Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 37

Я не сдерживаюсь. Говорю и говорю, понимая, что упустила столько всего… Эмоции переполняют меня, едва я вспоминаю о детках. Понимаю только сейчас, почему мне это говорит мой сын по вечерам. Теперь я вижу, что его рассказы — это его способ поделиться со мной их жизнями… Чтобы я знала всё.

Рома пододвигается ближе и вытирает быстро бегущие слёзы по щекам. Нежно, трепетно и едва касаясь, будто боясь, что я оттолкну.

Но я не смогу.

Мы замираем перед друг другом. Воздух между нами словно электризуется, наполняется чем-то неуловимым, но таким ощутимым. Я хочу кричать от боли и счастья одновременно — боль от того, как долго я ждала этого момента, и счастье от того, что он, наконец, здесь, рядом. А он просто смотрит мне в глаза — его взгляд глубокий, почти пронизывающий, обжигает и успокаивает одновременно. Его пальцы мягко касаются моей щеки, словно боятся нарушить хрупкость мгновения. Гладит, будто проверяет, реальна ли я. Его губы трогает легкая, почти неуловимая улыбка, такая теплая, такая родная.

Мы молчим, но наши глаза говорят за нас, крича о том, что мы так долго не могли сказать вслух. Вся наша боль, тоска, любовь — всё отражается в этих взглядах. И я утопаю в его чувствах, позволяя им захлестнуть меня с головой, как волной в бурю.

Мы тянемся одновременно, будто больше не можем терпеть эту мучительную близость. Его дыхание обжигает мои губы в тот самый момент, когда наши рты находят друг друга. Поцелуй — горячий, нежный, пронзительный — словно глоток жизни после долгого ожидания. Я чувствую, как всё внутри меня переворачивается, и мне хочется резко выдохнуть. Этот выдох получается шумным, почти отчаянным, и я молюсь, чтобы он не услышал, как громко бьётся моё сердце.

Мои руки сами находят его шею, обвивают её, притягивая к себе. Я чувствую, как он крепко прижимает меня к своей груди, а его руки — сильные, решительные, но такие нежные — обнимают меня, словно боятся отпустить. Его хватка уверенная, как будто он хочет дать мне понять: я здесь, я твой, и ты моя. Его запах заполняет всё моё сознание — тёплый, мужской, родной, неповторимый.

Ни один мужчина не сравнится с ним. Никто так не пахнет. Никто так не прижимает. Никто больше не заставляет меня чувствовать себя такой живой, любимой, настоящей. Никто так не любит меня… Как он.

Я села на его колени, обхватывая его ногами, от чего футболка задерлась до талии. Он запускает пальцы в мои волосы и немного сжимает их, осторожно распутывается и повторяет… Снова и снова. Снова и снова. Он выпивает мой поцелуй, он держит меня бережно. И все вокруг не имеет смысла. Я просто растворяют в нём. Живу им. Я стону в его губы, когда желание полностью завладевает моим телом и мне становится очень легко…

— Люблю… люблю… люблю, — целуя меня, шепчет он, переходя на шею и исследуя давно известные пути к моему сердцу и душе. Он водит губами по коже, обжигает нервы и со стоном толкается в попу членом, так привычно и так знакомо. Нетерпеливо. Жадно. Именно так он и всегда меня хотел. Словно хотел выпить меня, как самое интересное и дорогое вино…

— Позволь мне… — сглотнул, глянув на меня снизу вверх и царапал мою попу своими холодными кольцами. — Позволь мне вернуться к тебе. Я не могу тебя забыть. Не смогу забыть. Я жить без тебя едва могу…

— Я думала, совсем не можешь, — шепчу я ему в губы, наклонившись. — Я тоже не могу… без тебя все так… никак, — я улыбнулась. — Только мы начнем заново… С чистого листа.

— Я согласен, — кивнул Рома. — Я сам все напишу. Всю нашу жизнь на этом листе. А ты никогда не будешь сомневаться во мне. Никогда… Я люблю тебя, Вероника, — шепчет он. — Так сильно! Я схожу с ума и очень хочу ущипнуть себя за руку. Это не сон?

Я наклоняюсь, кусаю его и он шикает от боли.

— Не сон… — шепчет хрипло он. Отводит немного мою голову и кусает. Сильно и ощутимо впивается в шею, отодвигает трусики и резко врывается в меня. Я сжимаю ноги от неожиданности, мурчу ему в шею от удовольствия и сладко целую горячую кожу. Ровно там, где укусила. Его ладони накрывают мою попу, помогают мне двигаться. И с каждым движением, с каждым стоном, мы все близимся к небесам. Туда, где нас не ждут.

