Цветок для ледяного дракона (СИ) - Люськина Сова - Страница 10

Пыль все еще висела в воздухе. Я, задыхаясь, в ужасе вглядывалась в эпицентр.

Дармир лежал на боку в осколках. Большой треугольный осколок стекла торчал из его плеча, и темное, ужасающе алое пятно, уже растекалось по полу. Глаза были закрыты. Он не двигался.

— Нет! — крик вышел хриплым.

Все произошло за считаные секунды. Рабочие, ошарашенные на мгновение, пришли в себя первыми. Усач-стекольщик рычал что-то нечленораздельное и уже мчался к Дармиру. Прораб кричал:

— Не трогать! Аккуратно! Сани! Немедленно к доктору!

Четверо мужчин, сбросив рукавицы, осторожно, как хрустальную вазу, подняли бесчувственное тело Дармира. Его уложили на бок, стараясь не задеть торчащее стекло. Я не помню, как вскочила на ноги, не помню, как подбежала. Я только видела его бледное, безжизненное лицо, запачканное пылью и кровью.

— Я с вами! — прозвучал чей-то голос, и я с удивлением поняла, что это мой собственный.

Никто не спорил. Усач только мрачно кивнул мне. Я вскарабкалась в сани, уселась у изголовья, не зная, куда деть руки, боясь прикоснуться и сделать больно. Дрожащими пальцами попыталась стереть кровь с его виска, но они оставили лишь размазанный след.

Лошадь рванула с места. Сани подпрыгивали на ухабах, и при каждом толчке я видела, как мучительно дергается лицо Дармира. Я просто смотрела на него, на лицо, искаженное болью, которую он принял вместо меня, а в ушах гудел тот грохот.

— Держись, — беззвучно шептали мои губы, пока сани летели по заснеженным улицам. — Пожалуйста, держись. Это я должна была лежать там. Это моя вина.

В больнице я изображала нервную мамашу. Стоило рабочим появиться в коридоре, вокруг заохали и запричитали. Деловито, по врачебному, но с такой искренней заботой и тревогой, что стало понятно: мэра здесь любят. Дармир очнулся и даже улыбался, успокаивая меня, да и в больницу зашел на своих ногах, только опирался на плечи рабочих, но меня это не успокаивало. Слишком болезненным был его вид, слишком искаженным лицо.

Его быстренько увели в кабинет за мощной деревянной дверью, а вот меня остановила строгая пожилая женщина в белой одежде сестры. Преградила путь и с холодным подозрением уточнила:

— Вы кто?

— Я… — я запнулась, не в силах подобрать слова, обозначающего наши отношения. Подчиненная? Так, вроде нет. Друг? Точно нет, не доросла я. Партнер? Возможно, но тоже нет. Наконец я выдавила: — Это из-за меня.

Как ни странно, лицо женщины тут же смягчилось. Она даже улыбнулась, скупо, чуть изогнув тонкие губы, и ласково проговорила:

— Не волнуйтесь, леди. Наш мэр не станет вас обвинять ни в чем. Можете спокойно идти домой.

— Я не… — и опять я замотала головой, не зная, как объяснить, что меня страшит не иск от Дармира, а его здоровье. — Не того боюсь. Как он? Я хочу быть уверена, что с ним все в порядке! Он спас меня, и я бы хотела отплатить!

Я стиснула в руках мех шубки, а взгляд то и дело бегал от лица сестры к двери, из-за которой не доносилось ни звука. В коридоре уже умолкло возбуждение, возникшее из-за нашего появления. Ушли и рабочие, поехали исправлять то, что едва не убило Дармира. Мы с сестрой остались практически единственными в длинном, полуосвещенном коридоре.

— С ним все будет хорошо, — опять довольно строго заверила сестра. — Но если хотите, можете подождать здесь, на лавке. Только прошу не мешать и не шуметь. Но на вашем месте я бы поехала домой. Мэр уже завтра забудет о вас и этом недоразумении, не стоит добавлять ему страданий своими слезами.

Я кивнула, украдкой вытерев те самые слезы. Даже не заметила, когда они появились, и деревянной походкой прошла к лавке. Села. Сестра бросила на меня еще один осуждающий взгляд, но больше ничего говорить не стала. Стремительно пошла по коридору и исчезла за одной из дверей.

Я осталась одна и то нервно мяла руками одежду — хоть снять ее додумалась, а то сама тепловой удар едва не получила, — то ходила по коридору, отмеряя секунды шагами.

