Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 22

— Так если не искусство Эан’Хане и не Звездная магия, то что тогда? — Ардан положил ладонь на каменную дверцу и ненадолго прикрыл глаза. — Спасибо… спасибо, что столько лет составлял мне компанию. И спасибо, что на твоих страницах почти не было военной магии.

— В те времена она называлась боевой, юный Говорящий.

— Да, я знаю, — кивнул Ардан и произнес: — Николас. Твое имя Николас.

И в то же мгновение он оказался в просторном, светлом зале.

Арди, особенно после долгого, давящего сумрака пройденного лабиринта, на секунду растерялся. Откуда-то сверху, сквозь невидимые отдушины, в помещение лился мягкий, рассеянный свет, ровно заливавший все пространство вплоть до самых дальних углов. И повсюду, куда бы Ардан ни бросил взгляд, его окружали следы чьей-то долгой, неустанной и очень кропотливой работы.

Стены сплошь покрывали приколотые к деревянным панелям листы с чертежами, в которых без труда узнавались сложные схемы печатей и заготовок будущих изделий. Многие листы уже пожелтели и протерлись буквально насквозь, иные накладывались друг на друга в несколько слоев, а на некоторых поверх старых линий теснились торопливые пометки.

Посреди зала обнаружился громадный рабочий стол. Его столешница точно так же скрывалась под ворохом бумаг, чертежных инструментов и недописанных формул. Прямо на полу громоздились высокие стопки исписанных листов, перевязанные потемневшими шнурами или просто сложенные кое-как. Между ними слегка посверкивали странные, непонятные приборы из потускневшей меди и темного дерева, ощетинившиеся рычажками, линзами и тонкими, замысловато изогнутыми трубками. Назначение большинства из них оставалось для Арда абсолютной загадкой.

Вдоль стен взгромоздились высокие шкафы. От обилия свитков, книг и тяжелых переплетов здесь буквально некуда было ступить. Полки прогибались под тяжестью чужих мыслей, а лишние тома стопками валялись прямо поверх шкафов и на узких каменных подоконниках. В неподвижном воздухе застыл густой, слегка удушливый запах старой бумаги, выцветших чернил и нагретой солнцем пыли.

Юноша медленно прошел вперед и невольно замер посреди бумажного царства. Все, что его окружало, походило на чью-то огромную мастерскую, давным-давно покинутую прямо посреди недоделанной работы.

Почему недоделанной?

Арди переместился к тому самому столу и несколько мгновений взирал на скелет. Облаченный в одеяния, которые перестали носить еще полтысячи лет тому назад, он сложил перед собой руки и опустил на них голову. Наверное, хотел немного отдохнуть в череде изматывающих экспериментов и мозговых штурмов все новых граней познания. Но так и остался лежать, дожидаясь часа, когда время окончательно сотрет в пыль любые свидетельства его жизни.

Слегка вытянутые пальцы, чуть заостренный череп у макушки и явно нечеловеческие челюсти, предназначенные для длинных клыков.

Кем бы по крови ни являлся Николас, но, скорее всего, как и сам Ард, был полукровкой. Только непонятно, чьи именно корни смешались в этом странном человеке.

— Немного печально, юный Говорящий.

Арди обернулся и увидел рядом с собой мужчину с седыми висками и каштановыми волосами. Он обладал средним ростом… по нынешним меркам, а значит, пять веков назад легко сошел бы за весьма высокого человека. В синей робе, подпоясанной широким ремешком с множеством склянок, колбочек, рунических камней и гримуаром. В руках он держал резной посох из, кажется, ясеня. Испещренный множеством сложных символов, сливавшихся в печати, каждая из которых, даже на первый взгляд, была абсолютно непригодна в современном мире.

Впрочем, неудивительно. Одной из причин, по которой Ардан редко когда возвращался к книге Николаса-Незнакомца, являлось то, что его изобретения устарели. Причем на полтысячи лет. Единственное, что сейчас немного удивляло Арда — то, что Николас буквально врезал внутрь посоха пластины из Эрталайн, на которых неловко выгравировал какие-то символы.

