Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 10

После я начал частную практику как адвокат. Успешную. И всё же, как только достиг высот, понял, что в нашей семье, где бизнесмены — это данность, не профессия, быть долго в стороне невозможно. Так я и оказался в этом мире — среди сделок, контрактов и чужих амбиций. Построил своё имя, свою репутацию.

Смотрю на пустой стакан, потом на жидкость, медленно плещущуюся в бутылке. Меня раздирают мысли. Я снова представляю Нику: её уверенные движения, её слегка вздёрнутую бровь, когда она спорит. Почему она так поступила? Почему вместо объяснений она обвинила меня? Что я упустил?

Может быть, я просто слишком увлёкся работой? Или, наоборот, она нашла причину подозревать меня?

На второй бутылке я не сдержался и набрал ей. Сел прямо на пол и снова услышал её. Наслаждаясь волнующим тонким голосом, я говорил что-то об офисе и бумагах, надеясь, что уже утром она будет в офисе ждать меня. А я спрошу у неё об Алике. Почему с ним? Почему он резко встал между нами?

Она бросила трубку. Резко, словно поставила точку в разговоре, который едва успел начаться. Я не стал перезванивать. Зачем? Пусть подумает. Возможно, она сама захочет поговорить. Это ведь в нашем стиле: обсуждать всё, раскладывать проблемы по полочкам, искать пути решения вместе. Просто сейчас всё пошло как-то не туда… не в ту сторону, где мы могли бы быть собой.

Мы оба сорвались. Я увидел её — и всё внутри переклинило. В голове вспыхнули картины, будто она в объятиях другого мужчины, будто её губы говорят ему то, что когда-то говорила мне. Эти образы настолько ядовито въелись, что я не смог даже мыслить здраво. А потом её обвинение… Боже, это был новый всплеск, как будто кто-то плеснул бензином в огонь. Какая ещё Света? Какой бред! Если меня до сих пор с ума сводит только она одна, если я даже сейчас, когда всё рушится, могу думать лишь о Нике?

Я роняю голову на ладони. Не знаю, сколько проходит времени. Виски обжигает горло, стакан то опустевает, то снова наполняется. В голове каша, полный сумбур. Мысли скачут от одного к другому, возвращаясь к её словам, к её взгляду, к тому, как всё пошло не так. Я хочу просто вырубиться. Исчезнуть из этой реальности, где я чувствую слишком много. Не видеть этих картин, не слышать её голос в голове, не ощущать это безумное желание забрать её назад, несмотря ни на что.

Тяжёлое дыхание гудит в ушах. Пьяный бред затягивает меня всё глубже, пока я сижу на полу, рядом с диваном, почти обнимая пустую бутылку. И тут вдруг слышу шаги. Тихие, едва уловимые, но они явно звучат здесь, в гостиной. Я поднимаю глаза и вижу, как по комнате проходит блондинка. Она медленно оглядывает квартиру, будто оценивает всё вокруг, а потом садится напротив меня.

Сначала мне кажется, что это уже галлюцинация. Мой разум рисует что-то нелепое, ироничное: двух бутылок виски хватило, чтобы я окончательно поехал. Но когда она, наконец, заговорила, я понял, что это реальность.

Это действительно Света.

Я молча делаю ещё глоток из стакана, позволяя виски растечься по горлу, а потом лениво киваю в сторону двери.

— Понятия не имею, что ты хочешь, но проваливай.

Пьяный мозг упрямо отказывается соображать. Каждая мысль тянется, как размазанный мазок краски, оставляя за собой бессмысленную линию. Я молча наблюдаю, как Света убирает пустую тарелку из-под лимона, будто ей просто нечем заняться. В кухне слышатся приглушённые звуки: журчание воды, лёгкий звон посуды. Она что-то делает, но я не вникаю, уставившись в одну точку.

Голова тяжелеет, как будто кто-то подсыпал свинца прямо в череп. Я опускаю её, и, кажется, вырубаюсь на несколько минут. Всё вокруг словно затихает, становится липким и вязким. Потом откуда-то издалека приходит ощущение: кто-то коснулся моей щеки.

Света.

Она снова присела рядом и говорит что-то… дикое и непонятное. Голос её мягкий, почти шепчущий, но слова скользят мимо сознания, не зацепляясь ни за что. Я ловлю только обрывки — что-то про чувства ко мне… Но весь мой организм, пропитанный виски и сном, уже отчаянно требует избавиться от всех лишних раздражителей.

