Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 34

Я смотрю на Веронику издалека. Она стоит у окна, свет играет в её струящихся волосах, которые мягко ложатся на плечи. Тонкое короткое платье подчёркивает её стройные ноги, а золотые украшения на шее и запястьях блестят в лучах солнца, словно она сама излучает свет. Я не могу оторвать от неё взгляда добрых десять минут, а она общается с Алеком и никого не видит.

Мир переворачивается. В груди будто что-то сжимается, дыхание становится тяжелее, как будто воздух внезапно исчез. Я не могу дышать, когда смотрю на неё. И я не могу жить без неё.

Я ошибся. Это факт. Облажался. Бесспорно. Я потерял её из-за своих ошибок, своей слепоты, своего упрямства. Но я верну её. Я сделаю всё, чтобы вернуть её. Потому что она — моя. Она всегда была моей, и я никогда её не забуду.

Каждый шаг, который я делаю к ней, пропитан этим чувством. Я иду, чтобы исправить всё. Чтобы снова заслужить её. Потому что я не могу иначе.

Вероника

— Добрый день, — раздаётся знакомый голос, и у меня сердце пропускает удар. Звук словно отзывается где-то глубоко внутри, пробегая током по всему телу. Я медленно оборачиваюсь, стараясь не выдать своего замешательства, и осознаю, что до сих пор держу хвостик креветки губами.

Осторожно поднимаю взгляд, и вот он. Стоит прямо передо мной. Стильный, красивый, со своей неизменной аурой уверенности. На шее поблёскивают тонкие цепочки, которые он носит, сколько я его помню, а на запястьях виднеются кожаные шнурки. Это его фишка. Даже в повседневной одежде он выглядит так, будто только что сошёл с обложки модного журнала.

Сегодня он явно не в рабочем режиме. На нём нет строгого пиджака, и вместо идеально выглаженной белоснежной рубашки — льняная серая рубашка. Что-то более свободное, расслабленное, но, всё равно, чертовски стильное. Его волосы сегодня немного взъерошены, не так идеально уложены, как обычно, а пара непослушных прядей падают ему на лоб. Но, господи, какой же он шикарный…

Я не могу отвести от него взгляд. Каждая деталь его образа кричит о том, что он человек, который знает себе цену. И это не только про одежду. Это про его осанку, про его уверенный взгляд, про лёгкую полуулыбку, которая почему-то заставляет меня почувствовать себя совершенно незащищённой.

Но главное — откуда он тут взялся?!

— Добрый день, Роман! — Алек рядом со мной, отмер первым. Его голос звучит ровно, почти дружелюбно, но я чувствую, как он напрягся.

Рома кивает, слегка приподнимая подбородок, и его взгляд опускается ниже… прямо на мои губы. Губы, которые всё ещё сжаты вокруг хвостика креветки. Я чувствую, как щеки начинают гореть, и резко кладу креветку на тарелку, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри меня всё кипит. От неожиданности и от радости, скорее.

— Какими судьбами? — продолжает Алек, всё так же спокойно, но я слышу в его голосе скрытый интерес.

Роман ненадолго задерживает взгляд на мне, словно оценивая, разглядывая, а потом возвращает его к Алеку. Его лицо сохраняет невозмутимость, но в глазах мелькает что-то едва уловимое — то ли вызов, то ли лукавство.

— Это мой партнёр организовал выставку и презентации, — улыбнулся бывший, и от этой улыбки меня слегка передёрнуло. Она была той самой — его фирменной: тёплой, располагающей, но где-то в глубине всё равно скользил оттенок самоуверенности. — Я тут кто-то вроде приглашённого гостя, но на самом деле просто приехал к морю. Как вам тут? — его взгляд снова скользнул по мне, задержался на моих губах. — Вижу, тебе вкусно.

Рома сглотнул, словно сам захотел попробовать ту креветку, что была у меня в руках. Или даже забрать её прямо из моих губ несколько секунд назад. Но я слишком голодная, чтобы играть в его игры. Быстро отправляю оставшуюся креветку в рот, и на мгновение мне кажется, что он разочарован.

— Вкусно, — признаюсь, стараясь говорить спокойно, хотя его взгляд заставляет меня нервничать. — Мне Таня передала билеты… Это ты?

— Я, — коротко кивает он, чуть приподняв бровь, будто удивлён, что я вообще задаю этот вопрос. — Нет смысла таить. Подумал, это хороший вариант для вас вдохновиться и отдохнуть. И никаких подводных камней.

