Провинциальный остеопат (СИ) - Маревский Игорь - Страница 21

До тех пор неплохо бы не отсвечивать и спокойно вести пары, как это положено обычному преподавателю физкультуры.

Следующие двенадцать дней пролетели в обычной рутине, и к концу сентября вечера стали по-настоящему осенними. В половине восьмого, когда спортивный комплекс почти вымирал, а большинство преподавателей давно расходились по домам, я оставался один. Именно поэтому назначил Косте встречу на такое время, так как понимал, что другого шанса у нас может и не быть.

В каморке горела только настольная лампа. Её жёлтый свет освещал стол, и старую раскладушку, которую уже успел застелить свежей простынёй. За окном уже темнело, а где-то в глубине спортзала мерно гудела вентиляция.

Костя пришёл точно вовремя.

— Добрый вечер, Алексей Николаевич, — заявил он с порога, заходя внутрь.

Я невольно улыбнулся.

— Привет, ну что, живой? — спросил и кивнул в сторону раскладушки.

За три недели Орехов изменился настолько, что иногда мне самому становилось трудно вспомнить того сутулого парня, который боялся лишний раз пошевелиться.

— Более чем, — ответил он, сбрасывая рюкзак на пол, и лёг на раскладушку. — Я уже в бассейн записался.

— Что я тебе говорил насчёт ложных надежд, Орехов? Никогда не радуйся раньше времени, давай сначала всё проверим.

Парень ухмыльнулся.

— Да проверяйте сколько хотите, Алексей Николаевич. Я ведь чувствую, как мне каждый день становится лучше и лучше.

Призывать интерфейс стало намного проще. За последние двенадцать дней у меня было достаточно времени, чтобы научиться с ним взаимодействовать. Понадобилось, конечно, несколько часов на упражнения, но в целом, всё ограничивалось лишь моей мыслью. Иногда он, правда. выскакивал при обнаружении проблем у прохожих, но это легко регулировалось в разделе настроек. Там же отыскал способ сделать интерфейс прозрачнее, растягивать в разные стороны и фиксировать в местах, где было удобнее сверяться с процессом.

Поэтому, стоило мне сосредоточиться, как виртуальное окно сразу же развернуло знакомую схему.

«L5-S1. Целостность фиброзного кольца: 99%»

«Признаки протрузии отсутствуют.»

«Функциональное состояние — норма.»

Я замер. Как норма? Одно короткое слово вместо развёрнутой портянки с процентами и результатами анализов? Наверное, для любого врача это было бы самой приятной надписью на свете, вот только для меня это было словно удар. Удар, который рано или поздно ожидал получить, но всё ещё не смог подготовиться.

Пришлось прилично постараться, чтобы не растянуться в дикой улыбке, и я, сохранив спокойное лицо, приступил к обычному осмотру.

Под пальцами больше не было той пустоты, которую я чувствовал в первый день. Не было напряженных мышц, как и не было асимметрии. Ткани двигались свободно и спокойно, а поясница ощущалась удивительно стабильной.

— Больно? — спросил, заметив, как Костя едва заметно дёрнулся.

— Щекотно, — ухмыльнулся Орехов и поёрзал на месте.

— Уж лучше щекотно, чем больно, — задумчиво произнёс и убрал руки от подопечного.

Это невозможно… Точнее, возможно, ведь я этого ожидал. Мне даже интерфейс сказал, что полное выздоровление наступит через двенадцать дней. Вот только по истечении срока я всё ещё не мог поверить как собственным глазам, так и пальцам.

— Поднимайся, — коротко бросил и отвернулся.

Орехов встал.

— Наклон вперёд.

Костя спокойно коснулся ладонями пола.

— Теперь назад.

Он прогнулся, даже не хватаясь за поясницу.

— Повороты.

Парень закрутился на месте, будто выполнял одно из разминочным упражнений, при этом улыбаясь.

Ни одной гримасы боли, ни одного напряженного вдоха. Ничего! Передо мной стоял совершенно здоровый парень, и я недовольно поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Искренне, всей душой и сердцем радуюсь за него.

— Ну? — не выдержал Костя? — Чего молчите?

— Прям вообще ничего не болит? — спросил на всякий случай. — Даже чуть-чуть?

— Не-а.

