Провинциальный остеопат (СИ) - Маревский Игорь - Страница 14

«Время восстановления — один сеанс.»

Моё сердце будто бы провалилось куда-то в пятки, истошно заходясь ударами. Это то, что я думаю? Всамоделишная, мать её, магия? Вот зачем эти очки? И я могу потратить двадцать очков из пятидесяти? А вдруг я их потрачу, а интерфейс возьмёт и исчезнет, или ещё хуже. Что, если я использую их, и усиленная регенерация кольца действительно произойдёт? Одно дело виртуальные окна у меня в голове, которые, натянув сову на глобус, можно было связать с моим подсознанием, то здесь речь шла о воздействии на чужое тело.

Я посмотрел на спокойно лежащего Орехова. Парень доверял мне, причём настолько, что позволил копаться в своей спине человеку, которого знает второй день. Так в праве ли я отступать? Не успел я принять решение, как перед глазами в очередной раз всплыло лицо отца. Сколько лет он мучился, сколько времени и денег потрачено на лекарства и мази?

Во мне всё больше и больше укоренялось чувство, будто мне выпал второй шанс. Шанс исправить то, что не смогли сделать другие. Так что, если верить первому варианту, то через несколько месяцев будет велик шанс того, что воодушевленный отсутствием болей Костя, вновь загнётся, завязывая себе шнурки. Однако если использовать второй вариант… Нет, тут даже и думать не о чем! Я медленно выдохнул и, не сводя взгляда с полупрозрачного окна, мысленно подтвердил.

Интерфейс моргнул яркой вспышкой, а я сам не до конца понимал, что собирался сделать. Никаких кнопок перед глазами не было, никаких спецэффектов или мигающих надписей. Подтверждение исчезло сразу после мысленной команды.

— Всё нормально? — спросил Орехов, после нескольких секунд бездействия.

— Да… — неуверенно ответил я, продолжая размышлять. — Дай мне пару минут.

Я осторожно положил левую ладонь прямо на проблемную область, а правой накрыл сверху. Положение рук было почти таким же, как во время краниосакральной техники, когда от врача требовалось не сила, а терпение и мягкие, ювелирные движения. Так что первые несколько секунд ничего не происходило, к слову, и я даже успел подумать, что потратил двадцать очков впустую. Однако чуть позже под ладонями начало разливаться тепло, будто где-то глубоко внутри тканей тела Кости включилась маленькая инфракрасная лампочка.

У меня аж дыхание спёрло. Тепло постепенно усиливалось, и возникало чувство чего-то удивительно естественного, словно организм Орехова внезапно вспомнил, как нужно правильно восстанавливаться. Вскоре после этого под пальцами появилась редкая пульсация, не больше десятка колебаний в минуту.

Я мысленно смахнул со лба пот, и интерфейс начал разворачивать передо мной новую картину: полупрозрачное фиброзное кольцо диска, включая повреждённые волокна и небольшой дефект, начало зеленеть, а на проекции было видно, как коллагеновые волокна внезапно начали переплетаться заново. Процесс один в один напоминал тот, что естественно происходил в человеческом организме, только этот двигался в тысячи раз быстрее.

И это было тем удивительней, так как я понимал, что у этой ткани ограниченная способность к регенерации, потому что у фиброзного кольца нет прямого кровоснабжения — оно питается за счёт обмена веществами с соседними тканями, и его клетки делятся очень медленно.

Были разные методы, больше, конечно, исследовательского плана: клеточная терапия с введением стволовых клеток, биоматериалы, тканевая инженерия, стимулирующая рост полноценной новой ткани, но всё это всё равно занимало очень много времени.

А тут… Тут воспалительный отёк вокруг нервного корешка исчезал у меня на глазах, а желтоватое облачко постепенно таяло. И вроде бы ничего, всего лишь картинка на виртуальном окне, вот только мои пальцы ощущали то же самое. Под ладонями менялась текстура тканей, уходило ощущение нестабильности, и они становились плотнее.

— Ой, — снова вздрогнул Костя. — А это нормально?

— Что нормально? — спросил я, чуть не отдёрнув руки.

