Провинциальный остеопат (СИ) - Маревский Игорь - Страница 13

Я медленно отпустил давление и сместился на несколько миллиметров, нащупав вторую триггерную точку, повторяя процесс. Я проводил одни и те же движения, постепенно расслабляя мышцы и попутно сверялся с интерфейсом.

— Алексей Николаевич, — пробормотал Костя через какое-то время. — Странное ощущение.

— Больно?

— Больно… — согласился парень. — Но как-то приятно больно. Не знаю, сложно объяснить.

— Раз больно — значит, работает, — ухмыльнулся я, а затем перешёл к постизометрической релаксации. — Так, сейчас тебе придётся немного сопротивляться, но старайся сильно не напрягаться. Давай начнём с двадцати процентов.

— Угу, двадцать процентов. Я понял, — повторил он за мной и вновь попробовал кивнуть.

— Не дёргайся и лежи смирно, — осадил я его. — На вдохе попробуй отвести ногу назад, а я буду держать.

Костя напрягся, а я принялся считать вслух.

— Пять, шесть, семь, выдох!

Он послушно расслабился, а я мягко увеличил амплитуду отведения. Ещё одно повторение, а за ним другое. Без всяких показательных остеопатических фокусов, которые так любили всякие шарлатаны. Исключительно физиология и работа с мышцами.

Так и происходило до тех пор, пока на кончиках пальцев не появилось это странное ощущение, будто кто-то ускорял естественные процессы восстановления тканей. Я попутно сверялся с интерфейсом, пока красного цвета почти не осталось, и везде преобладал жёлтый.

— Стоп, — неожиданно сказал Костя, поднимая голову.

Я замер посреди процесса.

— Больно?

— Нет, — в голосе парня послышалось удивление, и он захлопал рукой по штанам, будто проверяя, не запачкал ли их случайно. — Тепло… Там стало тепло. И в ногу почти не отдаёт, — добавил Костя, дёргая конечностью.

Моё сердце заколотилось с такой силой, что на лбу выступила холодная испарина. Нет, этого не может быть. Не так быстро и не так легко, так что слишком рано радоваться. Вполне возможно, это облегчение Костя сам себе выдумал и стал жертвой обычного плацебо. Ведь, в конце концов, я сопровождаю каждое своё движение точным объяснением вслух.

Однако я не мог избавиться от странного ощущения восторга внутри, которое как раз наоборот подстёгивало меня продолжать. Продолжать и затаить дыхание, каждый раз наблюдая изменения в интерфейсе.

Я осторожно выдохнул и перевёл взгляд ничего на крестец. Левое крестцово-подвздошное сочленение всё ещё светилось красным именно там, где, по моим ощущениям, сустав застрял в задней ротации.

Ощущение было как в игре, где надо последовательно, в определённой очерёдности устранять проблемы, и всё внезапно становится хорошо. Ещё эта подсветка, от красной до зелёной, явно добавляла ощущения какой-то нереальности.

— Ну что, Костя, — тихо произнёс я. — Самое интересное только начинается.

Когда с грушевидной стало полегче, я несколько секунд просто сидел рядом, выделяя достаточно времени тканям адаптироваться. Костя уже не морщился каждую секунду, и его дыхание стало заметно ровнее.

— Не молчи, говори, как себя чувствуешь?

— Странно, — признался он, заметно дёргая конечностью. — Будто ногу отпустило. Не совсем прошло, но уже не так сильно тянет.

— Это хороший знак, значит, будем продолжать.

Это всё ещё слишком быстро, но бросать на половине нельзя, поэтому я переместил руки на крестец. Основание левой ладони легко на его левую половину, а правая рука поднялась выше к поясничному отделу. Работа с крестцово-подвздошным сочленением не терпит грубости и торопливости. Миллиметр лишнего давления, и организм попросту включит защиту, напрягая мышцы, а этого допустить было нельзя.

Я дождался выдоха Кости и мягко сместил крестец вниз. Амплитуда была крошечной, максимум в три миллиметра, и на вдохе я удерживал достигнутое положение, позволяя тканям привыкнуть. Потом снова выдох и ещё немного. Интерфейс висел прямо над телом Орехова, показывая мне трёхмерную модель его таза.

