Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина - Страница 16

Я заметил, как её пальцы крепче вцепились в ткань рукава. Она прижалась ближе, будто лес за её спиной дышал уже слишком громко, слишком давяще.

— Я не готова, — добавила она тише, почти шёпотом.

И по её лицу было видно: она не врёт. Это не каприз, не страх перемен. Это что-то глубже. Как будто сам лес держал её за горло, шептал в ухо, и каждый шаг прочь отсекал что-то важное, древнее, живое.

Я сделал шаг ближе и сел на корточки перед ней.

— Тогда мы пойдём с тобой.

— И будем рядом, — добавил Ланс. — И если станет плохо — вернём тебя обратно… в лес.

Она посмотрела на нас, как на что-то невозможное. Словно не верила, что такие слова могут звучать от тех, кто когда-то держал меч над её головой.

И всё же… в её взгляде мелькнула искра. Надежда. Едва-едва.

Мы вышли из леса молча. Тишина была почти болезненной — будто сам лес затаил дыхание, провожая нас, но не отпуская. Ведьма шла между нами, укутанная в плащ Ланса, усталая, но упорно держащаяся на ногах. Она не сказала ни слова за всю дорогу. Только оглядывалась. Постоянно. Через плечо, в чащу, в тень деревьев.

Я видел, как плечи у неё дёргались, как губы сжимались в тонкую линию, как пальцы теребили край ткани. Она слушала каждый звук — будто за нами тянулся лес с когтями и ветвями.

И почему-то я хотел разрубить его. За неё.

Мы добрались до лесничьего дома, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь туман.

Хижина была старая, но крепкая. Обложенная камнем у фундамента, с деревянными ставнями и крышей, покрытой мхом. Обветренная, но уютная. Тёплая. Вокруг — ни души. Только птицы в утреннем воздухе и запах сухой хвои.

Ланс толкнул дверь, и она поддалась с лёгким скрипом. Внутри пахло пылью, поленницей и чем-то из прошлого — солнечным, мирным.

— Здесь безопасно, — сказал он, заглядывая внутрь. — Точно.

Ведьмочка медленно переступила порог. Я заметил, как она прижала ладонь к косяку, будто прощупывая — правда ли нет ловушки. Просто дом.

Она прошла внутрь осторожно, как дикая лиса, впервые ступающая в чужое логово. Остановилась в центре комнаты. Огляделась.

— Здесь… тихо, — прошептала она, и голос дрогнул.

Я стоял у входа, смотрел на неё.

На ведьму. Которую мы защищаем. Прячем.

И часть меня до сих пор не могла понять — как это стало нормой.

Мы — инквизиторы. Нас учили жечь таких, как она. Проклинать, выслеживать, вырывать корни скверны.

А теперь… теперь я хочу, чтобы она спала спокойно. Хочу, чтобы никто не подошёл ближе, чем на шаг. Хочу, чтобы она улыбнулась мне — хотя бы однажды — и чтобы эта улыбка была не из боли и страха.

Что со мной не так?

— Здесь будет хорошо, — сказал я. — Обустроим. Принесём еду. Одежду. Всё, что нужно.

Она посмотрела на меня. И в этом взгляде было столько… благодарности, что я невольно отвернулся. Потому что не заслужил.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы… останетесь?

— Конечно, — ответил Ланс.

Я кивнул.

— Пока не скажешь иначе.

Некоторое время мы молчали.

Потом я всё-таки спросил:

— А как тебя зовут? Мы ведь не знаем.

Она замерла, чуть нахмурилась, будто удивилась вопросу. А потом впервые — по-настоящему — посмотрела на нас обоих.

— Не успели спросить, — сухо усмехнулся Ланс. — Слишком много всего… другого.

Она чуть склонила голову, и в её глазах впервые мелькнуло что-то живое. Тёплое. Настоящее.

— Ария, — сказала она. — Мое имя Ария.

Имя отозвалось где-то глубоко внутри.

Ария.

Наше проклятье.

Наша ведьма.

Ария опустилась на лавку у окна, чуть натянула на себя плащ Ланса, словно он всё ещё был защитой, а не просто тканью. Несколько мгновений мы молчали — она смотрела в пыльное окно, мы — на неё.

Потом её голос прозвучал неожиданно спокойно:

— А как вас зовут?

Я застыл.

Глупый вопрос. Обычный. Но внутри что-то сжалось.

