Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 18

— Садись с нами, Вероника! — Настя улыбается, указывая на свободное место рядом.

Я снова улыбаюсь и чувствую, как возвращается ко мне уверенность. Сегодняшний день должен быть особенным, и я сделаю всё, чтобы он прошёл идеально.

— Я бы с радостью, Настюш, — улыбаюсь, чувствуя искреннюю теплоту её слов. — Но мне сегодня посидеть не удастся. Если можно, я с вами Риту и малых оставлю.

— Конечно! — Настя тут же берёт сына на руки, усаживая его к себе на колени. Она прижимает его, а её голос наполняется нежностью: — Иди сюда, маленький сладкий мальчик! Я тебя сейчас всего зацелую, заец!

Сын громко смеётся, а я не удерживаюсь от улыбки.

— Его уже раз так несколько зацеловали тёти, — Катя поддразнивает, хохоча, и легонько похлопывает по стулу рядом с собой. — Риточка, садись со мной.

Няня, чуть смущённая таким вниманием, осторожно опускается на указанное место, пересаживая Евочку в более удобное положение.

— Ничего, он любит Настю! Правда, котёнок? — Настя смотрит на сына, а он, сияя, быстро кивает и тут же переводит взгляд на своего папу, сидящего чуть дальше.

Я замечаю, как Рома отвлекается от разговора, ловя взгляд сына. Их короткий, но тёплый обмен взглядами выглядит таким естественным, что у меня в груди чуть ёкает.

Сегодняшний вечер собрал в одном месте столько эмоций и воспоминаний, что кажется, будто время немного замедляется. Но я не могу позволить себе долго здесь задерживаться. Впереди ещё столько дел…

Я краем глаза замечаю их — Рому, Свету и их малышку в массивной коляске. Для неё даже выделили отдельное место у прохода. Мимоходом удивляюсь: их дочка ещё не сидит? Наши дети почти ровесники, но Евочка уже давно держит головку и уверенно сидит, иногда даже пытается подтянуться, когда её поддерживаешь. Хотя, я не уверена, что точно знаю, когда она родила. Не следила я как-то за жизнью… Бывшего и его пассии.

Рома встаёт и подходит ближе. Его движение отзывается внутри волной непрошенного напряжения. Он обходит наш стол, кладёт в руки официантке огромный букет — бедная едва удерживает его, — и, едва касаясь, целует меня в щёку.

— Поздравляю. Ты проделала огромную работу, — произносит он почти отчуждённо.

Не задерживаясь рядом, он направляется к сестре и берёт сына на руки. Тёмка тут же прижимается к папе, обнимает его, но не долго — любопытство пересиливает. Малыш начинает увлечённо рассказывать о своих успехах, а Рома задаёт вопросы:

— Сколько прописей написал? А буквы новые знаешь?

Но в какой-то момент его взгляд перемещается к Евочке. Он смотрит на неё. Сердце сжимается. Всего лишь второй раз… и он уходит, так и не подойдя ближе, так и не заговорив. Он знает, что она не его.

Я быстро нахожу опору в своём внутреннем стержне. Целую Евочку в макушку и подмигиваю Тёме. Его лучезарная улыбка возвращает мне силы, наполняет светом.

Я справлюсь. Всё в порядке. И мне совсем не больно. Совсем.

Праздник проходит, в целом, неплохо. Гости смеются, наслаждаются блюдами, похвально кивают ведущему, который, кажется, выкладывается на все двести процентов. Зал наполняет тихая, ненавязчивая музыка, вперемешку с ароматами кулинарных шедевров из нового меню. На кухне полный аншлаг — шеф-повар и бренд-шеф работают без остановки. Я лишь изредка ловлю обрывки их напряжённых переговоров, но даже на мгновение помахать им рукой не успеваю — у них сплошная запара.

Я же в центре внимания. Яркий свет софитов, взгляды, улыбки, бесконечные поздравления и рукопожатия... Всё это вызывает внутри меня смешанные чувства. На лице улыбка, но внутри хочется одёрнуть платье, спрятаться за часы на запястье, притворившись занятой, или просто найти повод уйти.

