Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества (СИ) - Ник Сия - Страница 20

— А Налани?

— Налани, — Иссара впервые повернулась к гостье, и в её голосе на секунду прозвучало что-то очень странное, не для Веры предназначенное, — Налани вне расчётов. Налани никогда не входит в мои расчёты. Налани всегда возникает откуда не ждали и делает то, чего нельзя было предсказать. Это её специальность, по этой причине я к ней и привыкла за двадцать лет.

— Спасибо, — сказала Налани спокойно.

— Это не комплимент. — Иссара посмотрела на неё. — Это констатация.

— Я знаю. Это всё равно лучшее, что ты сказала обо мне за двадцать лет.

Иссара чуть-чуть подняла бровь. Потом отвернулась к огню.

— Вера, — сказала она. — Сейчас ты допьёшь чай, и Айри отведёт тебя в спальню. Завтра в полдень — у меня в кабинете. Я хочу с тобой говорить долго и подробно. Налани — останется здесь со мной до утра, нам с ней есть о чём поговорить, и тебе слушать пока рано. Согласна?

— Согласна, — сказала Вера. И поняла, что страшно устала.

Она допила чай. Иссара кивнула, и из соседней комнаты появилась Айри — Вера не заметила, как она там оказалась. Айри отвела её через два коридора в маленькую тёплую комнату с одной кроватью, узким окном и керамической чашей с водой для умывания.

— Спите, госпожа, — сказала Айри. — Никто к вам сюда не войдёт.

— Спасибо.

Айри хотела уже уйти. На пороге остановилась.

— Госпожа.

— Да.

— Простите, что спрашиваю. Вы сегодня испугались?

Вера задумалась. Подумала, как ответить честно.

— Сначала — да, — сказала она. — Когда бежала. Сейчас — нет. Сейчас злюсь.

Айри посмотрела на неё долго. Потом коротко поклонилась.

— Вы хорошая девочка, — сказала она. — Спокойной ночи.

И ушла.

Вера села на кровать. Сняла сапоги. Под рубашкой её левая ключица была горячая — то самое тёплое место, появившееся два дня назад, никуда не делось. Она положила на него ладонь. Перламутровый диск под ладонью был тёплый. Вера смотрела в маленькое окно, за которым горели три неизвестные ей звезды, и думала о том, что за три дня в чужом мире она поставила диагноз дракону, нашла себе друга, побывала на трибунале, чуть не была убита, получила в спасители наёмницу и оказалась под защитой старухи, которая, кажется, видит всё на десять шагов вперёд.

«Хорошее начало карьеры в этом мире», — подумала она. И впервые с момента попадания позволила себе короткий, тихий, очень собственный смешок — единственный за все три дня. После смешка стало легче. Она легла, закрыла глаза.

И тут же провалилась в сон.

В отличие от Веры, Налани не спала.

Налани вообще плохо спала на суше. На корабле — мгновенно, как только касалась головой подушки, и до восхода, не двигаясь. На суше — лежала и слушала. Это была старая привычка, выработанная за пятнадцать лет: морская тишина и сухопутная тишина — разные тишины, и сухопутной она не доверяла.

Сейчас она сидела напротив Иссары в той же гостиной. Очаг догорал. Чашки были пустые. На столе перед ними лежали брошь, монеты, металлический прут с резьбой, развёрнутая береста с порошком.

— Шквал, — сказала Иссара. — Зачем ты передумала на заказе?

Налани не сразу ответила.

— Это длинный разговор.

— У меня есть ночь.

Налани смотрела в огонь. Огонь ей нравился — он был самой сухопутной вещью, которую она терпела на суше. На воде огня было мало, и поэтому здесь, у Иссары, она всегда странно отдыхала.

— Я тебе скажу честно, — сказала она. — Я в первый раз согласилась на этот заказ потому, что мне нужны были деньги. Морской сезон в этом году плохой, контрабанда жемчуга упала на треть, мои люди сидят впроголодь. Тысяча золотых — это две зимы для двадцати человек экипажа. Я взяла. Без раздумий.

— И?

— И я думала, что объект будет какая-нибудь придворная сучка. Лет двадцати трёх, в шелках, со свитой, с дюжиной паланкинов. Я к таким привыкла. У меня к ним нет жалости — они никогда никого не пожалели, и им не за что.

— А оказалась — Вера.

