СМЕРШ - 1943. Книга пятая (СИ) - Ларин Павел - Страница 34

На столе виднелся большой чугунок с вареной в мундире картошкой. От нее шел такой сумасшедший аромат, что у меня моментально свело желудок. Рядом на кружевной салфетке стояла глиняная плошка с крупной серой солью и глубокая тарелка с квашеной капустой, густо политой пахучим подсолнечным маслом. Никаких разносолов, но по фронтовым меркам — пир горой.

— Садитесь, хлопцы, кушайте, — сделала приглашающий жест супруга Фадея.

Обед прошел в молчании. Мы с Карасем и капитаном лупили картошку, макая ее в соль и заедая хрустящей капустой. Нам вообще было не до разговоров. Военный человек на передовой быстро учится есть молча и эффективно — неизвестно, когда в следующий раз доведется пожевать горячего.

Фадей к еде почти не прикоснулся. Он неподвижно смотрел в окно, на серое небо. В его глазах читалась глухая тоска. Мне показалось, несмотря на свои принципы, Шаров молча оплакивал потерянную семью, даже не подозревая, что его внук жив и какой мразью он стал.

Закончили с едой. Котов поблагодарил хозяйку, поднялся и повернулся к Фадею:

— Спасибо за хлеб-соль. Мы тогда в сарай переместимся, место внутри расчистим, чтобы время не терять. Потом, может, передохнем часок.

— Ступайте, конечно, — кивнул Петькин дед, не отрывая взгляда от окна.

Едва вышли во двор, капитан обернулся к Карасеву:

— Так, Миша. Твоя задача — скрытно облазить овраг. Проверь все подходы со стороны леса, найди слепые зоны и высмотри, где удобнее всего посадить комендантских. Давай, одна нога здесь, другая там.

Старлей коротко кивнул и двинул к задней части двора. Котов посмотрел на сарай:

— А мы с тобой, Соколов, обживем этот теремок

Котов быстро осмотрел сарай. Прошелся из угла в угол, меряя его шагами. Несколько раз довольно хмыкнул. Видимо, счел это место подходящим для наших целей.

— Андрей Петрович, — я указал здоровой рукой наверх, — Лежка там отличная. Под самой стрехой имеется слуховое окно. Сектор обстрела перекрывает практически весь двор. Вне зоны доступа только вход в дом.

Капитан задрал голову, задумчиво посмотрел на сеновал.

— Сверху позиция хорошая. Согласен, — вынес он вердикт, — Но один должен остаться внизу. Воронов, гнида, уже обвел нас вокруг пальца. Второго раза быть не должно. Тем более, сейчас он с помощником. И помощник у него — такая же вёрткая сволочь.

Андрей Петрович открыл дверь, посмотрел во двор. Затем обошел остатки старой, рассохшейся телеги, приник к щели между досками стены.

— Да, ни сверху, ни от двери вход в дом не видно, — констатировал он. — Погреб, подходы из леса и задняя часть двора будут под контролем. А вот хата — нет. И калитка. Представь, если Петька пойдет не со стороны оврага. Решит заявиться с улицы. Мы этот маневр банально прозеваем.

Котов нахмурился. Сдвинул фуражку на затылок.

— Значит так, лейтенант… Ты со своим плечом лезешь на сеновал. Будешь прикрывать с высоты. Стрелять только в крайнем случае, если ситуация выйдет из-под контроля. По ногам. Не дай бог убьешь кого-то из них. Нам оба эти фрукта нужны живыми. Особенно Пророк. Сам понимаешь. Если мы его привезем в Свободу в виде трупа, хана всем. Ну как всем…— Капитан усмехнулся, — Мне, тебе и Карасеву.

Андрей Петрович снова припал к щели, рассматривая дом Фадея. Попутно продолжал разговаривать со мной.

— Я пойду к хозяевам. Наплету что-нибудь, попрошусь ночевать в сенях. Карась останется здесь, внизу.

Он обернулся, кивнул на рухлядь, лежавшую в углу.

— Вон там заляжет. Отличная позиция. Если Петька потащит Воронова сюда, они его не увидят. Ну а тебя и подавно.

Капитана перебил скрип открывающейся двери. В сарай проскользнул Мишка.

— Андрей Петрович, докладываю, — сходу заговорил старлей. — Овраг полностью заросший, сплошные куты и трава по пояс. Но есть две старые тропы. Обе ведут к дому. Одна прямиком к погребу. Вторая делает крюк через соседскую заброшенную хату. Думаю, по первой пойдет.