Собрав последние силы, я откидываю её руку и, опираясь на диван, поднимаюсь. Всё плывёт, будто я нахожусь под водой.

— Нахер иди, Света, — голос хриплый, почти рык. Я качаюсь, но стараюсь удержать равновесие, вцепившись в край мебели. Она поджимает губы, её глаза вспыхивают обидой, но никуда не уходит. А мне уже всё равно.

На мгновение я поднимаю взгляд на лестницу. Вверх. Туда, где спальня, где можно просто рухнуть и забыть всё, что было сегодня. Щурюсь, оценивая расстояние, как будто передо мной не ступеньки, а гора. Слишком высоко, слишком далеко. Шансы добраться туда самому кажутся равными нулю.

И всё же я делаю попытку. Шатаюсь, цепляясь за стену, но Света вдруг оказывается рядом. Её руки хватают меня под локоть, удерживают от падения, а потом она почти волоком тянет меня наверх. Я молчу, не сопротивляюсь. Всё, что происходит, кажется нереальным, будто это вообще не со мной.

Голова гудит, сердце стучит глухо и медленно. Только одна мысль вертится на краю сознания: зря я выпил столько. Очень зря.

***

Просыпаюсь от чего-то холодного на лбу. Спать хочется сильно, но резкий, неприятный холод заставляет распахнуть глаза. Надо мной нависает Света. Она осторожно проводит влажным полотенцем по моему лбу, и только когда замечает, что я проснулся, отдёргивает руки, словно её поймали на месте преступления.

— Ты что тут делаешь? — голос сиплый, будто наждаком прошлись по горлу.

Я прекрасно помню вечер и ночь. Все её речи, все мои попытки избавиться от неё. Но даже сейчас, с утра, этот вопрос звучит так же актуально, как и вчера. Мне до сих пор интересно, что она тут делает.

— Вы не отвечали на телефон. Я подумала, что с вами что-то случилось… решила проверить, — её голос звучит неуверенно. Она нервничает, оглядывается и снова пытается прижать полотенце к моему лбу.

Я быстро поднимаюсь, сбрасывая её руку. Всё тело ломит от похмелья, но раздражение от её присутствия куда сильнее.

— Да хоть пропади я на сутки, какое тебе дело? — рычу я, специально игнорируя её попытки оправдаться.

Я делаю вид, что не помню ни её нелепых слов о любви, ни того, как она пыталась выставить мою жену стервой. Вероника. Точно.

Сердце замирает, будто что-то толкает в грудь. Быстро хватаю телефон с тумбочки и разблокирую его. Последние звонки. Блядь. Я и правда звонил ей. Чёрт!

— Едь домой и на работу. Опоздаешь, штрафану по самые гланды, — бросаю в её сторону.

Света замолкает, словно не верит своим ушам, а я пытаюсь сосредоточиться. Голова гудит, мысли прыгают. Сейчас хочу только одного — выпить чего-то крепкого, чтобы просветлить мозги, и ещё, чтобы она, наконец, перестала делать этот несчастный вид. Её оленьи глазки, полные жалости, выводят из себя сильнее, чем похмелье.

Сука, приехала, небось, чтобы утречком, с будуна я решил, что она моя судьба. Но хрен ей. Если есть что-то, в чём я мастер, так это пить. Мужья сестры и одноклассник Марат меня хорошо этому научили, хоть это и звучит, как сомнительное достижение.

— Но за что? Роман Анатольевич… Я как лучше… — её голос тонет в моей злости.

Я сужаю глаза, смотря на неё. Бледная, растерянная, но в её позе угадывается эта вечная показная невинность. Внутри всё закипает, но я сдерживаюсь, прикрываю глаза и провожу ладонями по лицу, словно пытаюсь стереть с себя её присутствие.

— За то, что лезешь не в свои дела.

Света поднимается, но я быстро её останавливаю, окликнув:

— Света, почему моя жена считает, что мы с тобой спим?

Девушка замирает и медленно повернулась ко мне. Нервно забегала глазами и сглотнула:

— Не знаю, — пожала плечами. — Вашей бывшей жене могли что-то сказать ваши…

— За языком следи. Никакая она не бывшая пока что, — я хмурюсь. Даже не дослушиваю её сладкие речи.

— Но ведь, — Света быстро смотрит мне в глаза. — Она вас предала.

— Это сказала ты, а не я видел сам. Или ты не знала, что я всё всегда проверяю сам? — хмыкнул. — Я намерен сперва все выяснить.