Рунный Страж (СИ) - Тактарин Ринат - Страница 8

Попка, — произнёс я мысленно, чувствуя, как щёки наливаются огнём.

— Ты моя хорошая, вся в репьях… Что ты говоришь? — Маша повернулась ко мне.

— Я? Нет, ничего, — и уставился на обгаженный коровий зад.

Решив не стоять на месте, я проявил инициативу, закрыл воротину и перевернул железный засов. Не зная, чем ещё заняться, принялся рассматривать дом. Тот был из красного кирпича, побольше бабушкиного, современные пластиковые окна, красовались на полутораметровой высоте, крыша перекрыта металлом весёлого, василькового цвета.

— Маш, кха-кха… Зорьку загнала? — из открытого окна, донёсся старческий голос.

Я сразу подобрался, намереваясь подойти поближе к калитке, но потом передумал.

Ведь я ничего плохого не сделал, или сделал? Подумаешь, пялился…

— Да, деда…

— А ты с кем это там, кха… Пашка, что ли?

— Нет, деда, это Антон, тёти Али внук. Приехал пожить, дом покараулить, на работу завтра пойдёт устраиваться, к Борькиным, наверное, куда ещё⁈

Я едва рот не раскрыл от обилия информации, про дом-то понятно — моя инициатива. Как говорит папа, «Инициатива имеет инициатора» когда мамы нет рядом, он заменяет среднее слово матерным. Но про Борькиных, впервые слышу, кто это?

— Это правильно кха-кха… работать надо.

Я пока не стал спрашивать, неудобно было, поплёлся за Машей к деревянному строению. И едва не упал, когда между ног проскользнула курица, за ней нёсся чёрный, хохлатый петух. Когда до меня оставалось меньше метра, то вдруг дал по тормозам, и принял позу типа бойцовской и чего-то там злобно закудахтал.

— Гриня, хватит хулиганить! — крикнула девушка, и в петуха полетело полено.

Я даже испугаться не успел за жизнь несчастного петуха, тот сбежал быстрее. Маша особо и не целилась, так, чтоб напугать.

— Зоренька моя, хорошая, — Маша успела сбегать за вёдрами, одно пустое, второе с водой, была ещё тряпка.

— Ты ей зад мыть будешь? — спросил я, глядя на рой мух у коровьего хвоста, там было много зелёных и жирных, и ещё, кажется, осы или пчёлы, я не умел их отличать.

— Нет, — девушка уселась на невысокий табурет, почти под самой коровой и посмотрела на меня со снисходительностью нашего завуча. — Вода для другого нужна, если хочешь сам помыть, я принесу другое ведро.

Я отошёл за спину девушке, тем самым показывая своё отношение к её предложению. Маша лишь весело хмыкнула, в соседнем дворе залаяла собака, я заметил, что на улице уже начало вечереть. На душе почему-то стало тепло и в то же самое время непонятно, словно не хватало чего-то. В этот момент зазвонил телефон, глядя, как Маша намывает штуку с четырьмя торчащими словно пальцы сосками, я перевёл взгляд на экран.

— Это мама, — виновато произнёс я. Маша кивнула, не отвлекаясь от своего занятия, а я ответил на звонок.

— Ты про чеснок не забыл, — сварливо спросила родительница.

— Нет мам, всё уже укладено, чеснок, лук, морковка, я даже укроп в огороде нашёл. Так вкуснее, — я хоть и отошёл в сторонку, но реакцию Маши заметил, даже со спины, она улыбалась. — Всё было вкусно мам, мы с Ма… кха-кха, машинально две тарелки съел, из-за свежего воздуха, наверное.

— Во-первых, не укладено, а положено. Рада, что ты смог пристраститься к прекрасному. Помни, раз в сутки, суп должен быть в желудке, — я закивал, вспоминая древнюю мудрость, которую слышал ещё от деда. Высокий, худощавый, но тогда он мне не показал слабаком, сейчас я понимаю почему, жилистый, несмотря на возраст двигался легко и взгляд с жесткий, который смягчался только когда он смотрел на бабушку и на нас. Мама говорит, я очень на него похож. — Во-вторых, не стесняйся своих чувств, я видела, как ты смотрел на эту девушку, она хорошая, только не вздумай делать глупостей!.. — понял, что за воспоминаниями упустил часть разговора. — Света! — послышался голос папы. — Ты уже большой, должен знать, что мы с папой не в капусте тебя нашли, мне пока не нужны пузатые сюрпризы, — я вздохнул, стараясь не смотреть на Машу, которая дёргала за те самые пальцы, с них срывались тонкие белые струйки. А Зорька сказала: «Му-у». Я резко закрыл микрофон, в надежде, что родичи не расслышали. — Под подушкой лежат контрацептивы, бельё я поменяла…

Я был в неслабом таком шоке, мама у меня оказалась продуманной, любой читер обзавидуется, положила под подушку презервативы. И откуда только взяла? Не помню, чтобы в деревенском магазине они продавались. Из своих запасов, наверное. Проследив цепочку, презервативы-мама-папа, я почувствовал, что краснею, даже не помню в который раз за этот день. Но нужно было что-то говорить в трубку, иначе родительница не отстанет.

