Да кто тебе нужен, генерал! (СИ) - Люськина Сова - Страница 26

Со мной леди лишь коротко поздоровалась. Так же кратко ввела в курс дела, что мне предстоит, куда нужно обращать внимание, а куда лучше не соваться, и упорхнула прочь. И сколько бы я ни пытался остаться с ней наедине или хотя бы оказаться рядом, не выходило.

Ирен меня избегала.

И от этого отчего-то вновь оборвалось сердце. Пришлось надавать себе мысленных оплеух, заряжаясь здоровой злостью. Получилось, минут пятнадцать я не желал видеть леди вовсе, а потом стали появляться гости.

Сначала просто богатые, за ними те, чьи титулы не разменяли и полусотни лет, а последними прибыли уже по-настоящему знатные особы. И каждому я должен был улыбаться, всем найти доброе слово.

Ненавижу.

Когда прибыли все, я готов был сбежать, и только недостигнутая цель удерживала меня на месте. Трех перечисленных Ирен леди я нашел быстро, благо слышал, как их представляли по прибытии. Вспомнил, что знал о них, и уверенно пошел к кандидатке номер три — Берте Джонс. Симпатичная. Блондинка, фигура — песочные часы, взгляд любопытный, живой. Она стояла рядом со строгого вида женщиной, матерью. Но та, в отличие от дочери, бросала на зал почти хищные взгляды, в то же время разговаривая с еще одной немолодой дамой.

— Леди Анна, — чуть поклонившись, улыбнулся я, выбрав момент между двумя танцами. — Позволите пригласить вашу дочь на танец?

Конечно, позволила. При этом глаза ее заблестели хищным предвкушением, и дочь ее почти влетела мне в руки, получив напутствие материнской руки.

Берта полностью положилась в танце на меня, отдаваясь во власть движений, отвечала на вопросы и улыбалась, но вот радостной не выглядела. Стреляла глазами в сторону зала. Один раз мне показалось, я поймал ответный взгляд. Полный тревоги. От высокого юноши у колонны. Но стоило повернуться туда, и мужчина исчез.

Показалось.

Когда закончился танец, я подвел леди к ее матери. Ручку ее тут же перехватил какой-то лорд, но я не обратил внимания. Меня уже ничего не интересовало. Я сделал выбор, осталось только дать намек Анне Джонс, а после отправить к ней Ирен.

Ирен.

Мысли опалили жгучей болью, замешенной на обиде. Пришлось тут же их отгонять, отвлекаясь на женщину, с готовностью подавшуюся вперед.

— Леди Анна, я хотел бы поговорить с вами, — улыбнулся я и осторожно указал в темноту у стен. Там можно было остаться наедине. В глазах старшей Джонс мелькнул восторг, и она тут же поплыла в указанном направлении.

От стены мы отошли минут через двадцать, полностью довольные друг другом.

Теперь дело за леди Ирен. Ее забота уладить все формальности. С этими мыслями я окинул зал взглядом.

Ирен стояла в противоположном конце зала рядом со своим милым Тортоном и еще одним господином, которому так же приветливо улыбнулась.

Зубы скрипнули, будто меня должно было волновать, кому она улыбается. Зло мотнув головой, постарался отогнать глупые эмоции и уверенно пошел сквозь толпу к моей свахе. Ни к чему откладывать решение проблемы. Однако, когда оставалось сделать последние шаги, внезапно замер. Сам не понял, почему. Я словно боялся оказаться рядом с ней. Услышать обращенные к Тортону теплые слова… услышать лед в голосе, когда она рассмотрит меня.

Я почти повернул. Почти сдался, когда Ирен вскинула взгляд и заметила меня.

— Лорд Каннуел? Что-то случилось?

Она слегка нахмурилась, а я сжал челюсть, не в силах произнести ни слова. Потому что стоило Ирен увидеть меня, и улыбка с ее лица исчезла.

Вот значит как. Я оказался слишком неприятен? Что ж, тем лучше.

— Прошу прощения, леди, джентльмены, — я преодолел разделявшее нас расстояние и улыбнулся. — Леди Ирен, отойдем?

Она напряглась, поджав губы. Пришлось заверить:

— Не волнуйтесь, это по нашему общему делу.

Брови ее дернулись, но, извинившись, Ирен позволила увести себя в сторону.

— Я выбрал. Леди Берта Джонс. Ее мать согласна. Остальное за вами.

И развернувшись, я пошел прочь. Пора заканчивать этот фарс.

А она даже не окликнула.

Ирен

Сердце у меня почему-то неприятно заныло, когда лорд Каннуэл так холодно и деловито бросил: «Я выбрал. Леди Берта Джонс». И развернулся, чтобы уйти. Даже не посмотрел на меня. Словно я служанка, которой он отдал распоряжение вынести помойное ведро.

