то возможно, не думаю, что это реально. Сейчас — точно нет.