Ловушка «Три кита», или Странное наследство - Медведева Виктория - Страница 1

Дизайн обложки: Екатерина Оковитая.

Иллюстрации: Марина Шатуленко.

© В. Медведева, текст, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Всё-таки слава – очень приятная вещь. Это я говорю вам по собственному опыту. Ну не совсем по собственному, а по нашему общему – Аниному, Пашкиному и моему.

Когда наше детективное бюро «Па-Ви-Ан» (краткое от Паша-Витя-Аня) раскрыло первое дело, нас зауважали. Ведь мы не только помогли Маргоше (Маргарите Фёдоровне – нашей классной), но и разоблачили серьёзного мошенника.

Но после второго дела!.. Без ложной скромности скажу: на некоторое время мы стали самыми популярными людьми в нашей школе. Даже среди старшеклассников.

И это совершенно справедливо. Не каждому удаётся провести настоящее журналистское расследование. Именно так Маргоша и сказала на классном часе: «Ребята провели настоящее журналистское расследование».

Между прочим, дело было очень запутанное, да ещё и музыкальное. Хорошо, что наша Аня занимается не только балетом, но ещё и отличница по сольфеджио в музыкальной школе. Мы с Пашкой без неё не разобрались бы.

В самый разгар классного часа Петька Травкин вскочил и продекламировал:

Рыжим бы Котикам в сыщики податься,

Но без Ани Павловой им не разобраться!

Все, естественно, захохотали. Петька вечно всех смешит. И часто у него хорошо получается. Он ведь серьёзно готовится стать цирковым клоуном.

А Рыжие Котики – это мы с Пашкой. Я – Рыжов, а он – Котиков. И Петька постоянно придумывает про нас стишки. Мы не обижаемся. Даже наоборот. Некоторые известные люди, между прочим, даже радуются, когда на них карикатуры рисуют. Это им ещё известности прибавляет.

Когда классный час подходил к концу и мы ответили на все вопросы, которые так и сыпались на нас, Маргоша сказала:

– Предлагаю нашему классу издавать газету. Изберём редколлегию. Участвовать будет каждый, кто захочет. И газета наша будет не в электронном виде, а настенная, на ватманском листе. Но ей нужно придумать название. Какие будут предложения?

Все начали выкрикивать разные названия: «Кактус» (типа он колючий, а газета все недостатки будет освещать), «Новости школы» (ну и скукота!), «Лучший класс» (совсем уж!) и всякое подобное.

Но тут Аня предложила:

– Дело о музыкальном конкурсе началось с задания, которое нам Маргарита Фёдоровна задала. Написать сочинение «Удивительное рядом». Предлагаю так и назвать нашу газету.

Все заорали, что означало согласие.

Мы ещё пообсуждали, как будет выглядеть наша стенгазета, выбрали редколлегию. А главным редактором единогласно – Аню. Мы с Пашкой сказали, что будем просто корреспондентами.

По пути из школы нас догнал Петька:

– Раз вы такие крутые журналисты, то проведите расследование в моей театральной студии.

– В какой ещё студии? Клоунской? – хихикнул Пашка.

Петька посмотрел на него как на безнадёжного.

– Вы, наверное, считаете, что клоуны должны уметь только рожи корчить. Да если хотите знать, клоун такой же артист, как в кино и в театре. Хотя бы Юрия Никулина возьмите. Он был клоуном, а в скольких фильмах снялся!

Мы уже дошли до Аниного дома и уселись на любимую лавочку под грибком на детской площадке.

– Ладно, давай рассказывай, что случилось в твоей студии, – сказала Аня. – Зачем там понадобилось журналистское расследование?

Петька, по-моему, был счастлив, что мы его собираемся выслушать. Мы сидели под грибком, а он сделал важный вид и встал перед нами, как будто собрался лекцию читать.

– Именно расследование! – начал он и поднял указательный палец. Наверное, это должно было означать «Внимание!». – На спектакли нашей театральной студии приходит публика, между прочим. И всем нравится, нам аплодируют и даже на повторный поклон вызывают. Это я к тому, чтобы вы не подумали, будто это самодеятельность какая-то. Наш руководитель Илья Семёнович – настоящий режиссёр, из настоящего театра. Просто он решил посвятить себя способным детям. Хочет выращивать из них настоящих артистов.

