Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ) - Лаврова Алиса - Страница 16

— Так вот что ты прятал под этой своей нелепой маской, отшельник? — презрительно кривит губы Гарт, разглядывая его увечья. — Какая жалость. Неудивительно, что ты предпочитаешь тени и общество мертвецов. Такую рожу только им и показывать.

Сайрус молчит, лишь грудь его тяжело, прерывисто вздымается, а глаза, полные неукротимой ярости, сверкают на избитом лице. На щеке нервно дёргается жилка.

— Ну что ж, я немного добавлю тебе красоты! — рычит Гарт, и его кулак обрушивается на беззащитное лицо Сайруса.

Слышится череда глухих, отвратительных ударов, и я больше не могу на это смотреть, не могу дышать.

Я до боли сжимаю в кулаке жетон Дары. Вспышка слепого отчаяния заставляет меня инстинктивно попытаться сотворить защитный кокон, как когда-то учили в академии, но, похоже, силы в источнике слишком мало, он пуст. Ничего не происходит. Абсолютно. Ничего.

А они уже идут ко мне. Я отшатываюсь, в панике пытаясь забиться глубже в угол, но спрятаться негде… Чулан слишком мал.

Один сильный удар сотрясает дверь моего укрытия, потом ещё один – такой мощный, что хлипкая древесина оглушительно трещит, готовая разлететься в щепки.

— Пожалуйста, — шепчу я пересохшими губами, обращаясь неизвестно к кому. То ли к той малой толике силы, что ещё теплится во мне, то ли к безмолвному, равнодушному Змею, обвивающему моё тело ледяными кольцами. Но Змей по-прежнему молчит.

А потом дверь чулана с оглушительным треском распахивается настежь, и меня тут же хватают несколько пар грубых, безжалостных рук. Меня рывком выволакивают в залитую светом фонарей комнату, где всё ещё скалится, предвкушая удовольствие, Гарт.

— А вот и знакомые лица! — хищно восклицает он и расплывается в широкой улыбке.

23

Один из надзирателей присвистывает. В сознании острой вспышкой проносится воспоминание Дары: она уже видела этого человека – он был в первом отряде, но теперь, очевидно, дослужился до надзирателя.

Сердце отчаянно бухает в груди, отдаваясь в висках. Я пытаюсь вырваться, но хватка железная – держат так безжалостно крепко, что от боли глаза мгновенно наполняются слезами.

— Откуда она здесь?! — вырывается у того самого надзирателя, но, поймав ледяной, как удар хлыста, взгляд Гарта, он тут же осекается и испуганно умолкает.

Я вижу, как на грязном полу лежит Сайрус, его лицо – кровавая маска из ран и ссадин. Двое надзирателей продолжают методично, с наслаждением избивать его ногами.

— Хватит пока с ним, — брезгливо цедит Гарт, отшвыривая ногой в сторону маску Сайруса. Его тяжёлый, колючий взгляд буравит меня насквозь.

Вновь вспыхивают мои собственные, слишком живые воспоминания о том, как он добивал капитана Брайса – небрежно, почти лениво, словно раздавил назойливое насекомое. Я с ужасающей ясностью осознаю, что он может сделать сейчас всё, что угодно.

Стоит ему только отдать приказ — и мы оба мертвы. От этих мыслей по спине змеится ледяной холодок, а горло судорожно стискивает спазм ужаса.

— А мы-то, грешным делом, думали, тебя уже загрызла какая-нибудь особо голодная тварь в Пустоши. Слышал, твой отряд даже немного поскорбел по тебе, — криво, издевательски усмехается Гарт. Он медленно подходит ко мне и грубо, почти с вывертом, берёт за подбородок, заставляя вскинуть лицо.

— Отпустите Сайруса, — стараясь, чтобы голос не дрожал, выдавливаю я. — Он ничего не сделал. Он не виноват.

— Прости, девочка, я что-то запамятовал, с каких это пор ты тут распоряжаешься? — Гарт зловеще скалится, и я чувствую омерзительный, кислый смрад пойла из колючки, которое он, очевидно, глушит постоянно. Мне одновременно и до тошноты страшно, и в душе с новой силой закипает слепая ярость и бессильное негодование. Я ведь только-только начала что-то понимать, только научилась по-настоящему черпать истинную силу!

Теперь он точно не оставит меня в живых. Второго чуда не случится, и я боюсь, даже Змей не спасёт, раз уж эти звери и Сайруса смогли одолеть…

— Мне кажется, ты что-то перепутала.

