Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 11

Она уходит с каким-то странным, потухшим взглядом, будто я только что сказал то, чего она не ожидала. Но мне как-то все равно. Потихоньку прихожу в себя, отбрасываю лишние мысли виде и начинаю действовать. Вызываю водителя, проверяю ещё раз документы на развод и медленно собираюсь.

Квартира кажется какой-то безжизненной. Без Ники и Тёмы она словно потеряла свой уют. Я прохожу в гардероб и замираю перед её одеждой. На вешалках ещё висят её платья, на полках аккуратно сложено бельё. Несколько секунд стою, глядя на всё это, а потом, неожиданно для себя, втягиваю тонкий аромат её дорогого парфюма.

В детской всё ещё разбросаны игрушки сына. На комоде стоит его любимая машинка, под кроватью валяется мяч, чтобы отгонять злых духов. Ноги будто приросли к полу. Ещё немного… ещё какой-то месяц, и мы бы переехали в дом. Наша мечта о собственном доме. Она была так близко, что казалась уже реальной.

Перед выходом выпиваю виски с кофе, обжигая язык. Мозги начинают постепенно вставать на место. Конечно, не до конца, но по крайней мере я снова могу трезво мыслить.

Уже в машине набираю Алека.

— Привет, Ром, — его голос звучит сдержанно. Никакой привычной жизнерадостности, что немного настораживает.

— Подъедешь ко мне в офис? Мне нужно с тобой поговорить.

— Мне тоже нужно с тобой поговорить. Как хорошо всё сошлось. Подъеду, — он произносит это быстро. — Через полчаса.

Я вырубаю вызов и, не медля, набираю Веронику.

— Привет.

— Привет, Ник. Если я что-то тебе наговорил, прости. В офис…

— Я уже тут, — она перебивает меня, голос резкий, короткий.

Мгновение вслушиваюсь в её тон, смотрю в окно, пытаясь понять, где мы сейчас едем.

— Замечательно. Я скоро тоже буду.

Отключаюсь, сжимаю телефон в ладони, будто от этого что-то изменится. Сердце глухо стучит в груди, мысли спутаны. Хочу верить, что этот разговор сможет хоть что-то изменить.

Голос такой бодрый, выспанный. Интересно, она…

Блять, и думать не хочу, что она с ним всю ночь зажигала. Или что он её успокаивал. Или вообще был рядом, прикасался. Я не понимаю, как она позволила это, если вообще что-то было…

Кажется, я сам себя запутал. Сам себя загнал в ловушку. Запутался до такой степени, что не могу различить, где правда, а где ложь.

Внезапно приходит в голову проверить камеры. Я установил их в квартире давно, больше для контроля за приходящим персоналом. Вероника тогда это полностью поддержала. Она всегда говорила, что такие меры — это не только о безопасности, но и о спокойствии. Мне же камеры порой служили чем-то вроде личного развлечения: включить их и случайно увидеть, как она дома одна, прогуливается в одном белье или расслабленно растягивается на диване с книгой.

При мысли о ней внутри будто взрывается что-то горячее, до боли знакомое. Желание вперемешку с болью создаёт странный коктейль горечи, будто это состояние — новый алкоголь, который я никак не могу перестать пить.

Я открываю записи, начиная перематывать, ищу момент, когда Света пришла. Вот она проходит по квартире, садится рядом, что-то говорит, трогает меня. Я начинаю злиться. Чужие руки на себе меня бесят до зубного скрежета. Ненавижу, когда кто-то переходит личные границы без позволения.

Двигаюсь дальше по записи и вдруг замечаю движение в коридоре. Замечаю её. Сердце резко замирает, я откидываюсь назад, будто кадры бьют меня в лицо. Перематываю снова, всматриваюсь. Вероника.

Её видно совсем немного, пара секунд, но этого хватает. Она стоит, словно в оцепенении, и смотрит в сторону гостиной. Похоже, видит меня с этой дурой. А потом резко отходит назад, делает пару шагов, почти бесшумно идёт по коридору, будто боится чего-то.

Но у двери всё резко меняется. Она буквально вылетает из квартиры, не оглядываясь.

Она приезжала.

Зачем?

Внутри всё сжимается. Голова наполняется шумом. Я пытаюсь понять её мотив, но ничего не приходит в голову. Почему она вообще здесь была? Что хотела? И что подумала, увидев это?