— Ну а прострелы? Онемение? Страх?

Орехов на мгновение задумался.

— Да вроде нет, — произнёс он и вдруг рассмеялся. — Честно, Алексей Николаевич. Я уже забыл, каково это — жить с болью и думать о спине каждую минуту.

Я согласно кивнул.

— Значит, всё хорошо.

Вдруг лицо Орехова изменилось. Парень внезапно стал серьёзным, будто готовился задать главный вопрос в своей жизни и глубоко вдохнул грудью.

— Так… Это значит… Что…

— Что ты полностью здоров. Структура диска восстановлена.

Орехов смотрел на меня так, как ребёнок смотрит на родного человека после длинной разлуки, и на глазах у парня наворачивались слёзы.

— Полностью? — переспросил он, будто ему показалось.

— Спина тебя больше не будет беспокоить, — ответил, решив не нагружать его бесполезными и скучными фактами. — Если не повредишь её вновь и не станешь перетруждаться.

Костя ещё некоторое время смотрел на меня, не силах сдержать текущие по щекам из глаз слёзы, а затем внезапно взял себя в руки, шагнул вперёд и, стерев их с лица, протянул мне руку.

— Спасибо вам, Алексей Николаевич.

Я машинально пожал её и пару раз тряхнул.

— Да ладно.

— Нет, не ладно! — ответил он тихим голосом. — Если бы я мог, я бы обязательно описал, что это для меня значит. Вот только какие слова ни выдумываю, все они даже близко не отображают того, что чувствую внутри. Ходить через боль, учиться через боль, спать через боль. Даже девушку на руки боялся взять и перенести через лужу. Вы понимаете? Как бы я из ЗАГСа её выносил? А дальше ведь было бы ещё хуже, зато сейчас…

Он замолчал и улыбнулся.

— Поэтому, вместо благодарностей, я дам вам обещание, Алексей Николаевич, что не стану тратить попросту то, что вы мне подарили. Буду ходить в бассейн, спортзал, заниматься физическими упражнения и каждый раз буду вспоминать то, что вы для меня сделали.

Я почувствовал одновременно гордость и смесь странной тревоги, ведь в словах Кости не было лжи. Он действительно верил, что у меня как-то вышло подарить ему второй шанс на нормальную жизнь, что само по себе не правда. Парень и так бы прожил весь полный и насыщенный век, с ограничениями, но прожил. Просто благодаря моим действиям, этот век станет чуточку ярче. Чуточку… Счастливее.

«Курс завершён.»

«Награда: +10 очков.»

«Текущий баланс 37.»

Значит, вот и всё, раз даже интерфейс подтвердил.

— Кость, — серьёзный голосом сказал я. — Слушай меня внимательно.

Он вытер слёзы и закивал.

— Упражнения продолжаешь ещё месяц. Нагрузки можно, в том числе, подъём становой, и она даже полезна для твоей спины, но увеличиваешь темп надо постепенно. Не надо сразу тягать тонны, и главное… — я сделал длинную паузу, чтобы он понял всю серьёзность моей просьбы. — Не рассказывай всем подряд, что тебя за три недели вылечили.

Орехов удивлённо моргнул.

— Это ещё почему? Я наоборот планировал всем о вас рассказать. Даже блог вконтактике начал вести. Не публиковал, правда, ещё ничего, так, на компе в файлике валяется, но, в целом, хочу выложить.

Я выдохнул.

— Потому что будут те, кто станет рукоплескать, но найдутся и завистники. Они начнут обвинять меня в чём угодно, включая и насилие над тобой. Скажут, что использовал запрещенные средства, потащат в суды и пообещают твоим родителям миллионы после того, как отсудят у университета. Ты понимаешь?

Костя задумчиво кивнул.

— Да, об этом я что-то не подумал. Думаете прям до такого дойдёт? Вы ведь действительно чудо совершили и вылечили меня, — всё ещё недоумевающе спросил парень.

— Жажда наживы зачастую перевешивает чувство справедливости, Костя. Ты можешь мне пообещать, что всё будешь держать в тайне?

Орехов некоторое время молчал, а затем торжественно поднял руку.

— Клянусь, что сегодня же удалю блог с компа и общество с Контакта. Никому ничего не скажу, кроме того, что вы хороший и честный преподаватель.