СМЕРШ - 1943. Книга пятая (СИ) - Ларин Павел - Страница 17

Старлей тут же двинулся к яме. Я — следом за ним. Петька снова занялся своим важным делом, будто в один момент забыл о нашем присутствии.

Подошли к краю. Карась внимательно осмотрел территорию поблизости — нет ли растяжки.

— Чисто, — сообщил Мишка.

Он напрягся, глухо крякнул от натуги и одним мощным движением сдвинул тяжелую деревянную створку в сторону. В нос сразу же ударил концентрированный запах дегтя и сырой, прелой земли.

На дне ямы, на куске старой грязной мешковины, лежал тот самый «железный ящик».

Я заглянул вниз и чуть не выматерился вслух. Это был не советский громоздкий аппарат, не немецкий полевой «Торн» с кучей ламп и тумблеров.

На мешковине спокойненько стоял компактный, матово-черный прямоугольник в противоударном прорезиненном корпусе. Сверху торчала короткая толстая антенна, а на лицевой панели темнел мертвый прямоугольник цифрового дисплея и россыпь аккуратных кнопок. Широкополосный портативный сканер радиочастот из двадцать первого века. Ловит всё — от коротких волн до УКВ. Радиоволны — это ведь просто физика, за восемьдесят лет их природа не изменилась.

Имея такой автономный гаджет, Пророк мог играючи слушать радиообмен всего фронта. Другой вопрос, как он заряжает батарею?

— Что за хреновина? — Карась озадаченно нахмурился, разглядывая аппарат сверху. — Приблуда какая-то чудная. Стекло черное, кнопочки… Фрицевская секретная разработка, что ли?

Старлей, недолго думая, спрыгнул в яму.

— Стой, Миша, погоди! — я запоздало дернулся вперед.

Моя чуйка буквально взвыла об опасности. Шизик ни за что не стал бы просто так оставлять ценную вещь из будущего. Не в его это правилах.

Но Карась уже протянул руки к приемнику.

— Да чего ты, лейтенант. Чисто тут. Ишь, легкая какая, — усмехнулся он и уверенным рывком поднял коробку с мешковины.

В этот момент я увидел, что скрывалось за корпусом сканера.

От задней панели гаджета тянулась тонкая, едва заметная нить. Леска. Второй ее конец уходил прямиком в земляную стенку, где торчало ребристое зеленое «яйцо». Граната Ф-1.

Мишкин рывок натянул леску, кольцо дернулось.

Раздался сухой, звонкий, как мне показалось, до одури громкий металлический щелчок.

Предохранительная скоба отскочила в сторону.

Звук показался мне неимоверно громким. Хотя в реальности — совсем не так. Просто сухой щелчок и все. Другой вопрос, что я его прочувствовал до печенок. У меня с гранатами какая-то особая история.

Мишка замер. Его лицо, еще мгновение назад веселое и азартное, превратилось в застывшую маску. Глаза расширились, зрачки сузились до игольных ушек. Он все понял мгновенно. Фронтовой опыт срабатывает быстрее мысли. А у Карася он точно есть. Старлею даже не надо было смотреть в ту сторону, откуда пришел звук, чтобы понять, что произошло.

— С-сука… — выдохнул он.

Времени на раздумья не оставалось. Вообще. Мы оба понимали, боек ударил по капсюлю, у нас от силы четыре секунды.

Карась отшвырнул черный приемник и буквально вылетел из ямы. Я не знаю, как он это сделал, на каком адреналине — просто рванул вверх, цепляясь пальцами за края обрыва. Мощным рывком выкинул свое тело из ямы-ловушки.

Я в этот момент тоже не стоял столбом. Мозг выдал единственно верное решение. Бежать бесполезно — осколки «эфки» разлетаются на двести метров, в спину догонят. Нужно гасить взрыв.

Бросился к тяжелому, почерневшему деревянному щиту, который только что отодвинули. При том, что эта хреновина весила килограмм сорок, не меньше, веса даже не почувствовал. Схватил, рванул на себя, а потом бросил прямо сверху на яму.

— ПАДАЙ! — заорал так, что с деревьев испуганно взметнулись птицы. Сам не знал, кому ору. Мишке, себе или чертовой деревяшке.

Щит с грохотом рухнул на яму, закрыл ее.