В офисе я быстро прохожу мимо едва проснувшихся сотрудников, которые даже не успевают поздороваться. Лифт поднимает меня на руководственный этаж, где я планировал скрыться в своём кабинете и привести мысли в порядок, хотя бы несколько минут, но…

— Стоять! — голос сестры звучит так, будто она сейчас заставит меня вернуться вниз и строем ходить по коридору. Настя всегда была человеком, который умел взять ситуацию в свои руки. Старше меня на четырнадцать лет, но выглядит она так, будто мы почти ровесники. Лёгкий макияж, свежая белоснежная блузка, идеальная укладка — локон к локону, словно на неё работает отдельный стилист. Хотя, её мужья могут позволить и это.

Она хватает меня за руку, притягивает ближе, прищурившись.

— Что у вас произошло? — с нажимом спрашивает она. — Ночью ты чуть не свёл меня с ума, пока я не набрала Вероничке...

— Что? — я замираю, удивлённо приподнимая бровь. — Ты что такое несёшь?

— То есть, ты не помнишь, что звонил мне? — её губы растягиваются в едва заметной улыбке. — Замечательно. Впервые ты сказал мне, что я была не права, решился… и в итоге ничего не помнишь? Сколько ты выпил, Ромашка?

— Какой нахер Ромашка? — раздражённо отмахиваюсь я, отталкиваю её руку и поправляю ворот рубашки. — Насть, я сам разберусь.

— Прости-прости, — сестра тут же хохочет, с лёгкостью соскальзывая с мнимой роли заботливой старшей. Но в её глазах всё ещё тревога. — Я, правда, переживаю.

— Мне нужно сперва встретиться с Вероникой. После всё.

— Она уже в кабинете, — Настя кивает и отпускает меня, её лицо чуть теплеет.

Я невольно улыбаюсь в ответ. Когда она в своей обычной форме, без попыток играть в мамочку или влезать в мою личную жизнь, она действительно напоминает чудо-женщину. Иногда мне даже кажется, что Настя могла бы руководить всем нашим семейством, если бы захотела.

К Светиному счастью, она уже на месте. Немного бледная и подавленная, но едва меня видит, сразу берет себя в руки и с готовностью идёт следом за мной в кабинет.

Там Вероника не одна. Как только я замечаю Катю, её подругу, мой гонор немного поубавляется. Её взгляд, полный осуждения и готовности вмешаться, заставляет меня внутренне напрячься. Я стараюсь не показать этого, спокойно прохожу к столу, кладу ноутбук и, даже не глядя на Свету, отсылаю её за кофе.

Затем мои глаза находят Веронику.

Она шикарна. Несмотря на глубокие синяки под глазами, уставший взгляд и красные белки, она держится ровно, будто пришла сюда вести переговоры века. На ней идеально сидят деловые брюки и лаконичная майка — всё в тему и в тон. Ни грамма вульгарности, лишь сдержанная элегантность, которая всегда выбивала меня из колеи. Тёмные волосы ухожены и блестят, ложатся мягкими волнами на плечи. На тонком безымянном пальце всё ещё два кольца. Те самые. Она их не сняла. Или, быть может, только сегодня снова надела?

Я собираюсь что-то сказать, но не успеваю даже открыть рот, как дверь кабинета снова распахивается.

Входят четверо мужчин.

Я едва не выругался, резко ставя ладони на стол. Марат и Кир, оба в идеальных костюмах, вежливо здороваются, но их взгляды мгновенно находят Веронику.

Удивление смешивается с любопытством, а их внимание будто временно вытесняет все рабочие вопросы. Кажется, они даже забыли, зачем пришли.

Мужья моей сестры, Дима и Матвей, не проявляют лишних эмоций. Их шаги уверенные, а глаза — оценивающие. Они ведут себя так, будто этот кабинет принадлежит им, а не мне. Хотя это не так. Они генеральные, но моя доля в этой фирме есть.

Света возвращается с чашкой кофе, ставит её и собирается уйти, но застывает на пороге, услышав спокойный, но твёрдый голос генерального директора.

— Останься, девочка, — Дима бросает короткий взгляд на неё, а потом поворачивается ко мне.

Ему, конечно, до лампочки, как зовут мою помощницу. Его тон не допускает возражений, и Света замерзает на месте. Я, напротив, начинаю закипать.