«Крестец слева в задней ротации.»

«Рекомендуемая коррекция: тракция с вентральным смещение левой стороны.»

Ну, посмотрим, насколько совпадает мой опыт с подсказкой системы. Я слегка изменил положение рук и завёл пальцы под левую сторону крестца, туда, где ещё во время пальпации почувствовал ограничение. Правой рукой зафиксировал, а на очередном вдохе Кости очень мягко приподнял левую часть крестца, как вдруг под ладонью что-то щёлкнуло. Не тот громкий хруст, который так любят показывать на роликах в интернете, исцеляющий многолетние боли прикосновением одной руки, а такой, какой больше был похож на освобождение натянутой плёнки.

Костя вздрогнул, слегка запаниковав.

— Ой-ой-ой! Что-то сломалось?

— Всё у тебя в целостности, не переживай, — спокойно ответил я. — Просто ткани начали двигаться.

Парень помолчал пару секунд.

— Странно, вроде легче стало.

Я и сам почувствовал, что напряжение в области крестца заметно уменьшилось, а интерфейс подтвердил мою теорию сразу. Красная зона побледнела и перешла в жёлтую. Значит, настала пора взяться за пятый поясничный позвонок. Правда, здесь нужно было работать ещё аккуратнее, ведь позвонок, согласно показаниям интерфейса, был слегка согнут и повёрнут вокруг оси. Классическая флексия в ротации. Впрочем мои руки говорили мне примерно о том же, только не так открыто в лицо.

— Так, сейчас небольшое напряжение, ничего сложного. Попробуй слегка поднять таз, будто хочешь прогнуться, только без фанатизма, а я буду удерживать.

— Попробую, — кивнул Костя, а я рукой начал корректировать его движения, чтобы он не натворил лишнего.

Парень напрягся, а я принялся считать, только теперь мысленно, и через пять секунд сказал:

— Хорошо, теперь выдохни и расслабься.

Как только мышцы отпустили, я мягко сместил ткани, возвращая позвонок ближе к нейтральному положению, и повторил. На третий раз вновь появилось это удивительное чувство. Под ладонями напряжённые мышцы переставали сопротивляться, а ткани становились податливее. У меня возникло ощущение, будто позвонок, который всё это время был утоплен в напряжении, постепенно вставал на своё место.

— Ничего себе! — пробормотал Костя, когда я отпустил руки. — Боль какая-то другая стала.

— В каком смысле? — спросил я, поглядывая на интерфейс.

Парень задумался.

— Не знаю. Раньше как ножом резало, когда вставал или наклонялся, а теперь как будто тревожит небольшой синяк.

Значит, острая боль сменилась тупой и разлитой, видимо, организм постепенно выходил из режима обороны. Мои мысли вновь были подтверждены показаниями интерфейса, и очередная красная зона превратилась в жёлтую.

— Полежи пока, — сказал я. — Дай организму постепенно привыкнуть.

— Ага, — усмехнулся Орехов. — Мне уже лучше, чем полчаса назад.

Я кивнул, а сам вновь посмотрел на полупрозрачную модель позвоночника, висевшую над его телом. Картина заметно изменилась, и красного цвета стало меньше. Большая часть вокруг пятого поясничного позвонка и первого крестцового теперь светилась жёлтым, а рядом появились два дополнительных окна.

Первое выглядело вполне привычно.

«Коррекция биомеханики успешна.»

«Рекомендуемая реабилитация: восемь сеансов.»

«Прогноз: снижение боли на 50% через две недели.»

«Риск рецидива через четыре месяца — 60%.»

Вполне то, чего я ожидал. Хороший результат, без особых так называемых чудес, всё же за один сеанс чудесным образом организм не поправить, даже если видишь человека насквозь, вот только рядом с первым окном уже разворачивалось второе, и от вида на него у меня словно пропустило удар сердце.

«Альтернативный вариант. Стоимость: 20 очков.»

«Ускорение регенерации фиброзного кольца L5-S1.»

«Активация фибробластов. Синтез коллагена второго типа.»