Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества (СИ) - Ник Сия - Страница 19

Вера кивнула.

— Хорошо. Меня зовут Налани. По прозвищу — Шквал. Я капитан корабля «Морская Ведьма». Сейчас мы с тобой быстро встанем, ты возьмёшь меня под руку, как подругу, и мы пойдём к ближайшему стражнику Лазурного Двора. Ты ему скажешь, что я тебя спасла. Я скажу, что хочу видеть Иссару. Иссара — это твой человек?

— Мой, — сказала Вера, сама не понимая, как это слово к ней пришло.

— Хорошо. Тогда вставай. И, девушка, — она вдруг улыбнулась, и улыбка у неё была белая, дерзкая, очень красивая, — я не знаю, кто ты, но ты мне уже нравишься. Ты не орёшь. У меня за пятнадцать лет ремесла из жертв не орали трое. Ты четвёртая.

Вера встала. Колени дрожали.

Иссара не спала.

Вера это поняла, едва они с Налани зашли в её покои, — Айри пропустила их без вопросов, и они прошли через короткий коридор в маленькую гостиную, где у горящего очага в низком кресле, прямая как стрела, сидела Иссара. На ней было то же серое платье, что и днём на трибунале. В руках — глиняная чашка с тёмным дымящимся напитком. Перед креслом — узкий низкий столик, на столике — ещё две чашки, заранее приготовленные. Иссара ждала их.

— Садитесь, — сказала она, не поворачивая головы. — Обе.

Налани усмехнулась. Сняла со своей шеи маленький кожаный мешочек на тонком шнурке, бросила его на столик.

— Это с тела убитого, — сказала она. — Содержимое — твоё.

Иссара только теперь повернула голову. Налани она знала, Вера это сразу увидела по тому, как старуха её посмотрела: без удивления, с лёгким раздражением и с глубоко спрятанной симпатией.

— Шквал, — сказала Иссара. — В мои годы — врываться к мне в гости среди ночи, с трупом на совести и с подружкой моего императора под мышкой, — это уже совсем дурной вкус. Ты обещала.

— Я обещала не приходить, — поправила Налани. — Я не обещала не приходить ради дела.

— Это казуистика.

— Это профессия.

Они посмотрели друг на друга. Прошло секунды три. Потом Иссара чуть-чуть наклонила голову.

— Садитесь, — повторила она. — Обе. Чай.

Вера села. Налани, после короткого колебания, тоже села — на низкую скамейку напротив старухи, с прямой спиной, как сидят люди, привычные к тому, что любая поза может в следующую секунду превратиться в боевую стойку. Вера взяла свою чашку. Чай был горячий, тёмный, с пряным запахом. Она не понимала, что это, и не стала спрашивать.

— Рассказывай, — сказала Иссара. — Сначала ты, дочь моря. Что произошло?

Вера рассказала. Коротко, по делу: возвращение из купальни, стражник, отсутствие звука в коридоре, нападение, погоня, сад, Налани. На «Налани» она остановилась, дала рассказывать ей. Налани кивнула.

— Меня и моего напарника наняли вечером третьего дня — то есть позавчера, — сказала она, не глядя ни на Веру, ни на Иссару, а куда-то в очаг. — Заказ простой: убить чужестранку, которая лечит Императора. Желательно так, чтобы это выглядело как случайный разбой — вроде, перепутали с богатой паломницей. Платили вперёд. Половина — на месте, половина — после.

— Кто платил? — спросила Иссара.

— Посредник. Никаких имён. Толстый старик, видный, с золотыми кольцами. Я его раньше встречала по другим делам. Он работает на полтора десятка домов — официально торговец специями, неофициально пересылает заказы тем, кому надо. Имени он мне сегодня не назовёт даже под клинком. Я пробовала.

— Когда пробовала?

— Перед тем, как идти сюда. — Налани впервые улыбнулась — той же дерзкой, белой улыбкой. — Я не люблю, когда меня пытаются использовать в обе стороны. Если бы я выполнила заказ, нас, скорее всего, тоже вырезали бы — заметали следы. Это типовая схема. Когда я поняла, что собираюсь предать заказ, я зашла к посреднику и предложила ему за двойную плату назвать мне имя. Он отказался. Я предложила за тройную. Он отказался. Тогда я предложила ему за свою жизнь.

— И?

— И он отказался.

— То есть, — медленно сказала Вера, — он скорее умрёт, чем назовёт имя?

