Миротворец - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 17

Мы стоим на краю скального обрыва, над пропастью, на дне которой клубится утренний туман. Вдали, сквозь дымку, проступают острые пики гор и городские постройки. Ветер доносит солоноватый привкус моря. Идеальное место для начала нового этапа в жизни.

Тем временем Пастырь Хойт, привыкший к тому, что в его маленьком приходе именно он всегда был главным на всех обрядах, выступает вперёд. Его лысая макушка блестит на солнце.

– Послушайте, мэм, я очень уважаю вашу расу и всё такое, – твёрдо начинает он, хмуря кустистые брови. – Но на Земле браки всегда заключались через церковь. И я, как служитель Господа, обязан…

– Ваша помощь здесь не требуется, – прерывает его ВечноЦвет своим переливчатым голосом.

Она возвышается над падре, хотя фактически ниже его ростом. Авторитет и сила исходят от неё почти осязаемыми волнами.

– На моей памяти сотни рас и миров соединялись священными узами. У каждого народа свои традиции. Здесь и сейчас именно мне предначертано скрепить эти души в вечном союзе.

Кёртис на секунду теряется, но быстро берёт себя в руки.

– Но… но в данном случае хотя бы один из супругов человек! – не сдаётся он, потрясая священной книгой. – И как человек он имеет право…

Ультхак приближается к нему почти вплотную. Мне на мгновение кажется, что её глаза вспыхивают потусторонним светом.

– Вы ошибаетесь, – шелестит она, и в этом шелесте слышится скрип вековых деревьев и шорох времени. – Егерь давно перерос свою человеческую природу. Теперь он – часть иного мироздания. Как и все мы здесь. Поэтому отступите и позвольте мне исполнить то, что предначертано.

На последних словах голос ВечноЦвет крепнет и набирает силу, словно гулкий колокол. Нахмурившись, священник невольно отшатывается и умолкает.

– Не бойтесь, падре, – с теплом киваю ему. – Ваш начальник всё видит. Уверен, даже просто ваше присутствие мне тоже зачтётся.

Воспользовавшись замешательством Пастыря, ВечноЦвет берёт нас с Драганой за руки и подводит к алтарю. Больше никто не решается ей перечить.

Через минуту она произносит слова на языке дрокков – чужом, гортанном, полном странных хриплых звуков, но при этом удивительно мелодичном. Каждый слог наполнен скрытой силой.

Она говорит о переплетении двух жизненных путей, о том, как наши судьбы отныне станут единым потоком в реке времени. Призыв к силам прошлого и будущего стать свидетелями нашего союза.

Ультхак совершает жесты руками, словно ткёт невидимое полотно вокруг нас с Драганой. В какой-то момент даже её облик начинает размываться и струиться, преображаясь в нечто древнее, потустороннее.

Краем глаза я вижу, как дроккальфар потрясённо распахивает глаза. Ну да, наверняка, не ожидала, что чужак сможет в точности повторить все тонкости древнего свадебного ритуала её народа. Но меня это не удивляет. Для существа, которое видит и прошлое, и будущее, воспроизвести даже самый сложный ритуал не составит труда.

После подготовительной части следует «Смешение крови» – центральный момент церемонии. Каждый из нас достаёт личный клинок. У меня это Последний Вдох – нож, с которым я не расстаюсь нигде. У Драганы – узкий стилет из чёрного металла с фамильным гербом. Мы взрезаем себе ладони лезвиями. Кровь орошает траву у наших ног.

ВечноЦвет одним движением руки воспламеняет жаровню на алтаре из белого камня. В пламя мы должны капнуть своей кровью и произнести клятвы.

Я набираю в грудь воздуха и, глядя прямо в глаза любимой, начинаю:

– Драгана… Ты знаешь меня. Я не мастак красиво говорить. Просто запомни, что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Твои враги – мои враги. Твоя боль – моя боль. Я буду любить тебя, пока не погаснут звёзды. Я – твой, а ты – моя. В любых мирах, наперекор всему. В этой жизни и в следующей. Отныне и навсегда.

