СМЕРШ - 1943. Книга пятая (СИ) - Ларин Павел - Страница 33

Шаров молча смотрел на Котова несколько секунд. Затем сухо ответил:

— Нет у меня детей.

— Да как же так? — Искренне удивился капитан, — Нам про тебя старшина роты, Савельев, рассказал. Он сам из соседнего района, здешние места до войны хорошо знал, вот и присоветовал: ищите, мол, на Ржавце Фадея Шарова. Мужик надежный, бывший председатель сельсовета. Про семью твою пару слов поведал. Сын-то под Смоленском погиб. Это я знаю. А Дочери? Две дочери у тебя. У них, наверное, свои дворы.

Марфа, которая скромненько замерла возле печки, тихо всхлипнула. Фадей тут же жестко цыкнул на нее, и та моментально замолчала.

— Говорю вам, товарищ капитан, нету у меня никого. Сын погиб, да. Средняя теперь — неизвестно, жива ли. Фрицы ее и внучку угнали. Они в селе жили, тут, неподалеку. Где управа наша была. Зять тоже на фронте погиб. Похоронку получили. А младшая…— Шаров качнул головой и упрямо повторил, — Нет ее.

— Как это нет? — Котов удивленно приподнял брови, будто совершенно не понимает, о чем идет речь.

— А вот так, — глухо, со злостью произнес дед Фадей. — Дура потому что. Выскочила замуж за гада одного. Тот громче всех советскую власть восхвалял, а сам по ночам мутные дела крутил. Вор он был, спекулянт обычный! Из тех гнид, что при любой власти урвать пытаются. Я ей накрепко запретил с ним якшаться. Так она из дома убёгла. Вот мы от нее и отказались.

Я стоял у двери, привалившись плечом к стене, внимательно наблюдал и за Фадеем, и за Марфой.

Петькин дед говорил абсолютно уверенно, спокойно. Руки лежали на столе неподвижно, пальцы не подрагивали. Взгляд тоже не бегал. Смотрел он прямо, открыто. Не похоже, что врет. Супруга его явно переживает, особенно теперь, когда со старшими детьми беда приключилась, но это скорее сожаление об утраченном, а не волнение из-за того, что может вскрыться ложь.

— Понятно, — Котов удрученно покачал головой, — Ну… тут дело семейное, лезть не будем. Мы тогда по хутору походим, все изучим, да с людьми поговорим насчет помощи. Потом к тебе вернемся. Нам бы заночевать. Обоз, думаю, к завтрашнему утру подойдет, смысла нет топать обратно. У вас тут и дождемся. Мы неудобств не принесем. В сарае заночуем. Если пустишь.

— Да ночуйте, чего уж там, — согласился Фадей. — Места жалко, что ль.

— Вот и ладненько! — Котов поднялся с лавки, направился к двери. На самом пороге обернулся, — И что ж, совсем не болит душа, как там младшая?

В его голосе звучали нотки настоящего любопытства, смешанные с чисто человеческим сочувствием. Никогда не догадался бы, что интересует Андрея Петровича только одно — готовы ли дед с бабкой принять внука? Если бы не знал наверняка природу интереса капитана.

— Говорят, всей семьей в Курске погибли, — ответил Шаров. Хотя я, если честно, думал, пошлет Котова куда подальше с такими вопросами, — Она, муж ейный и сын. Чего болеть-то? Для нас она померла раньше. Задолго до войны.

Капитан кивнул и молча вышел из дома. Мы с Карасем двинулись следом.

Пересекли двор, выскользнули за калитку, не торопясь двинулись вдоль улицы — якобы осматривать постройки уцелевших домов. Когда оказались на приличном расстоянии от дома Шаровых, Котов, наконец, сбросил маску добродушного снабженца.

Он остановился, вытащил папиросы, прикурил, закрывая огонек ладонью. Потом негромко спросил:

— Ну что думаете, товарищи оперуполномоченные? Если парень в курсе, как дед к его матери настроен, он может сюда и не пойти.