— Я даже не помню, как умер, — прошептал мираж и, пройдя насквозь Ардана, встал рядом со столом. — Интересно, что я видел перед тем, как закрыть глаза?

Мираж смотрел… не на скелет, а в сторону заваленной бумагами тахты. Видимо, при жизни, когда мастерил немыслимую по сложности и запутанности иллюзию, если все происходящее вокруг Арда действительно являлось иллюзией, то предполагал, что умрет на кровати.

Арди подошел поближе к своему первому наставнику на тропах Звездной магии. Он был статен фигурой и складен на лицо. Высокие скулы, оттененные густыми бровями и чуть выдававшимся вперед подбородком, на котором блестела отчего-то мокрая, короткая и густая щетина.

— А какие сны вижу теперь? — продолжал мираж немного свистящим голосом, напоминающим то, как ветер бежит среди осенних крон. — Что видят мертвецы, закрывая глаза в последний раз? Или они тогда еще живые… видят ли они душой или взирают на мир осколками того вещества, которое прячется под нашими черепами и с которым жилами связаны глаза?

Николас, очень витиевато и крайне приземленно, изъяснялся о мозге. Что, опять же, неудивительно, учитывая уровень развития науки в эпоху едва-едва родившейся Империи.

Ардан отошел в сторону и попытался взять в руки один из предметов, но так и не смог. Ладонь попросту прошла насквозь. При этом он отчетливо видел след, оставшийся от каменного парапета, за который Арди схватился, чтобы не рухнуть в пропасть.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Арди, озираясь вокруг.

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора, — прошептал мираж, блуждавший среди собственных книг и бумаг. — Выбирай вопросы правильно.

Ардан вздохнул. Логично. Если перед ним не призрак (что, разумеется, не могло быть иначе, поскольку призраков попросту не существовало), а чья-то невероятно сложная магия, то и набор ответов у нее будет крайне ограничен. Что, кстати, вписывалось в их общение в момент, когда Ард проходил испытания.

Это только если не вдумываться, то может показаться, что они вели осмысленный диалог. На деле же мираж не ответил прямо ни на один из вопросов Арда, а всякий раз сводил все обсуждение к пространным ответам, которые легко ложились на десяток схожих формулировок тех самых вопросов.

Один-единственный раз, выбивавшийся из данной канвы, — ситуация с помощью в самом начале испытаний, но даже знаний Арда хватало, чтобы с ходу придумать несколько способов, которыми можно было добиться данного эффекта. Как, собственно, и обеспечить мираж знаниями о Тесс и всех тех, кто находился наверху. По сути, они ведь, с точки зрения Звездной магии, не более, чем свободные входящие параметры…

— Это какая-то иллюзия? — спросил Ардан. — Ты каким-то образом соединил Звездную магию и искусство Эан’Хане.

Мираж проплыл над полом и ненадолго задержался около Арда.

— Перед тем, как заплатить в трактире за чарку эля, соединяешь ли ты две стороны одной монеты, потомок Хозяина Звездного Пламени? — вопросом на вопрос ответил Николас. — Или расплачиваешься целиком и полностью? И надо ли тебе соединять монету, если она уже лежит целой в твоем кошеле?

Ардан нахмурился.

— Я не понимаю, Николас.

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.

Ардан ненадолго прикрыл глаза и успокоил дыхание. Он, по сути, общался с говорящей книгой. Бессмысленно было пытаться узнать у текста, обеспеченного звуковым сопровождением, то, что в данном тексте не хранилось.

— Торопись, кровь Арора, — произнес мираж, вновь оказавшись около тахты. Видимо, Николас был не лишен театральных порывов, вот только из-за того, что его скелет лежал совсем в другом месте, все происходящее выглядело скорее комично, чем драматично. — Моя магия долго ждала тебя, но у нее не так много сил. Скоро мой дом станет моей могилой.

Ардан прокашлялся.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.