С этими словами я сжимаю окровавленный кулак над язычками пламени. Капли алой жидкости шипят, соприкасаясь с огнём. Девушка заворожённо смотрит на это, а потом поднимает взгляд на меня. В её серых, как штормовое небо, глазах я вижу безграничную любовь. Некоторое время она молчит, собираясь с мыслями, а затем делает глубокий вдох и произносит негромко, но твёрдо:

– Егерь, с тобой я впервые почувствовала себя в безопасности… Ты стал для меня Домом, куда я всегда могу вернуться. Ты – моя судьба. Без тебя меня нет. Перед ликом Двуединой я признаю тебя своей парой. Моё сердце, моя жизнь и моё оружие отныне принадлежат тебе. Клянусь сражаться плечом к плечу и любить тебя, пока бьются наши сердца. Отныне и навсегда.

Она повторяет мой жест, стряхивая капли крови в пламя. ВечноЦвет удовлетворённо кивает, видя, как огонь на мгновение вспыхивает ослепительно белым, а потом возвращается к прежнему виду. Она связывает наши порезанные ладони единой лентой цвета индиго, навсегда соединяя наши жизни.

Где-то на заднем плане раздаются аплодисменты и радостные возгласы наших друзей. Эрис и мать Шелли утирают слёзы, не стесняясь своих эмоций. Мэтт что-то шепчет на ухо Принцессе Единорогов, отчего та хихикает.

Звучат последние торжественные слова ритуала, и всё заканчивается. Лишь Вр'кса негромко шелестит:

– Мы побеседуем позже, а сейчас наслаждайся праздником, Егерь.

Все мы перемещаемся в цитадель на свадебный пир. За дверьми особняка уже накрыты длинные столы, ломящиеся от экзотических блюд. Повсюду развешены гирлянды цветов, в воздухе витают ароматы пряностей и жареного мяса.

Ракета сперва вызывает переполох среди слуг. Инициированные звери довольны редки в Сопряжении. Его принимают за боевого фамильяра Принцессы Единорогов. Когда выясняется, что это давний соратник самого виновника торжества, отношение тут же меняется на уважительно-опасливое. Особенно когда Мишель со смехом рассказывает, как Пушистик однажды отогнал Нову.

Стоит Деворе заметить какую-нибудь интересную деталь интерьера или элемент декора, как она тут же принимается засыпать окружающих дрокков вопросами. Те, польщённые её интересом, охотно рассказывают о быте, культуре и обычаях своего народа. Бекка внимательно слушает, делая пометки в своём Трансивере.

Чуть позже Шерхан, уже успев заложить за воротник несколько кубков, затягивает застольную песню на урду. Раскатистые гортанные звуки, мало похожие на музыку, почти физически сотрясают стены цитадели. Дрокки застывают с выражением шока и растерянности на лицах. Зато мои товарищи одобрительно кричат и аплодируют.

– Ещё! На бис! – орёт Гидеон, размахивая недоеденным мясным рёбрышком.

Вот умеет пацан создать нужную атмосферу, ничего не скажешь.

Драгана придвигается ко мне поближе и, обводя взглядом разномастную компанию за столом, негромко произносит:

– Знаешь, я рада, что твои друзья всё-таки прибыли. Теперь мы здесь не одни. Давненько эти своды не слышали столько смеха и шуток.

В её голосе слышится лёгкая нотка грусти. Я знаю, о чём она думает.

Желая отвлечь Драгану от тяжёлых мыслей, притягиваю её к себе за талию и шепчу прямо в острое ушко, скрытое в волосах:

– А помнишь нашу первую встречу? Это было в Фритауне, посреди руин и хаоса. Но даже тогда я не мог оторвать от тебя глаз. Ты сразила меня наповал, хотя мы были по разные стороны баррикад.

Ушастая мечтательно улыбается, погружаясь в воспоминания. Но потом её лицо немного мрачнеет.

– Когда тот Нова из кселари готовился добить меня, я думала – вот и всё. Обидно умирать так глупо, не от руки достойного врага, а от серпа какого-то ублюдка. Но ты появился в самый последний момент и спас меня. Отвёл смертельный удар. В ту секунду я осознала, что люблю тебя. По-настоящему люблю. Ведь ты – единственный, на кого всегда можно опереться. Кто видит меня настоящую и не отводит взгляда. Благодаря тебе даже в самой безнадёжной ситуации у меня теплится надежда.

Тон девушки становится тише, она прижимается ко мне, пряча лицо на груди.

– Твоя любовь и вера в меня дали мне силы восстать против воли матери. Сразиться с ней за свою жизнь и свободу. И одержать верх, разорвав этот порочный круг ненависти, который передавался в нашем роду из поколения в поколение.