Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 9

— Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя, — слышится приглушённый, полный эмоций голос. Это всхлип.

Мой взгляд цепляется за Рому. Он сидит на полу за диваном. Его голова чуть опущена, взгляд кажется тяжёлым, отрешённым, словно он отключился от мира. Перед ним на коленях сидит Света. Её тонкие пальцы трогательно обнимают его руку, сжимаются с каким-то отчаянным выражением.

Я хочу вмешаться, но ноги словно приросли к полу. Застываю, стараясь осознать, что вижу, и делаю шаг назад, вглубь коридора.

— А ты убиваешься из-за этой шалавы… Она не стоит и пальца твоего, Рома, — её голос становится мягким, но от этих слов внутри всё будто разрывается. — И что ты нашёл в ней? Почему ты раньше не замечал меня? Я только с тобой, только рядом…

Нет. Не могу.

Рома поднимает на неё взгляд. Он слишком долгий, наполненный чем-то, что я не хочу видеть. Сердце начинает биться глухо, а живот скручивает волной боли.

Я сглатываю, дыхание сбивается. Едва он поднимает руку и кончиками пальцев касается её щеки, всё рушится.

Всё. Баста.

Мне больше нечего здесь делать.

Я стараюсь двигаться бесшумно, будто боюсь, что шаги выдадут моё присутствие. Коридор кажется бесконечным, а воздух плотным, едва проходимым. Сердце стучит глухо, словно хочет вырваться наружу, пока я не достигнув двери, осторожно закрываю её за собой.

Лифт встречает меня холодным светом, и я спешно нажимаю на кнопку, чувствуя, как ноги едва держат. Только бы не шуметь. Только бы уйти. Внутри тишина становится давящей, а собственное отражение в зеркале кажется чужим.

Спустившись, я вылетаю из подъезда. Тени от уличных фонарей бегут за мной, как преследователи, как нечто, что вот-вот настигнет. У машины я дрожу всем телом, ключи звенят в ладони, пока пытаюсь открыть дверь.

Сев в салон, откидываюсь на спинку сиденья. Грудь тяжело вздымается, а глаза мгновенно наполняются слезами. Я не выдерживаю. Горячие щёки обжигают кожу, а губы сжимаются, чтобы сдержать крик, который разрывается внутри.

Телефон внезапно оживает громким рингтоном. В ночной тишине это звучит как взрыв. Вздрогнув, я смотрю на экран. Середина ночи, но имя на дисплее заставляет сжаться сердце ещё сильнее.

— Да, Насть. Привет, — голос дрожит, но я стараюсь говорить ровно.

— Что у вас происходит? Где ты? Приехать? — Сестра Ромы быстро выпаливает вопросы, голос строгий, но тревожный.

Я поджимаю губы, пытаясь удержать всхлипы.

— Нет.

— Это ответ на все вопросы? Ника, он позвонил мне пьянющий и наговорил кучу лишнего. Я хочу услышать тебя, — её голос становится настойчивее, как будто она пытается достучаться до меня через трубку.

— А я не хочу никого слышать… Прости…

— Ты в порядке? — Её голос меняется, становится тише, теплее, почти умоляющим.

— Нет, — я качаю головой, зажимая рот ладонью, чтобы не выдать себя. — Прости… Потом. Потом.

Сбрасываю звонок, и в тишине ночи меня накрывает новая волна истерики. Я сжимаю голову руками, кричу в закрытом салоне машины, обнимаю себя за плечи и качаюсь вперёд-назад, словно пытаюсь утешить сама себя.

Перед глазами всплывают картины, от которых становится только хуже.

Он сейчас не трахает её в нашей постели.

Он не говорит, что, наконец, избавился от меня.

Не говорит, что любит только её.

Нет.

Не говорит.

Пожалуйста…

Слёзы обжигают лицо, а боль, скручивающая внутри, кажется невыносимой.

Рома

Не знаю, как мне удаётся сохранять спокойствие, пока она собирает вещи и уходит. Внутри будто кипит вулкан, но снаружи я остаюсь каменной стеной. Она уходит так, как будто именно она права — с гордо поднятой головой. Ни извинений, ни попыток объяснить свои поступки. Только холодный взгляд и тишина.