На первых курсах Академии нам внушали: не называть своё имя ведьме. Никогда.

Имя — это сила.

Имя — ключ.

Назовёшь — и она может прошептать его в темноте, зажечь свечу, провести ритуал и… Проклясть. Связать. Погубить.

Я на автомате бросил взгляд на Ланса. Он встретил мой взгляд и чуть приподнял бровь.

Да уж. Слишком поздно теперь бояться проклятий. Особенно после того, как…

Я фыркнул, усмехнулся, качнул головой.

— Арно, — сказал я, встречаясь с её глазами. — Меня зовут Арно.

Ланс, всё так же стоя в дверях, пожал плечами:

— А меня Ланс.

Она кивнула, будто прятала улыбку. И мне показалось — это первый настоящий шаг. Что-то простое. Человеческое.

Ария. Арно. Ланс.

Трое. В хижине, где нет леса, нет приказов, нет академий. Только странная тишина и мы.

Ария

Ланс ушёл, сказав, что скоро вернётся — принесёт еды, может, что-то из одежды. Он говорил спокойно, как будто всё было просто. Как будто я — не ведьма, а потерянная путница, и они — не инквизиторы, а добрые парни из соседнего селения.

А я молча кивнула. И только тогда заметила, как по венам прошелась холодная дрожь, когда дверь за ним закрылась.

Арно остался. Он не суетился, не задавал лишних вопросов. Просто устроился ближе к очагу, прислонился спиной к стене и, не раздеваясь, потянулся за куском сухого мха, чтобы разжечь огонь.

Я наблюдала за ним, делая вид, что смотрю в окно.

Он был слишком спокоен. Слишком рядом.

И слишком опасен.

Инквизитор.

Слово будто вспыхивало внутри, жгло, как клеймо.

Я знала… нет, не я. Она знала таких, как он. Таких, как Ланс. Их глаза, их приказы, их стальные руки. Видела сожжённые деревни, слышала крики, наблюдала, как земля впитывает кровь. А я впитала это с остатком ее сознания, что досталось мне.

Но он сидел сейчас у огня, лениво растирая ладонью пыль с колена, и всё в нём было… живым.

Настоящим.

Не страшным.

Что со мной не так?

Я прижалась спиной к стене, сжав колени и накрыв себя чужим плащом. Он всё ещё пах костром, кожей и хвоей. Пах им.

Может, я сошла с ума.

Может, это лес свел меня с ума.

Глупо. Глупо доверять инквизиторам.

Глупо дышать рядом с ними одним воздухом и не бояться.

Глупо верить их прикосновениям, их голосам, тем взглядам, от которых в груди тошнотворно тепло.

Но разве глупо — доверять своим истинным?

Я видела метку.

Она пульсировала под кожей каждый раз, когда они были рядом. Словно отзывалась на их дыхание. Словно знала, что они — мои.

Я ведь не выбирала их.

Но и не отвергла.

Потому что между нами не просто страсть. Не просто случайная интрижка. Между нами — что-то древнее, дикое, сильное, что тянет, вяжет, вплетается в кости.

Я вспомнила, как один из них — Ланс — склонился надо мной, собирая слёзы губами. Как Арно смотрел, будто хотел убить тех, кто посмел меня напугать.

Инквизиторы.

Но тогда — они были щитом. А не мечом.

Я посмотрела на Арно снова.

Он заметил. Взгляд нашёл мой.

Глаза у него были серые, стальные, почти холодные… но не в тот момент.

Сейчас они были настороженными. Внимательными. Человеческими.

Если это безумие — может, я не одна в нём.

И вдруг мысль: если он захочет убить меня — сделает это быстро.

Но если хочет защитить… может, я действительно в безопасности.

Огонь медленно оживал, лениво облизывая сухие моховые щепки и вползая в трещины поленьев. Тёплый свет заиграл на стенах, прогоняя сине-серую темноту, что ползла из углов.

Арно молча встал, пошёл к груде дров у входа. Я услышала, как скрипнула дверь, как ветка задела косяк, как под его шагами затрещал иней на земле.

Он вернулся почти сразу — с охапкой поленьев в одной руке и каким-то молчаливым, спокойным упрямством в походке. Присел у очага, положил дрова рядом, бросил одно в огонь, дождался, пока то вспыхнет, и только после этого отряхнул руки и выпрямился.