Котов удовлетворенно кивнул, потер подбородок.

— Отлично. Теперь хватай ноги в руки и дуй к выезду из хутора, где мы парней оставили. Проводи их огородами, чтобы ни одна живая душа не заметила. Еще раз внимательно изучите весь овраг. Теперь в шесть глаз. Потом пусть распределятся по местам, чтобы обе тропы взять под контроль. Поясни им задачу. Они только смотрят и ждут. Появятся наши беглецы, пусть дадут им пройти спокойно мимо. А потом тыл заблокируют. И вот что…Нужен сигнал…

Капитан подумал немного, а потом вдруг резко издал короткий, низкий звук, до одури похожий на уханье филина. Прямо один в один.

— Вот такой пусть будет. Как только заметят движение — сразу предупреждают нас. Если Петька идет сам — один раз. Если с Вороновым — два раза. Все, пошел! Закончишь в овраге, бегом сюда.

— Понял, товарищ капитан.

Карась уже развернулся, чтобы выйти на улицу, но в последний момент вдруг крутанулся на месте, хитро прищурился и сунул руку в глубокий карман галифе.

— Я тут парням гостинец прихватил. Пожуют, чтобы веселее было.

Он вытащил четыре крупные, сваренные в мундире картофелины.

Котов удивленно крякнул.

— Когда успел? Мы же за столом сидели друг у друга на виду.

— Опыт, Андрей Петрович, — скромно потупился Мишка, расплываясь в довольной улыбке. — Руки-то помнят.

Капитан только головой покачал.

— Дуй давай, фокусник. Главное, чтобы твои руки в других местах такие фокусы не проворачивали.

Выпроводив старлея, Котов направился к дому — договариваться с хозяином о ночлеге в сенях.

Я тоже решил не тратить времени даром. Полез наверх. Подъем вышел тяжеленьким. Пантопон начинал неумолимо сдавать позиции. Пленка онемения лопнула, пропуская под повязку горячие иголки. Пока забрался, проклял все на свете.

Упал на пахнущее полынью сено, прикрыл глаза, пытаясь не сосредотачиваться на боли, которая снова растеклась от плеча по всему телу.

Сквозь ткань гимнастерки нащупал в кармане "«американскую дрянь». Искушение вхреначить сильное заморское лекарство было очень велико. Тут же одернул сам себя. Нельзя, Волков! Терпи пока что. Тимошин предупреждал про туман и заторможенность. А мне сейчас нужна ясность в башке.

Это Котов думает, что я буду спокойненько лежать на сеновале и страховать их. Хрен там. Сегодня у меня есть реальный шанс замочить шизика. Он просто так не сдастся, сто процентов. По-любому завяжется бой. Гасить Крестовского надо в суматохе и кутерьме. Потом, конечно, один черт стружку с меня снимут, но это потом. К тому же, не факт что я вообще станусь жив после того, как сдохнет Крестовский. Он мог говорить правду насчет этой чертовой квантовой запутанности.

Подполз к фронтону, прильнул к окошку. Обзор действительно шикарный. В принципе, могу «снять» шизика, как только он появится во дворе. Другой вопрос — это прямая дорога к трибуналу. Тут уж никак не отмажешься. Даже распоследний идиот догадается, что я убил Воронова целенаправленно. А Котов и Назаров точно на идиотов не похожи.

Нет… Надо навязать бой, но сразу. Когда Пророк окажется в тисках. Сзади — комендантские, впереди — мы. Если начнется кутерьма, там уже хоть какое-то оправдание будет. Стрелял, чтобы не дать уйти, например.

Потянулось ожидание. Небо окончательно закрыли черные тучи.

Издалека все чаще доносились раскатистые взрывы с передовой. Артиллерия продолжала монотонную работу. Иногда долбила так сильно, что я чувствовал, как вздрагивают перекрытия подо мной.

Боль в плече усиливалась. Левую руку словно постепенно заливали кипящим свинцом.

Где-то через полтора часа скрипнула дверь. Карась вернулся.

Старлей подошел к лестнице, задрал голову.

— Соколов. Ты там живой?

— Не дождешься, — отозвался я сверху. — Как обстановка?

— Порядок. Комендантских распределил по оврагу. Андрей Петрович в сенях обосновался, — Карасев хохтнул и добавил, — Свалил все на тебя. Сказал, ты так храпишь, спасу нет. А ему бы не мешало выспаться. Погода портится. Вот, что хреново. Того и гляди ливень хлынет. Ладно. Ты там не спи, лейтенант.