Я стою у окна и смотрю, как она садится в машину. Её фигура, несмотря на гордую осанку, кажется такой хрупкой. Сколько раз я видел, как она уезжала так же — но тогда это было по делам, по работе, с обещанием вернуться. А сейчас я знаю: этого обещания не будет. Она уезжает от меня.

С одной стороны, её уход снова подчёркивает, какая она гордая и неприступная. Это в ней всегда притягивало — её сила, её внутренний стержень. Но с другой… Почему она так и не объяснила? Не сказала хоть слово, которое дало бы понять, что она сожалеет или хотя бы хочет разобраться?

Я бы всё равно не простил. Измена для меня всегда была табу. Мы обсуждали это не раз. Она сама часто подчёркивала, что для неё это тоже недопустимо. Мы с самого начала договорились: никаких третьих лишних в наших отношениях. Любовь — это не идеальная сказка, но это честность, это уважение друг к другу. Мы строили её по кирпичику, много говорили, учились друг друга понимать.

Но…

Внутри меня все эти годы крепко сидели мысли о её прошлом. Я старался их заглушить, подавить, не давать им влиять на то, что у нас есть. Но иногда они поднимались, как тени из прошлого, чтобы напомнить, кем она была. Насколько у неё было много мужчин, поклонников. Она жила ярко, легко могла сорваться с места, полететь с кем-то отдыхать, проводить время с другим человеком.

Я любил её. Любил именно такой, какая она была. Без иллюзий, без розовых очков. Принял её жизнь и её свободу, потому что знал, что она выбирала быть со мной.

Но сейчас, когда она ушла, я чувствую, как в груди растёт другая боль. Я хочу услышать её объяснение. Хочу понять, где ошибся. Что сделал не так. Почему вместо того, чтобы дать мне ответ, она сама начала обвинять меня в интрижке со Светой?

Света… Я чуть прищуриваюсь, вспоминая её глаза, полные чего-то жадного и обманчиво искреннего. Почему Ника поверила в эту чушь? Неужели и она чувствовала то же, что гложет меня все эти годы? И если да… почему мы так и не поговорили?

Это ведь так… глупо и стереотипно. Все эти подозрения, обвинения, эмоции. Я не могу отделаться от ощущения, что всё это даже звучит, как дешёвый сюжет для мыльной оперы. Ника ведь должна понимать, что даже если бы сильно захотел, просто не смог бы ей изменить.

Во-первых, мои помощницы. Все, что у меня были, проигрывают на фоне моей жены. И это не специально. Просто я всегда смотрел на резюме, а не в декольте. Всегда выбирал профессионалов, а не тех, кто пытался втереться ко мне за счёт внешности. С этим подходом я был прав — команда работала безукоризненно. Но вот с этой… со Светой, всё пошло как-то не так. Она была рекомендацией, причём надёжной — её порекомендовала секретарша моей сестры. Сначала Света действительно частенько тупила, порой нещадно. Её ошибки раздражали. Но она быстро исправилась. Настолько быстро, что я даже начал замечать, насколько тщательно она пытается доказать свою полезность. В итоге она ни разу меня не подвела.

Во-вторых, я директор в семейной компании. Рядом со мной постоянно мельтешат люди. От моих племянников, которым вечно что-то нужно, и сестры, которая любит заглядывать с советами, до генеральных директоров и клиентов, с которыми мы обедаем или обсуждаем насущные вопросы. Порой даже отец залетает «на огонёк», чтобы посмотреть, как обстоят дела, и лишний раз напомнить, что моя работа связана не только с моими амбициями, но и с его компанией. Он хоть и объединил компании с мужьями моей сестры, но всё равно контролировал меня.

И, наконец… моя жена. Моя Ника. Ей изменить — это целое преступление. Даже сейчас, когда меня разрывают подозрения, я уверен, что не смогу ещё долго взглянуть на другую женщину, не вспоминая её. Её глаза, её голос, её смех. Она для меня — центр всей этой вселенной, в которой я живу.

Я тяжело вздыхаю, открывая вторую бутылку виски. Час прошёл, может, больше. Я уже давно не пил столько. В последний раз, наверное, ещё в университете, когда учился и еле сводил концы с концами. Тогда я вкалывал на двух работах, чтобы построить себе карьеру, чтобы стать кем-то, кто не будет зависеть от помощи семьи.