Жизнь в моей голове: 31 реальная история из жизни популярных авторов - Беркхарт Джессика - Страница 31

Когда я училась на втором курсе в колледже, у моего отца случился инфаркт, мой первый серьезный бойфренд порвал со мной, а лучшая подруга предала меня и настроила всех моих друзей против меня. На севере штата Нью-Йорк стояла ужасная зима с большими сугробами, и я была совершенно отрезана от друзей и семьи. Я поделилась своим отчаянием с коллегой, которая также была социальным работником, и из-за того, что я сделала это слишком драматично, меня заставили ходить на сеансы психотерапии к психологу. Они боялись, что я сделаю с собой что-то радикальное. Что-то такое, что останется темным пятном на красочном проспекте колледжа. Депрессия считалась чем-то, чему надо было противостоять решительно, выдернуть ее с корнем.

Мой единственный визит к психологу завершился угрозой позвонить родителям, если я не извещу их обо всем сама. Мне было сказано, что студента можно выгнать из колледжа, если у него или у нее появляются мысли о самоубийстве. (У меня их не было.) И что как член студенческого совета, я стану для всех плохим примером. (Я не была.) Мой папа только-только поправился после инфаркта, а я в детстве болела раком. И последнее, что могло прийти мне в голову, так это решение покончить с собственной жизнью. Конечно, я вредила себе слишком большим количеством выкуриваемых сигарет, и бессонными ночами, и постоянным накручиванием уровня своей тревоги, но была рада жить, несмотря на то, что моя жизнь была ужасной во всех мыслимых отношениях. И потому я сказала психологу, что признаюсь родителям. (Я не сделала этого.)

Депрессия в девяностых была чем-то непонятным начальству колледжа, тем, кто вырос в полных свободной любви и яркой одежды семидесятых или элегантных рейгановских восьмидесятых. Мы же принадлежали к эпохе гранжа и слушали Nirvana. Пропитанные виски вопли Pearl Jam и Soundgarden, доносившиеся из CD-плеера, идеально сопрягались с моей апатией и беспокойством. Почему я вместе с ровесниками не наслаждалась солнцем на главной площади университета? Разве я не знала, что это были лучшие дни в моей жизни? Что со мной было не так? Почему я не могла радоваться?

И я боролась со всем этим в одиночку, прятала как маленький, грязный секрет, и оттого страдало все: мои отметки, мое здоровье, моя общественная жизнь, моя самооценка. Я скрывала это от моей семьи, потому что после папиного инфаркта не хотела быть обузой для родителей в большей степени, чем уже была. Мое обучение в колледже стоило почти сто тысяч долларов и я (ошибочно) считала, что это плохо сказывается на здоровье отца.

Так что мне было непозволительно иметь депрессию. А она не только делала меня чужой в школе, но у меня не было для нее достаточных оснований. (По крайней мере, я все время твердила себе об этом.) Я была удачлива! Получила хорошее образование в прекрасной школе. Передо мной предстала вся моя жизнь! В детстве я победила рак. Я была воином! Но я проходила через серию меняющих мою жизнь ситуаций и все еще была подростком. Меня не лечили, я была отчуждена от людей, и мои чувства были незрелыми, вытащенными на свет божий, чтобы все могли их видеть.

Сейчас, двадцать лет спустя, все изменилось. Интернет связал мир воедино, а телевизионные реалити-шоу пролили свет на все грязные секретики, которые мы считали исключительно своими. Теперь психическая болезнь вроде депрессии не является чем-то, чего нужно стыдиться или прятать от мира, — она никогда не была чем-то таким. В наши дни придется очень постараться, чтобы найти человека, не имеющего какого-либо психического расстройства, будь то тревожные атаки, посттравматическое стрессовое расстройство, обсессивно-компульсивное состояние, биполярное расстройство или просто легкая форма депрессии. А когда депрессия вкатилась в мою жизнь, словно большой булыжник, я была не готова к ней. Я прятала ее. Игнорировала. Задвинула в угол и набросала сверху одежду. Я притворялась, что ее не существует. Пыталась справиться с ней только теми инструментами, что были в моем распоряжении — такими же неэффективными как пилочка для ногтей, хотя мне требовался отбойный молоток.

