Провинциальный остеопат (СИ) - Маревский Игорь - Страница 22

Я улыбнулся.

— Даже родителям?

— Ну, маме скажу, что настрого решил заниматься спортом и становиться сильнее. Думаю, ей это понравится. И ещё, Алексей Николаевич, — он сделал длинную паузу. — Когда-нибудь я вам обязательно отплачу. Обещаю!

На моих губах вновь засияла улыбка, и я только осознал, что действительно сделал чью-то жизнь счастливее. И от этого становилось страшно. Ведь если раньше это и было просто экспериментом, то теперь по-настоящему могло стать моей жизнью. Так что я махнул рукой Орехову, улыбнулся и произнёс:

— Просто живи нормальной жизнью, Костя. Это и будет твоей благодарностью.

А уже про себя, мысленно добавил:

«А я, пожалуй, разберусь, что это вообще было, и что мне со всем этим делать дальше».

Встречать утро в личной каморке с кружкой давно остывшего чая и открытой тетрадью становилось своего рода ритуалом. Я фанатично продолжал делать в ней записи, превращая в нечто среднее между медицинским журналом и личным дневником исследователя. Большинство страниц занимала информация по лечению и состоянию Орехова, которые я нередко перечитывал, не в силах поверить, что это произошло на самом деле.

Исцеление за двенадцать дней вместо нескольких месяцев было настоящим чудом. Любой врач или реабилитолог назвал бы подобное невозможным. Да я и сам ещё месяц назад, услышав подобную историю, покрутил бы пальцем у виска и назвал собеседника мечтателем. Однако теперь сидел и спокойно записывал результаты, словно ничего сверхъестественного в этом не было.

Я оторвался от тетради и мысленно призвал интерфейс.

«Очки: 37»

«Рекомендация: поиск подопечных с высоким потенциалом.»

Та же надпись, что и была последние дни после исцеления Орехова. Она никуда не делась, просто моргала где-то на задворках подсознания, изредка напоминая о себе в виду полупрозрачного окна.

Потенциал… Это слово почему-то вызывало у меня довольно странный отклик.

У Орехова он составлял двенадцать процентов, в то время, как у большинства редко поднимался выше пяти или восьми. Да и что оно вообще значило?

Когда Система наставника только появилась, меня огорошило таким количеством информации, что попросту не было времени всё хорошенько переварить. Потенциал… Что вообще означали эти цифры? Вероятность выздоровления? Талант? Шанс успешного применения терапии? К сожалению, ответ мне не был известен.

Правда, единственное, в чём был уверен наверняка, так это в том, что Система наставника, как и сам интерфейс, были явлениями сугубо математического порядка. А значит, и логического. Весь механизм, начиная от предоставления информации о подопечном, заканчивая предложениями о лечении, обычно сводились к сухим цифрам. Поэтому, вполне возможно, высокий процент потенциала означает более высокую награду. А высокая награда, в свою очередь, будет приводить меня к более интересным и сложным случаям.

Наверное, вот так люди и подсаживались на азарт, когда лечить сопливые носы и растяжения становилось слишком скучно. Каждому специалисту за всю свою профессиональную деятельность хотелось встретить такой случай, решив который, помимо высокой награды, покажешь сам себе, на что способен.

А чем я был хуже⁈

К тому же, сегодня у меня была новая группа МТ-12, до этого назначенная другому преподавателю, внезапно сломавшему ногу и выбывшему из учебного процесса. Его нагрузку перекинули на меня, как на новичка, но я не был против, потому что это означало сразу многое. Новые лица, новые истории и новые проблемы, которые, если мне повезет, я смогу решить. Так что пора натягивать свою личину обычного препода по физкультуре и гонять новоиспеченных студентов по залу. Разминка, бег, нормативы, свисток на шее и вечное недовольство забывшими форму студентами.

Однако на самом деле я собирался отыскать человека, которому может понадобится моя помощь. Так что, когда прозвенел звонок, я закрыл тетрадь, допил уже холодный чай и поднялся с раскладушки. Пора идти на урок.