— Пойдет, — уверенно ответил я, — Это психология загнанного зверя. О родне он знает, как и о том, где они живут. Тем более, раз упоминал в разговоре с Настасьей. Петька явится не к деду с бабкой. Они ему и даром не нужны. Он придет к единственному месту, которое считает своим. Будет действовать ночью, залезет в погреб, наберет припасов. Любых, какие имеются. Деревня — это не город. Все равно какая-никакая еда найдется. В дом проберется тихо и для Фадея это крайне печально. Если что-то пойдет не так, а оно непременно пойдет, дед с характером, Петька их пристрелит без малейшего сожаления. У него на руках раненый Воронов. Ему нужны горячая вода, чистые тряпки, жратва. Пророка, скорее всего, оставит в сарае. Родственники для него — это просто склад с припасами и удобный географический ориентир.

Котов задумался, переваривая мои слова.

— А ведь ты чертовски прав, Соколов… — протянул Андрей Петрович. — Именно так эта шкура и поступит. Рискнет, деваться ему некуда. Значит, слушайте сюда… Мы сейчас ходим по хутору, расспрашиваем местных, втираемся в доверие. Заодно посмотрим, нет ли других подходящих мест, чтобы спрятаться. Ты, лейтенант, покрутись возле дома Шаровых. Если спросят, скажи… Скажи, что коней к Фадею поставим и начальство поселим. Вот и примеряешься, как лучше все обустроить. Сам изучи местность вокруг сарая, сам сарай. Где нам лучше засаду организовать.

На том и порешили. Котов с Карасем неторопливо двинулись к соседним избам — мелькать перед редкими местными жителями и отрабатывать легенду со снабжением, — я вернулся к жилищу Фадея. Принялся шаг за шагом обследовать территорию. Периодически занавеска на окне колыхалась, но никто на улицу не выходил и вопросов не задавал.

Двор бывшего председателя был спланирован грамотно. Высокий глухой забор из толстого горбыля надежно закрывал его от чужих глаз со стороны улицы. Сарай стоял по правую руку, а чуть левее, ближе к огороду, угадывался приземистый накат рубленого погреба. Настоящий подземный бункер, засыпанный сверху толстым слоем земли и поросший старой травой. На тяжелой дубовой двери имелся простецкий кованый засов, запертый на обычную деревянную вертушку. Заходите люди добрые, берите что хотите. То-то Петька обрадуется.

Задняя часть двора резко обрывалась, переходила в густые кусты бузины и малинника, за которыми чернел глубокий зев оврага.

Зашел внутрь сарая, огляделся. В полумраке виднелись пустые ясли для скотины, в углу громоздились какие-то старые тележные колеса и хомуты. Сама скотина отсутствовала. После фрицев еще не завели.

Под самой крышей — просторный деревянный настил сеновала. Наверх вела грубо сбитая деревянная лестница, приставленная к стене. С трудом передвинул лестницу, тяжеленная оказалась, зараза, потом, цепляясь здоровой рукой за перекладины, забрался наверх.

Сено здесь было старым, примятым, зато позиция оказалась королевской. Возле самого фронтона сарая, прямо под стрехой, в бревнах имелась узкая щель — технологическое окно для проветривания. Я аккуратно разгреб траву, устроился поудобнее на животе и прильнул к проему.

Весь задний двор, крышка погреба, калитка и кусты у обрыва оврага просматривались отсюда как на ладони. До погреба было метров пятнадцать — для ТТ дистанция плевая. Единственный минус — не видно крыльцо дома. Думаю, будет лучше, если кто-то из нас останется ночевать в сенях хаты. Например, Котов. Он же командир. Иначе не будет полного контроля над ситуацией.

— Отлично… — высказался я себе под нос и полез обратно вниз. Обживать лежку средь бела дня смысла нет, займемся ближе к вечеру.

Вышел со двора и направился на поиски товарищей.

Котов с Карасем обнаружились быстро. Они топтались возле относительно целого дома, изображали бурную деятельность. Капитан с умным видом обстукивал бревна сохранившейся пристройки, а Мишка то и дело заглядывал внутрь. Рядом с ними суетились две женщины. Одна — достаточно молодая. Она то и дело рвалась помочь старлею и все время как бы невзначай трогала его то за плечо, то за руку.

В итоге за пару часов мы обошли весь хутор, переговорили с каждым жителем. В принципе, спрятаться есть где. Но что-то мне подсказывает, все равно Петька в первую очередь пойдет к деду.

Часа через два неторопливо двинулись обратно. Возле крыльца нас уже ждала Марфа.

— Товарищи командиры! Идите в хату, картошка как раз поспела, обедать пора.

Никто скромничать и отказываться не стал. Наоборот, шустро рванули в дом, совершенно не стесняясь.