— Греется, — удивлённо пробормотал парень, не открывая глаз. — Как будто грелку положили. Ещё и спина чешется немного… Мурашки какие-то.

— Это нормально. Просто дыши спокойно и не напрягайся, — произнёс, ощущая, как дрожал собственный голос. — Это техника краниосакральной терапии.

Пускай, прозвучал он достаточно уверенно для Кости, сам я же я был далёк от спокойствия, так как в данный момент через мои руки проходило то, чему у меня не было объяснения. На ум приходило слово «магия», но мой разум отказывался классифицировать процесс именно таким образом. К тому же, система не выращивала новые ткани из воздуха и не создавал ничего сверхъестественного, если так можно выразиться. Она просто брала обычные процессы организма, такие, как работу фибробластов, синтез коллагена, воспалительную реакцию и выкручивала их на максимум.

Знаю, за такое объяснение любой практикующий врач поднимет меня на смех, но факт оставался фактом. Я держал ладони на теле Орехова, под которыми проходило за минуты то, на что обычно в природе потребовались бы месяцы или даже годы. И, признать, с удовольствием бы посмотрел на человека, который смог бы объяснить всё это с научной точки зрения.

«Регенерация завершена.»

«Целостность фиброзного кольца восстановлена на 95%.»

«Остаток очков: 35»

Тридцать пять? У меня же был ровно полтинник, а интерфейс затребовал за операцию двадцать. Правда, не успел понять, откуда взялась линяя пятёрка, как ниже выскочило следующее сообщение:

«Награда за успешное завершение первого сеанса: +5 очков.»

Вот значит, как… Успешное завершение сеанса. Так это что получается, что Орехов теперь здоров? Есть только один способ выяснить…

Я убрал руки и несколько секунд просто сидел рядом, пытаясь прийти в себя. Сердце до сих пор колотилось где-то в голове, а пальцы заметно задрожали. Костя же лежал неподвижно и так же молчал. Думаю, сейчас он сам не понимал, что только что произошло, и пытался найти объяснение случившемуся.

— Не торопись, — тихо сказал я. — Перевернись на спину и полежи так пару минут.

— Дать телу привыкнуть? — повторил парень мои сказанные ранее слова и послушно выполнить просьбу.

На его лице уже не было той привычной напряжённой гримасы, с которой он пришёл ко мне полчаса назад. Морщины между бровей разгладились, а дыхание стало ровным и спокойным. Он пошевелил ногами, будто прислушивался к собственному телу, и молча смотрел в потолок спортзала.

— Голова не кружится? — спросил я.

— Нет, Алексей Николаевич, — ответил он задумчивым голосом.

— Тогда медленно садись.

Костя осторожно поднялся, чем заставил меня напрячься, ведь именно в этот момент должен наступить момент истины. Я внимательно следил за каждым его движением, пытаясь по выражению лица, позиции и тому, как он переносил вес на ту или иную сторону, понять, сработал мой метод или нет.

Парень привычно приготовился морщится, словно делал это независимо от того, испытывал боль или нет, но вдруг замер. Я увидел на его лице выражение растерянности, хотя, нет… Это был полноценный шок. Костя осторожно наклонился вперёд, потом ещё ниже и ниже, а затем ошарашенно выпрямился.

— Я… Я не понимаю… — произнёс Орехов, едва сдерживая наворачивающиеся на глаза слёзы.

— Что ты не понимаешь? — спросил я, затаив дыхание.

— Не болит… — ответил парень, облегчено выдохнув. — Ничего не болит.

Моё сердце пропустило удар.

— В каком смысле?

— СОВСЕМ НЕ БОЛИТ! — закричал на весь зал Орехов, вскакивая с матов, и я поморщился от такого резкого движения, не успев его остановить. — Ну, то есть, поясницу чуть тянет, но это как после хорошей растяжки. Не та боль, совсем не та. Да это даже не боль!

Парень вдруг наклонился и на этот раз спокойно коснулся кончиками пальцев пола с легкостью атлета. Я сидел рядом на стуле и смотрел на него, словно на второе пришествие, пытаясь понять, как у меня это вышло.