— Оказалась Вера. — Налани коротко выдохнула. — Я несколько дней следила за ней. Думала — выберу момент, ударю с верхней галереи, спрыгну, уйду через сад. Старая схема. А она… Иссара. Она тащит за собой бедного парня в драной рубахе. Она кричит на жрецов так, как кричит у нас на матросов младший боцман. Она не носит ни одного украшения, кроме того перламутрового диска, который ей сегодня выдала Айри, и то носит так, будто ей всё равно. Я смотрела за ней — и поняла, что мне противно. Я могу убить придворную сучку. Я не могу убить женщину, которая пыжится в чужом мире, чтобы спасти больного.

— Поэтому ты передумала.

— Поэтому.

Иссара помолчала.

— Шквал. Ты понимаешь, что Веран теперь будет искать тебя?

— Понимаю.

— Это значит — ты не сможешь вернуться к своей команде. Дом Чёрного Течения большой. У них руки во всех портах. Если ты пойдёшь к «Морской Ведьме», тебя возьмут раньше, чем ты успеешь подняться на палубу.

— Знаю.

— Тогда что ты будешь делать?

Налани повернула голову. Посмотрела на Иссару.

— Иссара, — сказала она. — Двадцать лет ты дёргаешь меня за ниточки. Двадцать лет ты говоришь мне, что я твоя дочь не по крови. Ты появилась в моей жизни, когда мне было десять, и моя мать только что умерла. Двадцать лет ты обо мне знала всё и помогала тогда, когда я об этом и не подозревала. Сегодня я в первый раз пришла к тебе сама. Без приглашения. Не за деньгами, не за советом, не за тем, чтобы передать товар. Я пришла, потому что мне больше некуда. Так что я буду делать то, что скажешь ты.

Иссара посмотрела на огонь. Очень долго. И в её сухом лице сейчас впервые за всё то время, что Вера её знала бы — будь Вера здесь, — было живое, тёплое, очень открытое выражение.

— Хорошо, — сказала старуха тихо. — Ты будешь делать вот что. Завтра утром ты с Айри уйдёшь из дворца. Айри отведёт тебя в дом, который у меня есть в трёх улицах от порта. В этом доме ты будешь жить, никому не показываясь. В этом доме ты будешь моими руками снаружи. Я не могу сама бегать по городу, я старая. Ты — будешь. Ты будешь искать всё, что я попрошу. Связи Дома Чёрного Течения в порту. Имена. Адреса. Кто куда плавал. Кто кому что вёз. Это станет наша вторая линия защиты — пока во дворце мы прикрываем Веру и Аэдриса, на улицах мы будем разматывать клубок Верана. Согласна?

Налани кивнула. Не сразу, но кивнула.

— А моя команда?

— Твоя команда останется в порту. Я отправлю им весточку — что ты в безопасности, что денег они получат, что ты вернёшься через какое-то время. Имени не назову. Они привыкнут. У капитанов «Морской Ведьмы» уже бывали отлучки по моим делам; твои люди подумают, что это очередная.

— А «Морская Ведьма»?

— «Морская Ведьма» подождёт. Корабль — это корабль. Он будет на воде, когда мы вернёмся.

— Хорошо. — Налани помолчала. Потом сказала тише: — Иссара. Можно вопрос.

— Можно.

— Эта девочка. Вера. Почему ты её взяла под себя?

Иссара отвернулась к огню.

— Шквал, — сказала она. — Ты помнишь, я тебе когда-то рассказывала про мою старшую сестру?

— Помню.

— Я тебе говорила, что моя старшая сестра умерла в восемнадцать лет, не выйдя замуж, никого не любя, потому что у неё в груди никто не вырастил жемчужину.

Налани медленно повернула голову. Очень внимательно посмотрела на Иссару.

— Иссара. Ты говорила, что твоя сестра — человек. Ты говорила, что вы росли в одной деревне у моря, и что она умерла от лихорадки.

— Я говорила тебе полуправду, — сказала Иссара спокойно. — Полуправда — это не ложь, это просто половина. Сегодня, может быть, я расскажу тебе вторую половину. Но не сейчас. Сейчас я просто отвечу на твой вопрос. Я взяла Веру под себя, потому что у Аэдриса начала делиться его жемчужина. И это разделение — впервые за двести лет у императоров. Если оно завершится, это означает, что Аэдрис нашёл свою пару. А его пара — Вера. И это значит, что моя старшая сестра — которая четыреста лет назад тоже была чужестранкой, как Вера, и тоже была отмечена драконом, и тоже не успела, потому что её драконa отравили точно так же, как сейчас отравляют Аэдриса, — что моя старшая сестра… ждала, что когда-нибудь это случится снова, и чтобы кто-то рядом увидел и не позволил это сорвать.