Ждать пришлось долго, и с каждой прошедшей минутой мой разум рисовал все более жуткие травмы и их последствия. Наконец дверь отворилась, выпустив в коридор Дармира. Тот шел вполне уверенно и улыбался, бросил еще оставшемуся в кабинете врачу:

— Ничего, обратно пришьете! До встречи.

А после обернулся и с изумлением уставился на меня.

Пока дверь не закрылась, из-за нее еще успело прилететь возмущенное:

— Нет уж, давайте-ка прощаться!

— Белинда, что вы здесь делаете?

Я успела вскочить с лавки, сжимая в руках варежку. И хорошо, иначе не удержалась бы и обняла Дармира. Я здесь столько всего передумать успела!

— Вас жду, — улыбнулась я. Только губы задрожали и по щекам опять слезы побежали.

— Почему вы плачете? — тихо и вроде как испуганно уточнил Дармир и шагнул ко мне.

Я зажмурилась, быстро вытирая щеки кулаками. Варежка куда-то исчезла, но я не обратила внимания. Наконец смогла открыть глаза и даже немного вздрогнула, Дармир стоял непростительно близко:

— Вы ранены? Вас осмотрели? — стоило поймать мой взгляд, уже с явной тревогой спросил он.

Я помотала головой, но поняла, что все же нужно объяснить более понятно. Сглотнула, старательно возвращая горлу возможность воспроизводить слова, и все же шепнула:

— Со мной все в порядке. Я о вас беспокоилась. Это все из-за меня! А вас так долго не было, и никто не выходил. Хоть что-нибудь сказали бы!

Речь получилась сбивчивой, но Дармир, кажется, понял ее суть. Улыбнулся лукаво, а в глазах появился необычный, какой-то тревожащий огонек.

— Во-первых, вы здесь ни при чем! Не вы это стекло наверх тащили.

— Но ведь это мое здание, моя задумка…

— Которое я вам отдал, не проверив его безопасность, и которую я одобрил, не приставив к вам человека, который занялся бы стройкой, чтобы вам не пришлось рисковать собой, расхаживая на таком опасном объекте.

— Вы, — я замотала головой, слова мужчины выгнали все мои доводы, оставив беспомощно искать новые.

— Во-вторых, — как ни в чем не бывало продолжил Дармир. — Мне жаль, что вам пришлось так нервничать. Если бы я знал, что вы остались здесь ждать, непременно попросил бы вас успокоить и отвезти домой.

— Вы так не хотите видеть меня рядом? — губы все еще дрожали, но я кое-как улыбнулась. Получилось жалко.

— Я не хочу, чтобы вы волновались, — строго проговорил Дармир. — Я дракон, леди, меня сложно прибить какой-то стекляшкой.

Я пошатнулась, вспомнив увиденное. Взгляд метнулся к алому пятну на шубе Дармира.

— Бог мой, Белинда, вы побледнели. С вами точно все хорошо? — подхватили меня за талию крепкие руки. Слова обожгли висок.

— Простите, я вспомнила, и ваша одежда… — а еще я вдруг вспомнила, что, вообще-то, вишу на раненом. Тут же выпрямилась, осторожно уперлась ему в грудь руками.

— О глупец, — процедил Дармир, не отпуская меня. Только чуть отодвинулся. — Простите. Сейчас я отвезу вас домой, и вы пообещаете отдохнуть и забыть это маленькое недоразумение.

— Маленькое? — возмущенно зашептала я. — Забыть? Домой вы меня отвезете⁈ Ну уж нет! Это вы у нас раненый, а не я. Я отвезу вас домой, удостоверюсь, что вы туда действительно дошли, а не упали где-нибудь и умираете в снегу. А после…

Я недоговорила. Поток возмущений остановил тихий, сдавленный смех Дармира.

— Боюсь, домой мне пока нельзя. Работа.

— Какая работа, вы же ранены!

— Не так серьезно, чтобы отлеживаться дома.

— Это, это, но ведь… — я негодовала. Неужели работа важнее собственного здоровья.

— Но я не смогу спокойно работать, зная, что вы можете вернуться на стройку. К тому же… рука пострадала правая, а у меня секретарь в отпуске, — задумчиво, с такой наигранной грустью заговорил Дармир, что я невольно притихла прислушиваясь. — Я буду рад, если вы мне поможете. Поухаживаете, так сказать, за раненым. Ничего сложного, заполнять за меня бумаги и давать мне на подпись. А, как вам? Всего пару дней?