В ответ я лишь судорожно всхлипываю, чувствуя, как мои кости трещат в тисках грубых рук надзирателей, держащих меня.

— Хорошенькое личико. Свеженькое. Дара, так, кажется, тебя звали?

— Что? — я в полном замешательстве пытаюсь отшатнуться, вывернуться из их хватки, но тщетно.

— Точно, капитан, это Дара из первого отряда! — снова встревает словоохотливый надзиратель. — Она пропала где-то с неделю назад. Мы уж думали, сдохла давно. А она, видать, снюхалась с этим отшельником!

— Заткнись! — глухо, как удар топора, приказывает Гарт и впивается в меня цепким, изучающим взглядом.

Я всё ещё не могу понять, о чём они толкуют. И вдруг краем глаза замечаю своё нечёткое отражение в пыльном, покрытом сетью трещин зеркале, что висит на стене в облупившейся, почерневшей раме. Вижу – и леденею, не в силах поверить своим глазам. Лицо Дары. Это её лицо, до мельчайшей родинки, смотрит на меня из тусклого стекла!

Как… как это возможно?!

— Гарт, — слышу я собственный голос, но он звучит незнакомо,, словно принадлежит не мне, а кому-то другому. — Я… я всё объясню.

— И что же ты мне такого интересного объяснишь? — его голос сочится предвкушением.

Я понимаю, что от того, что и как я сейчас скажу, будет зависеть не только моя жизнь, но и жизнь Сайруса, который всё ещё хрипит на полу. Источник в моей груди внезапно оживает, переливается, искрится, пульсирует; я чувствую, как неведомая сила внутри меня разгоняется до немыслимого предела. То, что Змей называл истинным светом, ведёт себя совершенно иначе, не так, как тот обычный, подвластный мне раньше свет.

Я не знаю как, но, похоже, я и вправду каким-то чудом приняла облик Дары. Это кажется полным безумием, но это факт, упрямый и неоспоримый. И решение нужно принимать мгновенно.

— Сайрус не виноват ни в чём, — торопливо начинаю я, и вместо моего собственного голоса слышу звонкий, чуть насмешливый голос Дары: её живые интонации, её характерный тембр. От этого я невольно замолкаю на полуслове, но тут же заставляю себя продолжать, подражая ей как можно точнее. — Я услышала какой-то подозрительный шум и вышла из барака той ночью… Простите меня. Я знаю, что не должна была этого делать, но мне показалось, будто я слышала чей-то крик, будто кто-то отчаянно звал на помощь. А потом… потом появились мракоплавы, они набросились на меня, ранили… и уже пытались утащить к себе в логово, но тут, к счастью, забрезжил рассвет, и я очнулась в одной из каменистых расщелин. И вот он, Сайрус, он нашёл меня там, помог выбраться. Предложил помощь, еду… Я собиралась вернуться в первый отряд сразу же, как только встану на ноги.

Я умолкаю, и повисает тяжёлая, оглушающая тишина, в которой слышно лишь прерывистое дыхание Сайруса и моё собственное колотящееся сердце.

— А я-то, наивный, думал, в первый отряд не берут круглых идиоток, — презрительно хмыкает Гарт, скрестив руки на могучей груди. — И ты потащилась одна, без камней?

— У меня было с собой несколько красных тирсов, я думала, их хватит, но… они сразу же погасли, как только появились эти твари. Я не знаю, как так вышло.

Гарт недоверчиво качает головой. Похоже, он не поверил ни единому моему слову.

А потом он резко, без предупреждения, размахивается и со всей силы бьёт меня открытой ладонью по лицу.

В глазах взрываются ослепительные искры, и сами собой, обжигая, текут слёзы. От такого звериного удара я бы рухнула на пол, если бы меня не держали мёртвой хваткой. Всё плывёт перед глазами, я пытаюсь судорожно вдохнуть, но воздух с трудом проходит в лёгкие.

— А я вот думаю, что всё было совершенно иначе, — он приближает своё перекошенное злобой лицо к моему так близко, что меня начинает мутить от густого запаха перегара и немытого тела. — Ты, маленькая потаскушка, снюхалась с этим уродом и решила бежать из Пустоши, польстившись на его россказни, что он тебе поможет. Ты оказалась настолько глупа, что поверила ему. Ведь у него уже один раз почти получилось удрать, да? Вижу по твоим испуганным глазкам, что так. Жаль, что мне пришлось так невовремя прервать ваш маленький медовый месяц, но, увы, всё хорошее когда-нибудь кончается.