Сбежавшая невеста. Второй шанс в глубинке. Том 1 - Белова Александра - Страница 3

«Директору ООО Воронцов Групп… Заявление… Прошу уволить меня по собственному желанию…».

Никакой двухнедельной отработки, никаких «передач дел». Я знала, что по закону они могут заставить меня отработать, но была уверена: Денис отпустит меня одним днем, просто чтобы замять скандал уже с моим отцом. Я поставила размашистую подпись, встала и аккуратно положила лист прямо поверх папки с чертежами, которую Инесса прижимала к груди.

– Мой ноутбук на столе, пароль не менялся. Рабочие файлы на сервере, – произнесла я. – Всего хорошего.

Я подхватила свою спортивную сумку и пошла к выходу. Чувствовала на себе ошарашенные взгляды коллег, но внутри царило странное спокойствие. Огромный кусок моей прошлой жизни рухнул, откололся, как ледник, и мне стало так легко дышать.

Выйдя из здания, я первым делом направилась к банкомату. Короткий писк, карточка скользнула в прорезь. Я запросила баланс. На счете было сорок три тысячи рублей. Это были мои личные деньги, аванс за проект, который я делала на фрилансе втайне от Дениса. Плюс пятнадцать тысяч наличными в кошельке из заначки. Не густо для начала новой жизни в столице.

На эти деньги здесь не снимешь даже нормальную однушку. К тому же, я знала свою семью. Если останусь в городе, мать найдет меня до вечера, и начнется ад: уговоры, истерики, давление жалостью, угрозы от отца. Меня заставят вернуться к Денису ради злополучного контракта.

Мне нужно было исчезнуть. Отправиться туда, где меня не станут искать. Где нет ни пафосных пентхаусов, ни стеклянных офисов, ни фальшивых улыбок. И я знала только одно такое место. Старая дача в деревне Малиновка, в трехстах километрах от города. Дом, который достался мне по наследству от бабушки. Мои родители терпеть не могли это место, считая его «деревенским убожеством», и не были там со дня похорон. А для меня это было единственное место на земле, где меня любили просто так. За то, что я есть. Дом простоял заколоченным почти пять лет.

Решение было принято мгновенно. Через час я уже стояла в здании старого, пропахшего беляшами и выхлопными газами автовокзала. Здесь не было мрамора и кондиционеров – только облупившаяся краска на стенах, гул десятков голосов и пронзительный голос диспетчера из хрипящих динамиков. Но мне этот запах казался слаще дорогих духов.

– Один до Малиновки. Ближайший, – бросила я в окошко кассы, протягивая тысячную купюру.

Женщина с синими тенями на веках меланхолично пробила чек и швырнула мне сдачу мелочью.

– Шестая платформа. Отправление через десять минут.

Старенький, дребезжащий автобус ПАЗ выглядел так, словно пережил войну. Внутри пахло пыльными сиденьями и соляркой. Я пробралась в самый конец салона и заняла место у заляпанного окна, прижав к себе спортивную сумку, как спасательный круг. В этот момент мой телефон, лежавший в кармане куртки, завибрировал. На экране высветилось: «Мама». Затем вибрация повторилась. Всплыло уведомление из мессенджера от Дениса:

«Какого черта ты устроила в офисе?! Твой отец у меня. Срочно бери трубку, ты переходишь все границы!»

Они засуетились. Поняли, что удобная, безотказная кукла сломалась и сорвалась с ниточек. Я смотрела на светящийся экран, пальцы чуть дрогнули. Всего одно нажатие зеленой кнопки, и я вернусь в привычный, сытый мир. Стану женой богатого наследника, буду носить бриллианты на приемах, а по ночам искать на рубашках мужа чужие волосы и тихо плакать в подушку. Зато родители будут счастливы, а бизнес процветает.

В груди снова вспыхнуло тошнотворное чувство предательства. Я решительно сняла заднюю крышку телефона, вытащила сим-карту, легко переломила спаянный пластик пополам и бросила осколки в щель между сиденьем и стеной автобуса.