— Мама, — перебил я. — Я на пруд пошёл, потом перезвоню.

К моему удивлению, мама не стала настаивать на продолжении, лишь попросила быть аккуратным на воде, поцеловала в трубку и пообещав позвонить перед сном, отключилась. Должно быть, папа провёл с ней профилактическую беседу, про то, что мужик должен быть мужиком и все остальные дела.

Ведро уже не было пустым, я даже заглянул, чтобы убедиться, треть его занимало молоко, а ещё там плавали мошки. Для меня это было в диковинку, даже в видосиках не видел, и кому это надо, смотреть, как цедят или доят, но я смотрел и мне было интересно.

— Знаешь, как это называется? — спросила Маша, продолжая дёргать за соски.

— Выкачать ресурс⁈ — нашёлся я, а девушка усмехнулась.

Вновь залаяла собака, я уже начал привыкать к звукам деревни. Рядом с Машей это место не казалось чем-то диким, более того, мне тут нравилось и непонятно было, чего так люди деревню не любят, прикольно же.

— Нет, я о штуке, из которой, сцеживается молоко, — терпеливо уточнила она.

Я молчал, пытаясь подобрать подходящее слово, девушка отвлеклась от работы и посмотрела на меня.

— Ты что, «Полосатый рейс» не смотрел? — интонация была обидной, будто с дебилом разговаривает.

— Это в Тик Токе, что ли? С китайским девчонками? — что-то на уме крутилось, не мог поймать. А затем вдруг вспомнил. — Это вымя!

— Браво, Антон! — Маша обворожительно улыбнулась, я не мог не ответить тем же. — Ты выиграл право на дойку, помой руки в ведре и не бойся, я покажу, как нужно сцеживать.

Я замер, почёсывая затылок, не хотелось расстраивать Машу, но и за эти штуки, выглядящие склизкими, тоже желания хвататься не было.

— Может, не надо, вдруг копытом шарахнет⁈

— Будь мужчиной, Антон! Это корова, ей тореадор не нужен. Полное вымя молока, его надо сцедить, — она поднялась со стульчика. — Садись, я подстрахую.

Зорька махнула хвостом и сказала своё одобрительное «МУ». Вздохнув, я помыл руки и уселся на стульчик. Он приятно грел зад, а если вспомнить кто и чем его согрел, в душе начинал разгораться костёр, а в животе приятно защекотало. За спиной чуть присев, склонилась Маша. По телу побежали приятные мурашки, всё потому, что она прижалась к моей спине и обхватила мои руки.

— Берись за соски, — сказала она на ухо.

Чувствуя, как её грудь прижимается к моим лопаткам, я подчинился.

Она без бюстгальтера, — почему-то подумалось мне.

Соски были тёплыми, я даже руки одёрнул, а Зорька недовольно замычала.

— Не пугай её, дурачок! Берись за соски, нежно сжимай и медленно тяни вниз, — губы девушки были в миллиметре от уха, я чувствовал её горячее дыхание.

Мне приходилось решать сразу несколько задач, сдерживать непонятную дрожь, которая затрагивала пах, контролировать руки, они всё-таки взялись за коровьи соски, и, подчиняясь умелым ладоням девушки, потянули вниз. Плюс ко всему, хотелось говорить всякую чушь о том, как здесь хорошо и как мне нравится Маша.

Из вымяни брызнули тонкие белые струйки, и я вдруг ахнул.

— Получилось. Это же… это же молоко! — голос малость сорвался, и я стыдливо замолк.

— Да Антон, ты молодец, продолжай… — с придыханием тихо засмеялась девушка.

— Му-у!

— Видишь, Зорьке нравится, у тебя нежные и крепкие ладони, — к великому сожалению, Маша отпустила руки, её грудь больше не прижималась к моей спине, девушка поднялась и присела рядом со мной на корточки. — Не тяни сильно, видишь ей неприятно.