Мозг на адреналине работал кристально четко. В кино гранаты часто взрываются как артиллерийские снаряды, с огромными огненными шарами. В реальности Ф-1 — это толстостенная чугунная болванка, внутри которой всего 50–60 грамм тротила. Главный поражающий фактор — тяжелые осколки, которые разлетаются во все стороны на пару сотен метров, а не фугасный эффект.

Однако просто закрыть яму мало. Взрыв «эфки» подкинет щит как фанеру. Чтобы тяжелая, пропитанная смолой доска сработала как настоящая бронеплита, ее нужно прижать массой. А единственная масса, которая здесь есть, это, черт его дери, я!

В ту же секунду прыгнул прямо на деревянную крышку, плашмя. Раскорячился, придавливая ее своим телом. А потом понял, рядом кто-то есть. Это плюхнулся на щит Карась, добавив еще восемьдесят килограммов живого веса.

И вот тут из-под земли ударило.

Глухой, утробный толчок, от которого, мне кажется, содрогнулся овраг. Я почувствовал его всем телом — позвоночником, зубами, внутренностями. Из-за того, что взрыв произошел в замкнутом пространстве, он не оглушил, а скорее контузил. В ушах мгновенно появился высокий, невыносимый писк, который вытеснил все остальные звуки.

Слава богу, что деревянная хреновина полностью пропиталась смолой. Между досками не осталось ни единого зазора.

Несколько секунд мы с Карасем просто лежали, не двигались. Любой взрыв — это в первую очередь мгновенное расширение. Шестьдесят граммов твердого тротила внутри «лимонки» за тысячную долю секунды превращаются в сотни литров раскаленного, сжатого до предела газа. Этому бешеному давлению нужно было куда-то деваться.

Не сумев пробить наш тяжелый, просмоленный деревянный панцирь, взрывная волна нашла выход по краям ямы. Из-под щита с диким свистом вырвались те самые газы, выплюнув высоко в воздух грязный фонтан из глины и корней.

Теперь гравитация брала свое. Сверху, больно барабаня по нашим спинам, тяжелыми комьями сыпалась земля, падали посеченные ветки ракитника и какой-то мусор.

Через пару минут я первым рискнул поднять голову. В глазах летали темные мушки, все расплывалось.

— Миша… — попытался позвать Карася, но услышал лишь собственное невнятное мычание.

Старлей заворочался, медленно сполз со щита на землю, сел. Лицо черное от копоти, на лбу — глубокая ссадина, из которой лениво течет кровь. Он смотрел перед собой стеклянным взглядом и часто-часто моргал.

Я перевернулся на спину, ощупал себя. Руки, ноги на месте. Плечо ныло, но без резких прострелов и, что самое странное, свежей теплой крови под гимнастеркой не ощущалось. А должна бы.

Понятия не имею, как такое возможно. Рывок, с которым швырнул деревянный щит, по всем законам физиологии должен был порвать поджившие ткани и пустить кровь ручьем. Неминуемые последствия.

Хотя… Есть одно объяснение. Жесточайший спазм. От запредельного, нечеловеческого напряжения мышцы плечевого пояса просто окаменели, зажав поврежденные сосуды не хуже медицинского жгута, а тугая повязка сработала как внешний корсет, удержав ткани от разрыва. Плюс дикий выброс гормонов сузил всю периферическую кровеносную систему.

Чудес не бывает. Как только адреналин схлынет, а мышцы начнут расслабляться, я взвою от боли, и плечо придется перевязывать заново. Но прямо сейчас тело подарило мне отсрочку.

С трудом поднялся на ноги. Мир качнулся.

— Ты как? — я подошел к Карасю, тронул его за плечо.

Мишка вздрогнул, сфокусировал на мне взгляд. Несколько раз сильно тряхнул головой, будто пытался выбить воду из ушей.

— Ну ты… лейтенант… — Прохрипел Карась, голос у него отчего-то был сорван. — Ты как это успел? Как смог вообще? Я думал — всё, хана.

— Понятия не имею, — искренне ответил я

Обернулся, поискал взглядом Петьку. Дурачок забился под самый край навеса, закрыв голову руками. Он раскачивался, выл и мелко дрожал. Его не задело — взрывная волна ушла вверх и в землю.

— Петька! — позвал парня.

Парень поднял голову. Глаза полные слез, лицо перекошено от ужаса.

— Бахнуло… — всхлипнул он. — Сильно бахнуло…

— Да уж, бахнуло так бахнуло, — пробормотал Карась, — Ну, Пророк, ну сука…