— Он скорее умрёт, чем назовёт имя, — подтвердила Налани. — Это значит одно из двух. Либо он сам в доле в гораздо большую сумму, чем мы можем ему предложить. Либо его семья в заложниках. У него есть две дочери и внук. Я думаю, второе.

— Имя ты не получила. Что получила?

— Получила вот это. — Налани кивнула на мешочек, лежавший на столике. — Со второго.

Иссара взяла мешочек. Аккуратно развязала. На стол высыпались несколько мелких предметов: пара монет, тонкий металлический прут с резьбой (Вера не поняла, что это), сухой травяной комок размером с горошину, обёрнутый в бересту, и одна маленькая серебряная брошь.

Иссара взяла брошь. Подняла к свету.

— Так, — сказала она. И долго на неё смотрела.

— Что? — спросила Вера.

— Это, — медленно сказала старуха, — брошь Дома Чёрного Течения. С младшего порядка — то есть с низшего уровня служащих, не дворян. Но именно Дома Чёрного Течения. Лорд Веран мог нанять кого угодно — наёмного посредника, наёмных убийц, наёмные руки, которые он никогда в глаза не видел. Но один из убийц всё-таки оказался из его людей. Это либо безалаберность с его стороны, либо ошибка непосредственного исполнителя — нацепил брошь по привычке, забыл снять.

— Это связывает Верана с заказом, — сказала Вера.

— Это указывает на связь, — поправила Иссара. — В трибунале такая брошь — слабое доказательство. Веран легко скажет, что брошь украдена, или что убийца — бывший слуга, уволенный за проступок, или что у него четыреста человек в Доме и за каждого он отвечать не обязан. Это не позволит нам обвинить его официально. Но это позволит нам точно знать, кто это сделал.

— И что мы будем с этим делать?

— Думать.

Иссара положила брошь обратно. Посмотрела на травяной комок. Аккуратно развернула бересту. Внутри был сухой коричневатый порошок. Иссара поднесла его к носу. Долго нюхала. На лице у неё ничего не дрогнуло, но Вера почему-то поняла — она узнала.

— Что это? — спросила Вера.

— Это, — спокойно сказала Иссара, — то, что они собирались тебе подсыпать в питьё, если у них не получилось бы убить тебя клинком. Это запретный порошок — мы его называем «тихая дорога». Он не убивает. Он усыпляет на четверо суток так, что человек выглядит мёртвым. За это время тебя можно было бы вывезти из дворца, отвезти куда угодно и сделать с тобой что угодно. Или закопать. Или продать как невольницу. Это специфический инструмент, который изготавливают всего в одном месте на всём Архипелаге. Это место — на южных островах. Точнее — в одной маленькой бухте Дома Чёрного Течения.

Вера посмотрела на Иссару. Налани посмотрела на Иссару.

— Это, — сказала Налани, — уже не «слабое доказательство». Это уже серьёзно.

— Это всё равно недостаточно для трибунала, — спокойно сказала Иссара. — Дом Чёрного Течения скажет, что порошок украден. Или что его получил какой-нибудь негодный родственник. Или что мы сами его подбросили. Но это уже не «указывает», а показывает. Я не люблю слов «случайность», когда у одного происшествия — брошь Дома и его же запрещённый порошок. Это два независимых признака. Два — это не случайность. Это план.

— Иссара. — Вера наклонилась вперёд. — Что мы делаем?

Иссара поставила свою чашку. Посмотрела на Веру долго.

— Сначала, — сказала она, — я скажу Его Величеству. Это его право — знать. Потом мы решим вместе. Сегодня ночью — ничего. Сегодня ночью тебе нужно спать, и спать в безопасном месте.

— Где?

— Здесь. У меня. У меня покои на трёх стражах в любое время суток, и в них никто не войдёт без моего разрешения. У меня есть свободная спальня. Кровать в ней застелена. Айри постелила тебе ещё днём — я заранее знала, что ночью ты будешь здесь.

Вера моргнула.

— Откуда вы знали?

— Я не знала точно. Я предполагала. — Иссара чуть улыбнулась. — Я живу при Лазурном Дворе шестьдесят лет, дочь моря. После трибунала, на котором ты выставила Верана дураком, я бы удивилась, если бы он не прислал к тебе кого-то этой же ночью. Я знала, что что-то будет. Я не знала только, насколько серьёзное и насколько быстрое.