Но с того времени я поняла, что депрессия может наброситься на тебя в любое время. Она может взяться неизвестно откуда, как сильнейший ливень с градом посреди прекрасного летнего дня. Я научилась контролировать ее с помощью лекарств, йоги и медитации, физических упражнений и действительно полезных разговоров с людьми, которые любят меня. Но даже при том, что у меня в запасе столько средств против нее, ничто не может заставить ее опустить свою уродливую голову. Она выпрыгивает, как черт из табакерки, когда я должна быть особенно счастливой — во время отпуска на Гавайях, подписания контракта на книгу, когда мы веселимся вечером на природе с семьей и друзьями. Этот привычный мешок камней оказывается на пороге без всякого предупреждения, незваный и нежеланный.

Но сейчас в моем арсенале достаточно инструментов, равно как и инструкций о том, как вести себя в случаях рецидивов. Вы никогда не избавитесь от депрессии, как и от тех старых друзей, о которых вам хочется навсегда забыть, но они заскакивают к вам, крича «Привет!», чтобы напомнить о тех временах, когда вы так плохо контролировали себя. Напомнить о давлении, напряжении, мучивших вас. Но вы учитесь держать себя в руках, принимать ее такой, какая она есть, и не позволять ей портить вам настроение. Показывать ей, что у нее нет власти над вами.

Уже нет.

В вашей жизни всегда будут солнечные беззаботные дни, когда в мире все хорошо, и неизбежно будут дни плохие. И здесь главное, как вы станете относиться к ним. Жизнь с депрессией может ощущаться как испытание: вы несете большой камень, который, казалось бы, невозможно стронуть с места. Но без огромного давления и нескольких вулканических извержений жизнь никогда не заиграет новыми красками, превратившись в твердый и прекрасный бриллиант.

Ожидая своего рейса в аэропорту, я люблю читать об авиакатастрофах. Сижу в фудкорте и читаю о черных ящиках, и неисправных двигателях, и горах, возникающих из ниоткуда. По какой-то причине это успокаивает меня. Мне хочется знать, что может случиться в худшем случае. Когда я поднимаюсь на борт самолета, то всех спрашивают, может, кому-то не комфортно сидеть в ряду рядом с аварийным выходом, а я думаю о том, как офигенно было бы сидеть рядом с этой дверью, если что. В повседневной жизни мне не все удается — я плачу, когда надо мыть посуду, оттягиваю вынос мусора и никогда не выхожу из дома вовремя, но в авиакатастрофе мне не будет равных. Это преимущество постоянно выкрученных на максимум тревоги и паранойи. Я привыкла к тому, что чувствую, будто разбиваюсь.

Я прочитала все статьи Википедии про серийных убийц и все статьи на Snopes.com о дурацких несчастных случаях. Я знаю обо всех, кто погиб в парках развлечений. Я знаю, кто был первым человеком, погибшим на эскалаторе. Знаю симптомы болезней, о которых вы никогда не слышали. Захожу на форумы о том, как ухаживать за котятами, и читаю только те сюжеты, в начале которых вас предупреждают, что в конце кот умрет.

Я люблю кровавые и печальные фанфики. Я готова читать о причинении себе физического вреда и о расстройствах питания, с этими проблемами я имела дело в прошлом и о каждом из них написала книгу. Дайте мне все самое ужасающее, трагичное, самое безысходное; я ничего такого не боюсь. Не то чтобы я хотела, чтобы все это случилось, но дело в том, читаю я об этом или нет, эти вещи действительно происходят. По этой самой причине я не понимаю писателей, которые не читают отчетов о роялти, или людей, которые боятся открывать ведомости с оценками. Знакомы вы с такой информацией или нет, это не значит, что ее не существует. Разве вы не будете чувствовать себя лучше, если узнаете что-нибудь новенькое?

Итак, я читаю обо всем и готова писать о чем угодно.

Но тут есть одно исключение. Я не читаю о биполярных расстройствах и пишу о них в первый раз.

Я активно избегаю этой темы. И не важно, кто о них пишет. Мой господь и спаситель Э. Локхарт может сделать главным героем человека с биполярным расстройством, и я не стану это читать. Мне все равно, страдает ли сама писательница от такого расстройства или же кто-то из членов ее семьи. Проблема заключается не в том, что получится нереалистично, поскольку, когда речь заходит о психических болезнях, деления на «реалистично» и «нереалистично» не существует. Если у тебя нет какого-либо их симптома, у кого-то с таким же диагнозом он есть. И ни одно руководство по диагностике болезней никогда не будет содержать точного описания того, как выглядит твой личный таракан в голове, как он шебуршится, как вгрызается в мозг, когда ты пытаешься спать.