Мотор натужно взревел, автобус дернулся и, издав громкий чих выхлопной трубой, медленно покатился прочь с платформы. Я прислонилась лбом к вибрирующему стеклу. За окном мелькали серые улицы спальных районов, перечеркнутые проводами, огромные торговые центры, рекламные щиты с улыбающимися, искусственными лицами. Город, словно огромный хищник, неохотно выпускал меня из своей пасти, цепляясь за взгляд серыми высотками. Но с каждым километром бетонные джунгли редели, уступая место мокрым осенним полям и перелескам.

Я не знала, как выживу на заброшенной даче с пятьюдесятью тысячами в кармане. Не знала, как буду топить печь, где брать продукты и что скажу соседям. Впереди была пугающая неизвестность. Но сейчас, слушая монотонный гул старого мотора, я впервые за долгое время почувствовала, как губы сами собой растягиваются в слабой, но искренней улыбке.

Мосты сгорели, назад дороги нет, и слава богу. К черту все.

Автобус выплюнул меня на обочину, обдав облаком выхлопных газов, и, тяжело завывая, скрылся за поворотом грунтовой дороги. Я осталась одна. Вокруг разливалась такая тишина, что с непривычки было даже страшно. Здесь не было шума машин, не было мигалки рекламных экранов – только осеннее небо, сырой запах палой листвы и кривые ряды деревенских домов Малиновки.

Мои ноги в замшевых ботинках быстро промокли, пока я месила грязь по обочине, направляясь к окраине деревни. А вдруг дом сгнил? Вдруг там давно выбили окна и живут бездомные?

Но когда я дошла до конца улицы, неосознанно выдохнула. Родной покосившийся забор из старого штакетника был на месте. За ним виднелся почерневший от времени бревенчатый дом с облезлыми синими ставнями. Замок на калитке заржавел настолько, что мне пришлось искать камень, чтобы сбить его. Проржавевшие петли заскрипели так, словно возмущались моему вторжению, но все же поддались. Я шагнула во двор и огляделась.

Природа взяла свое. Участок зарос по пояс, крапива угрожающе покачивала листьями, а от прежних бабушкиных клумб не осталось и следа. Пробравшись через эти заросли, я вставила ключ в замок входной двери – слава богу, он повернулся, хоть и со скрежетом – и переступила порог. В нос ударил спертый запах нежилого помещения. Пахло старым деревом, пылью, сухими травами, которые бабушка подвешивала к потолку, и мышиным пометом. В полумраке угадывались очертания мебели, накрытой когда-то белыми, а теперь серыми от пыли простынями. На полу лежал толстый слой грязи. Холод пробирал до костей – дом промерз насквозь.

Я бросила спортивную сумку на стул у входа и расстегнула молнию, сразу же достав самое ценное, что у меня было – ноутбук. Провела рукой по холодной металлической крышке, словно ища в нем поддержку. Мой спасательный круг. Да, я бросила престижное место в компании Воронцова, но я не была дурой, которая жила только за чужой счет. За последние полгода я обросла своими личными клиентами. Делала им 3D-визуализации интерьеров вечерами, прячась от Дениса, который считал фриланс «уделом неудачников». Теперь этот «удел» был моим единственным шансом на выживание. Здесь ловил интернет – я уже проверила на телефоне. А значит смогу работать. Возьму еще два проекта, буду спать по четыре часа, но вытяну себя сама. Не пропаду.

Поставив ноутбук на стол, я окинула взглядом комнату. Паника снова попыталась затуманить голову. Картинки вчерашнего предательства услужливо вспыхнули перед глазами. Нет, не сейчас. Если я сяду и начну думать – я сойду с ума. Мне нужно действовать.

Я нашла в покосившейся пристройке старое металлическое ведро, тряпку, которая больше напоминала окаменелость, и облысевший веник. Воды в доме, естественно, не было. Пришлось идти к старому колодцу во дворе, крутить скрипучий ворот, обдирая ладони в кровь. Вода оказалась ледяной, обжигающей, но мне это было даже на руку.

Следующие три часа я превратила в жесточайшую терапию физическим трудом. Сорвала покрывала с мебели и выбила их на улице, давясь кашлем от пылевых облаков. С остервенением драила полы ледяной водой, стирая пальцы и ломая ногти. Сметала паутину из углов так, словно выметала из своей жизни Дениса, Риту, отца с его контрактами и все то дерьмо, в котором варилась последние годы.