– Ну ясно! – перебил Пашка. – Поняли мы, что всё у вас настоящее. И что тебя там выращивают как самого способного. Излагай суть, да покороче. Без лирических отступлений.

– Ладно, – согласился Петька. – Просто необходимо, чтобы вы поняли – всё у нас настоящее!

Я уже приготовился дать Петьке по шее, по-настоящему, чтобы он перестал морочить нам голову, но он наконец перешёл к главному:

– Так вот. Последнее время у нас начали происходить непонятные вещи. А конкретнее – стали срываться спектакли. Один за другим. По разным непонятным причинам. И это совершенно непонятно.

– Послушай, Петя, – остановила его Аня. – Ты учишься в театральной студии, а совершенно не следишь за своей речью.

– Просто я волнуюсь, – возразил Петька. – Мне и Илья Семёнович замечания делает. Я, когда нервничаю, слова повторяю. Но я уже работаю над собой.

– Это видно, – съехидничал Пашка. – А кто срывает спектакли? И как?

– Ха! Если бы мы знали, кто это делает, то не понадобилось бы никакого расследования. Мы бы сами отдубасили его, да и дело с концом. Вот, например, на той неделе Мальвине заклеили глаза жвачкой. Она не выдержала, разревелась и убежала со сцены. Со жвачкой играть не смогла. А без глаз какая уж тут Мальвина. И дублёршу тоже бесполезно ставить, без глаз.

– Ты хочешь сказать, – решил уточнить я, – что какой-то Мальвине кто-то заклеивает глаза жвачкой, а вы не можете даже его поймать?

– Ну конечно! – закипятился Петька. – Он же делает это заранее, когда никого вокруг нету!

Мы переглянулись.

– Но ваши Мальвины хотя бы при этом присутствуют? – издевательским тоном спросил Пашка и незаметно покрутил пальцем у виска.

Но это ему так казалось, что незаметно. Петька как раз очень даже заметил и обиженно закусил губу:

– Ну и ладно. Не хотите расследовать, не надо. Я сам расследую. Без вашей помощи обойдусь. Просто меня там абсолютно все знают, поэтому трудно будет втираться в доверие.

– Ясно, – я не смог удержаться, – тебе никто не доверяет, потому что все тебя знают.

– Петя, не обижайся, пожалуйста, – вмешалась Аня. – Но ты действительно очень непонятно объясняешь. Нужно же разобраться как следует.

– Хорошо, – быстро согласился Петька. – Пойдёмте со мной, вы всё сами поймёте. Это всего через квартал.

Мы поднялись со скамейки и пошли вслед за Петькой.

Студия оказалась совсем рядом. Она занимала весь первый этаж старого кирпичного дома в три этажа. Даже не старого, а, можно сказать, старинного – у него даже колонны перед входом сохранились.

Над высокой деревянной дверью висела неоновая вывеска: ТЕАТРАЛЬНАЯ СТУДИЯ «БУРАТИНО».

Рядом на стене за стеклом красовалась афиша спектаклей этого месяца: «Красная Шапочка», «Буратино». А отдельно висела большая афиша с весёлыми хрюшками, на которой было написано: «Скоро премьера! „Три поросёнка“. Не пропустите!»

Петька уверенно открыл дверь. На входе за конторкой сидел важный усатый охранник.

– Стоп! – остановил он нас. – Пётр, это кто с тобой?

– Дядя Лёня, ой, Леонид Иванович, эти ребята со мной. Мы к Илье Семёнычу. По делу.

– Но Ильи Семёновича нету.

– Я знаю, – нагло кивнул Петька, – он оставил мне роль, распечатку. В гримёрке. Так мы войдём?

– Ладно, раз роль, так идите, – благодушно разрешил Леонид Иванович.

Из предбанника мы попали в фойе и сразу остолбенели. Я, во всяком случае, остолбенел, а Пашка, как обычно, чуть не упал в обморок, о чём он нам и сообщил, когда мы начали обсуждать увиденное.