Группа МТ-12 оказалось шумной даже по меркам бывшей школоты. Пока студенты строились, в зале стоял непрерывный гул голосов. Нашлись даже те, кто на скорость пытались незаметно доесть купленные по дороге пирожки. Я только качнул головой, видя это. Бегать с полным желудком — такое себе удовольствие, и если кого-то вырвет, то он у меня не отвертится. Заставлю самого убирать за собой.

В отличие от первого урока, я, набравшийся опыта, больше не дрожал и не пытался выстроить для себя модель поведения с учениками, поэтому дождался пока разговоры стихнут и дунул в свисток.

— В одну шеренгу! По росту! Быстрее, товарищи будущие инженеры, вам ещё ракеты строить! А если будете так медлить, то вас, того и гляди, обгонят все, кому не лень.

Несколько человек хихикнули, но в целом команда подействовала. Через минуту группа выстроилась в относительно ровную линию, в которой тридцать шесть человек переминались с ноги на ногу.

— Меня зовут Алексей Николаевич, я ваш новый тренер. Представьтесь пожалуйста.

Выслушал сбивчивые выкрики, часто наслаивающиеся друг на друга, и начал занятие.

Сегодня я специально изменил разминку на обычные упражнения на дыхание и подвижность плечевого пояса. Вдох и выдох, ничего особенного. Со стороны это выглядело как стандартное занятие, но на самом деле оно неплохо послужило для оценки состояния учеников.

Интерфейс привычно выскочил перед глазами, и над головами студентов забегали знакомые цифры потенциала. Четыре, семь, девять процентов. Они не превышали стандартный порог большинства учеников, сканирование которых происходило автоматически. Я уже начал думать, что сегодняшнее занятие пройдёт совершенно обычно, когда взгляд зацепился за девушку во втором ряду.

Даже без интерфейса мне сразу стало понятно, что она была спортсменкой. Светленькая, широкоплечая и высокая, с подтянутым телом и узкими бёдрами. Возможно, занимается плаванием. Вот только не сам вид спорта меня заинтересовал, а то, как она поднимала плечи. К тому же, девушка дышала чаще остальных, а бледность лица всё ещё больше намекала о существующей проблеме.

Не успел и подумать о нехватке воздуха, как интерфейс вспыхнул перед глазами, и над головой девушки загорелся яркий маркер в семьдесят один процент. От этой цифры я едва не опешил, но вовремя смог взять себя в руки и продолжил выкрикивать команды.

Семьдесят один! Не пять или восемь, даже не пятьдесят два, как было у Кости, а семьдесят один! За всё время работы Системы наставника она ещё ни разу не показывала ничего подобного. Пришлось разворачивать новое окно и подробнее вчитываться в её состояние

«Ограничение экскурсии диафрагмы — 40% от нормы.»

«Хронический спазм.»

«Причина: микрофиброз после ушиба рёберной дуги.»

Я невольно нахмурился, так как картина вырисовывалась довольно тревожной. Получается, когда-то девушка сильно ударилась туловищем, затем ткани зажили, вот только не до конца. Внутри образовались маленькие рубцы, которые мешали диафрагме нормально двигаться, словно нечто затянуло часть главной дыхательной мышцы слишком тугими верёвками.

Из-за этого её организм был вынужден постоянно подключать шею и плечи, чтобы компенсировать нехватку воздуха, отсюда и одышка. Со стороны это могло выглядеть как обычная астма или просто, в целом, слабая физическая форма. Вот только со временем, если ничего не делать, эта проблема может привести к хронической усталости, одышке с постоянными болями в шее и даже к тому, что перспективную молодую спортсменку просто бы списали как слишком слабую.

— Выдох! — скомандовал я группе, поглядывая на то, как это делала девушка, и это сразу принесло свои плоды.

На выдохе её лицо слегка побледнело, словно каждый вдох давался ей тяжелее, чем остальным. Увиденного для меня было достаточно, чтобы сделать первые выводы, поэтому я открыл журнал МТ-12, провёл пальцем по списку студентов. Кажется, она говорила о том, что её звали Елена. Повезло, что девушка с таким именем была всего одна, и я быстро остановился на строчке с фамилией. Соболева Елена. Отлично, ставим галочку.