Я ощущаю каждую мелочь: неровный подол платья, пересохшие губы, пальцы, которые так и тянутся к бокалу с шампанским только ради того, чтобы занять их хоть чем-то. Иногда ловлю себя на желании сбежать. Укрыться где-нибудь в тишине, где слышно только дыхание спящих детей, где можно просто быть собой. Без шума, без света, без необходимости улыбаться.

Я привыкла к другой жизни. Даже не так. Я хочу привыкнуть к другой жизни. К уютной возне с малышкой, к забавным играм с сыном. Привыкла быть частью их маленького мира. Я больше не танцовщица из «Passion» — та, которая чувствовала себя уверенно на сцене и ловила восхищённые взгляды зрителей. Сейчас я другая.

Катюша выглядит такой нежной и хрупкой, что её мужчины едва ли отпускают от себя дальше, чем на шаг. Танюшка же вечно в движении, страхует меня, общается с гостями, и ловко находит общий язык с любым гостем. Она за весь вечер еще и не присела.

Так и не скажешь, что мы в прошлом танцевали стрип-пластику.

***

Внезапно в ресторане появляется он. Шикарный, статный, высокий — от одного вида у большинства девушек вокруг замирает дыхание. Его безупречный костюм подчёркивает идеальную осанку, уверенные шаги создают вокруг него ауру власти и контроля. Кажется, воздух в помещении становится плотнее, и даже музыка как будто приглушается.

Я вижу, как несколько официанток замирают, раскрыв рты, не в силах отвести взгляда. Кто-то неловко роняет поднос, но он этого, конечно, даже не замечает. Он идёт прямо ко мне, будто весь остальной мир не существует.

Его обаяние и харизма неизменно покоряют всех вокруг. Все, кроме меня. Я знаю его слишком хорошо, чтобы поддаваться этой маске. Он шагает уверенно, будто прекрасно знает, что его эффектный вход производит фурор.

Он пахнет дорого. Тот самый парфюм, который заполняет пространство, едва он подходит ближе. Этот аромат словно проникает в кожу, едва он подходит ближе.

Он протягивает мне шикарный букет розовых роз, идеально упакованных в шуршащую бумагу. Лепестки выглядят такими идеальными, словно их только что сорвали. Затем он вручает мне подарочную коробку с лаконичным логотипом известного ювелирного бренда.

Его следующий шаг я предвидела, но это не мешает ситуации вызывать легкое раздражение. На виду у всех он склоняется и целует меня в щёку — с подчеркнутой медлительностью, словно это его личная привилегия. Всё это выглядит демонстративно, как будто он делает одолжение не только мне, но и всей публике.

— Вероника, — уверенно говорит своим низким голосом. — Ты сегодня потрясающе выглядишь.

Артур Беляев. Знаменитый бизнесмен, человек, о котором говорят шёпотом, не рискуя рассуждать вслух. И даже сейчас он умудряется держаться так, будто всё в этом зале принадлежит ему, включая моё внимание.

— Боже, Ника, ты не могла выбрать ещё короче платье? — он улыбнулся, сверкнув своими карими глазами. — Я бессовестно тебя украду на глазах у всех. И мне ничего за это не будет.

— А укради! — хмыкнула. — Александр, я отойду, повзаимодействуйте пока с гостями, пожалуйста, — улыбнулась ведущему и тот с готовностью перевёл тему и стал проводить далее праздник. По факту, ему и не нужно было это напоминать, но мне нужно было предупредить. А мы уходим в пустой зал, где пока что занято только моими букетами.

— Что ты тут делаешь? Сказал, что тебя не будет в стране, — я улыбаюсь, осторожно опуская цветы в вазу с водой. Капли падают на пол, оставляя крошечные темные пятна на паркете.

— Не мог пропустить твое открытие, — мужчина засунул руки в карманы своих серых брюк и внимательно осмотрел меня, чуть склонив голову. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Ты выглядишь, и правда, сногсшибательно!

— Как тебе? — я провожу взглядом по залу: высокие стены, украшенные моими работами, мягкий свет, отражающийся от стеклянных бокалов и полированных поверхностей.

— Круто. Ты проделала огромную работу, Ник. Молодец, — он кивнул, а в его взгляде мелькнуло что-то, чего я не успела уловить.

Я вижу, как он собирается что-то добавить, но нас прерывает Таня. Она уверенно пробирается к нам, её тонкие каблуки гулко стучат по полу.