Но я уверена теперь, что он мне подарит этот чертов рай и тут.

***

От поцелуев дрожит все тело. Кожа воспламеняется от каждого касания. Он сладко целует мою спину, а я стону в его руках, подставляясь каждой ласке. Я давно не ощущала себя так расслабленно и хорошо… Я снова ощущаю себя самой шикарной Вероникой и просто не могу не дышать своим любимым…

— Ты была с кем-то? Встречалась?

— С Беляевым, — тихо и хрипло говорю. — Он однажды приехал на ужин. Я только стала чувствовать себя нормально и мы переспали. Если можно так назвать… Это было… Никак. Я сразу же сбежала и долго жалела об этом. Тогда хотелось умереть от пустоты и разочарования.

— Мы с тобой так… — Рома смотрит мне в глаза, когда прилег рядом и оперся на локоть. — Похожи. Впрочем, я уже раз пятый это говорю за сегодня…

— Почему ты так долго не давал мне развод?

— Потому что хотел разрулить это без него, — просто рассказывает он. Теперь, кажется, все можно. — Мы не спали, пока я был женат на тебе. Не знаю, важно это или нет. После взыграла обычная злость, но я не смог… не захотел с ней. Решил, что это пока что не главное. Мне нужно было поставить мозги в порядке, собрать больше доказательств, что она двуличная сука и пока бегает за мной, спала ещё с другими мужиками. В итоге пришлось сделать контракт. Для неё это было равносильно браку, и мне было интересно, чтобы она так думала. По факту же я просто отомстил за нашу испорченную жизнь.

— Как? — улыбнулась я.

— Ей грозит статья за воровство важных документов для конкурентов. Она этого не сделала, не додумалась бы, но теперь мы ее долго долго не увидим, — Рома усмехнулся.

— Жестко.

— Понимаешь, малышка, — он поцеловал меня в плечо. — она не убила никого. Не своровала и не сделала инвалидом. Она ничего не сделала из того, за что может понести наказание. Но она нам жизнь покорёжила. Я виноват не меньше и потому работал над собой и постоянно думал, как мне это исправить. Исправить то, что я не делал. Соучастником чего я стал. И тут я действовал только косвенно из-за тебя. Я защищал детей. И, если честно, что наших, что её дочь.

Мне нравится как он говорит о наших детях. Как маме это приятно слышать. Потому что он — их папа… Боже…

Следы снова скатились с глаз по щекам. Я падаю в подушку и громко всхлипываю.

— Дети — это верный фокус, — шепчу я.

— Конечно. Они способны нас сделать сильнее. Кто, если не мы? — усмехнулся он. — Я люблю тебя, малышка. Можно, я буду говорить это вечно? Я так налажал, что мне теперь до смерти не искупить свои грехи…

— Нет, — я ловлю его лицо и смотрю в глаза. — Прощу тебя прямо сейчас, если перестанешь быть таким сладким и вернёшь мне моего Рому… Прошу. Я его люблю не меньше, чем ты любишь Веронику, — усмехнулась я.

— Твой Рома… — мурчит мужчина, уткнувшись мне в плечо. — Ник… Малышка, я и мечтать не смел о том, чтобы снова быть с тобой… Я пытался дать тебе шанс быть счастливой…

— Хорошо, что ты понял, что я не могу быть счастливой без тебя, — шепчу ему в губы и впиваюсь в них. В нос бьёт родной и любимый запах, а всё тело льнёт, подставляясь под его руки. Я стону, забываясь и растворяясь в единственном любимом мужчине… Растворяясь под ним. Выгибаясь на его ласки. Всхлипывая, когда чувства переполняют тело, душу, сердце и другие органы чувств…

***

— И что? — Алек наклонился ближе, глаза блеснули с едва заметной насмешкой, и он прошептал:

— Он хоть понял, в какой стороне находится место, куда ты его послала?

Море раскинулось перед нами, бескрайнее и живое. Его поверхность переливалась всеми оттенками синего, от глубокого сапфира у горизонта до нежной лазури у берега, где волны, тихо шепча, выкатывались на золотистый песок. Солнечные лучи, словно теплые пальцы, скользили по воде, оставляя на ней сверкающие дорожки, будто кто-то рассыпал горсти бриллиантов.