«Что, ему так не терпится к своей блондиночке? — яростно подумала я, глядя вслед его прямой, гордой спине. — Ну что ж, прекрасно. Идеально. Именно то, чего я хотела. Он женится, я получу свои деньги, и мы больше никогда не увидимся».

Почему же тогда в горле стоит противный комок, а пальцы сами сжимаются в кулаки? Ревность? Не смешите меня. Я не ревную этого наглого, испорченного, неблагодарного аристократа. Это просто… раздражение от плохо выполненной работы. Да. Именно так.

Сделав глубокий вдох и натянув на лицо самую беззаботную и деловую улыбку, я поплыла в сторону леди Анны Джонс. Та уже стояла, сияя, как новенький медный грош, и с нетерпением высматривала меня в толпе.

— Дичь поймана, — прошептала я себе под нос, подходя и складывая веер.

— Леди Анна, — уже громко, для этой женщины, начала я кланяясь. — Поздравляю. Вы, кажется, только что заключили самую выгодную сделку в своей жизни.

— О, леди Ирен! — она всплеснула руками. — Это просто сказка! Он такой галантный, такой воспитанный… и состояние! Я просто не могу прийти в себя!

«Берите дочь и бегите», — едва удержалась я от язвительного комментария.

— Его светлость лорд Каннуэл поручил мне обсудить с вами все детали, — сказала я вместо этого, все так же мило улыбаясь. — Он, конечно, вне себя от счастья и нетерпения, но, как истинный джентльмен, предоставляет нам, женщинам, решить все эти скучные формальности.

Леди Анна захихикала, будто доверчиво клюнула на лесть.

«От счастья он вечером, скорее всего, в своем кабинете фарфоровый сервиз об стенки будет бить или к любовнице побежит», — мелькнула у меня в голове мысль.

— Ну, конечно, конечно! — затараторила она. — Давайте обсудим все сразу! Я уже все продумала! Помолвку нужно устроить здесь, в столице, конечно же. Чтобы все увидели! Шикарный бал. И пригласить самых-самых…

Я слушала этот поток сознания, мысленно прикидывая, во сколько обойдется бедному Даррену этот «шикарный бал».

— …а потом свадьбу можно сыграть в нашем поместье в Суррее, — продолжала между тем фонтанировать идеями леди Анна. — Там такой милый сад, просто идеально для летней церемонии. Только нужно будет, конечно, его немного… обновить. Привести в соответствие с новым статусом семьи. Сэр Кануэлл, я уверена, с радостью внесет свой вклад в благоустройство будущего имения своей супруги.

«То есть, хочешь сказать, чтобы он за свой счет отремонтировал тебе дом? — подняла я бровь. — Ловко».

— Разумеется, он проявит щедрость, — гладко сказала я вслух. — Что касается брачного контракта, я подготовлю проект, основанный на стандартных для такого рода союзов пунктах. Естественно, с учетом всех пожеланий семьи невесты.

— О, вы просто ангел! — вздохнула леди Анна, глядя на меня влажными от счастья глазами. — Я всегда знала, что моя Берта рождена для великого будущего!

«Рождена для того, чтобы стать разменной монетой в амбициях своей матери», — поправила я ее про себя.

— Тогда я все оформлю, — сказала я, снова кланяясь. — Я свяжусь с вами на днях для уточнения деталей. А теперь прошу прощения, меня ждут другие гости.

Развернувшись, я отошла, чувствуя, как с плеч спадает тяжесть этого притворства. Дело сделано. Я блестящая сваха. Все довольны.

Почему же тогда мне так тошно? И почему взгляд сам ищет в толпе высокую фигуру человека, который теперь принадлежит другой?

Вздохнув, я отогнала навязчивые мысли прочь. Хватит. Не для самокопания я затеяла этот бал, а для работы. Дело, Ирен, дело!

Окинула зал оценивающим взглядом. Картина была живописной. В центре всеобщего внимания, подобно редкой птице в золотой клетке, сияла Мэри Рейн. Ее окружал плотный круг поклонников, и ее смех звенел выше всех остальных звуков в зале. Я заметила, как к этому яркому кругу попытался пробиться Крюш. Он пожертвовал внушительную сумму на один из благотворительных проектов, но Мэри не оценила такого порыва и продолжала флиртовать с молодым графом. Ее внимание было безраздельно отдано новому, блестящему трофею. На лице Крюша застыла растерянность. Бедняга. Я думала, что его кошелек откроет все двери, но не учла, что некоторые сердца охраняются самомнением.