Его тон был настолько нейтральным, что я не сразу поняла, пытается он быть искренним или всё же играет в свои старые игры. Рома тем временем подошёл так близко, что я почувствовала лёгкий аромат его парфюма — свежий, с нотками цитруса и древесины. Этот запах всегда действовал на меня странным образом — одновременно успокаивал и выбивал из равновесия.

Он протянул руку к тарелке и схватил канапешку с креветкой, такую же, какую я только что ела.Он медленно откусил, пожевал, а потом нахмурился, слегка прищурив глаза.

— Это тартар? Креветка с тартаром? — спросил он, явно пытаясь понять, что именно только что съел.

На его лице промелькнуло что-то вроде удивления, смешанного с удовольствием.

— Скажи, необычно! — подхватываю я, чувствуя азарт, когда вижу, как его взгляд невольно смягчается. Ему понравилось. Я это знаю. И почему-то эта маленькая победа заставляет меня улыбнуться чуть шире, чем нужно. Я победно усмехаюсь Алеку.

— Алек считает это простым, — продолжаю я, кидая короткий взгляд на Алека, который молча наблюдает за нашей беседой, словно оценивает её со стороны. — А я хочу попробовать ввести похожую подачу, хотя бы проработать!

Рома чуть приподнял бровь, снова посмотрев на меня. В его глазах мелькнуло что-то… Интерес? Или, может быть, восхищение?

— Интересная идея, — произнёс он, наконец, и снова взглянул на канапе в своих руках. — Хотя простота иногда и есть ключ к успеху.

Его голос звучал спокойно, но я чувствовала, что он наслаждается этим разговором. Словно мы снова вернулись в те дни, когда могли обсуждать что угодно, спорить, смеяться, делиться планами. И это странное ощущение из прошлого обжигало меня изнутри.

— Если взять ещё и тигровые, — говорит Рома, словно читая мои мысли или подслушав наш разговор несколько минут назад. Его глаза чуть прищурены, а голос звучит так уверенно, будто он уже тысячу раз обдумал этот рецепт. — Хотя нет! Чтобы ощутить крутой вкус креветки, нужно брать эти мелкие! Настька их любит, — он неожиданно улыбается, в этой улыбке есть что-то тёплое, домашнее. На мгновение я даже забываю, что передо мной тот самый Рома, который когда-то выворачивал меня наизнанку своими поступками.

— А что? — спрашивает он, складывая руки на груди. Его поза расслабленная, почти небрежная, но в глазах искрится азарт. — Представь: спелый авокадо, креветка, немного лимона и томатики… — продолжает он, увлечённо фантазируя, словно это не просто идея на ходу, а картина, которая уже сложилась у него в голове. Голодная я едва ли не громко глотнула жадную слюну.

— Это просто, — хмурится Алек, перебивая его. На его лице появляется лёгкое недовольство, которое он, впрочем, старается скрыть за деловитостью. Он так не любит, когда в его работу лезут посторонние… — Не для нашего уровня… Разве что в каком-нибудь рыбном ресторане попробовать, — добавляет он, словно даёт идее шанс выжить только в рамках конкретной концепции.

Но, несмотря на это, Алек всё равно достаёт телефон, фотографирует блюдо и быстро записывает что-то в свой ежедневник. Его перфекционизм и стремление к идеалу всегда заставляют его брать на заметку даже то, что он считает незначительным.

Мы идём дальше, пробуя вкусняшки, которые предлагают местные шефы. Я наслаждаюсь каждым кусочком. Сегодня я ем от души, словно месяц сидела на строгой диете. И, честно говоря, присутствие Ромы совершенно не напрягает.

Он ходит рядом с нами всё остальное время, и, к моему удивлению, очень живо общается с Алеком. Они обсуждают какие-то мелочи, шутят, иногда спорят. Их диалог звучит легко, непринуждённо, и на фоне этого я чувствую себя немного свободнее.

Я украдкой смотрю на Рому, пока он говорит. Он выглядит… хорошо. Нет, он выглядит отлично. Улыбка на его лице кажется искренней, движения расслабленные, а глаза светятся каким-то внутренним спокойствием. Он словно сбросил с себя груз, который носил так долго. Что-то в нём изменилось, и этот новый Рома определённо вызывает у меня любопытство.