Порочный круг. (Не)беги от меня (СИ) - Прим Юлия - Страница 12

Прямые тёмные волосы покрыты прозрачной белой вуалью. Длинная шея, красивые плечи — открыты. От груди и до талии ребра стягивает белый корсет. Далее начинается пышная юбка... Так, резко начинается, что машинально заканчиваются, оголяя на бедре кружевную повязку и длинные, стройные ноги.

В руках у Тихони зажат белый букет, а голени заканчиваются белыми спортивными носками и знакомыми кедами.

Улыбаюсь, созерцая всё разом, а она пожимает плечами и выпаливает растерянно:

— Вадим, кажется, я забыла заказать туфли...

— На твой ответ это повлияет? — продолжаю улыбаться, совершая шаги навстречу.

Отчаянно крутит головой, опровергая мои сомнения.

— Тогда начинаем, только более кратко, — обращаюсь к поднявшейся регистратору. — Время, Лерочка…

И блондинка начинает свою строгую речь, цитируя привычный регламент.

—...я обещаю, стать для тебя, Тихоня, самым любящим мужем, — озвучиваю, вместо банального «да» на которое только и осталось дозволенного нам времени. Держу её дрожащую ладонь в своих; смотрю в трепещущие глаза, переполненные слезами. — Я обещаю беречь твоё спокойствие и ежедневно окружать тебя лаской и нежностью, которой ты так достойна. Я обещаю стать твоей крепостью и защитить от всех нападок извне, как тебя, так и всё новое поколение, когда ты решишься подарить мне наследников. И обещаю не забывать и не принижать значения того, чем ты пожертвовала ради нашего совместного будущего.

— А я обещаю любить тебя ещё сильнее, Вадим, — выводит она, ощутимо стуча зубами. — Я обещаю быть рядом. Всегда. И обещаю не обещать того, что не выполню, а говорить только правду...!

— Я могу продолжить? — для вида откашливается блондинка по ту сторону стола, призывая нас обоих к вниманию. — Замечательно! Объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами, подпишите здесь, — торкает пальцем, — И здесь, а уж после можете поздравить друг друга первым супружеским поцелуем!

Подаю ручку в дрожащие тонкие пальцы, позволяя ей сделать этот шаг первой. Кивает. Сжимает в руке холодный металлический корпус, присаживается и ставит в нужныз местах короткие подписи.

Помогаю подняться, не отрывая от неё восхищённого взгляда. Забираю ручку, а левой скрепляю пальцы. И только так, нагибаюсь для росписи, фиксируя на строке рядом с её свои высокие и размашистые.

— Кольца! — морально пинает нас регистратор.

Забираю с небольшого подноса то, что поменьше и плавно фиксирую на безымянном пальце литое перед тем, что отделано чистейшим камнем.

Замираю, когда тонкие женские пальцы двумя руками, чтобы не уронить золотой ободок, крепко вцепляются в моё кольцо. Протягиваю руку, и она, не дыша, скользит металлом по фаланге безымянного пальца, доводя кольцо до самого основания.

Глубоко вдыхает, часто хлопая глазками. Смотрит на свою руку, на мою, вновь в глаза.

— В-с-ё...? — выпускает изо рта едва не по буквам.

— Всё, Тихоня, — прижимаю к своему сердцу, приподнимая свободной рукой прозрачную фату. — Теперь ты официально моя, — целую все участки кожи, которые попадаются на пути к дрожащим губам. — Теперь ты Громова, а не Тихвинская..., — шепчу, проваливаясь в эту знаковую фразу морально. Вторгаюсь в её податливый рот языком, клеймлю новым статусом.

— Вас сфотографировать?! — отвлекает беспрекословным тоном от поцелуя сотрудница ЗАГСа. — Я, конечно, всё понимаю, Вадим Сергеевич, но сами говорите, время!

— Спасибо за всё, — киваю, не разлепляя объятий с избранницей. — Мы сами.

— Свидетельство и паспорта, — тянет девушка ко мне руку искривлённой улыбкой.

— Видео снимать будешь? — тихо уточняю у той, что сейчас куда важнее всего бардака в этом мире.

— Нет, — мотает фатой на своей голове. — Скажем всем лично.

— Тогда..., — передаю в женские руки документы и подхватываю на руки исходящую смехом.

Платье топорщится, открывая бельё, которое она не забыла купить в отличие от туфель. Прикрываю женскую наготу широко расправленной пятернёй, как могу, слыша извинительный смешок возле уха:

— Прости, я упустила из вида эту традицию при выборе длины платья...

— К сожалению, Лерочка, я не дам тебе возможности в следующий раз это исправить, — заверяю серьёзно.

— А мне и не надо, — тормошит она в воздухе ногами, задирая из-под руки ткань своего короткого платья. — Пусть тебе все завидуют, Громов, — обнимает, смеясь, и утыкается в шею влажными поцелуями, пока я пытаюсь пробраться с ней к выходу, сквозь заходящих гостей на следующую регистрацию.

— Пусть завидуют, — подтверждаю смешком. — Я тебя люблю, Лер. И тебе действительно идёт это всё. И кеды. И платье.

— И ты, — фыркает звучно, сквозь нарастающий гул.

— И я. Без сомнения. Осталось только убедить в этом твоих родителей.

Люди забывают, что человек также может начать жизнь с счастья© Зигмунд Фрейд

— Лера-

— Долго ещё? — дёргаю нервно, кажется второй раз за истёкшие полчаса.

Вадим улыбается одними уголками и плавно сжимает моё бедро, на котором всё это время лежит его крепкая мужская рука. Лежит и демонстрирует мне литое кольцо, принадлежность, в которую так сложно поверить. Накрываю его ладонь своей. Отдаю всё своё тепло и периодически ощущаю, как под его пальцами тлеет и пылает всё моё тело.

— Долго, да? — повторяю, вглядываясь в окно.

За ним мелькает одинаковый пейзаж: трасса, деревья, столбы, поток встречных и попутных машин, заправки.

— Четыре часа, — поясняет мне Громов. Весь путь укладывается в шесть. Значит, треть всё же проехали. — Хочешь остановиться, перекусить, отдохнуть? — встревает нотками сопереживания.

— Хочу. Тебя, — хмурю лоб и кусаю губы, считывая в отражении зеркала его взгляд, наполненный тёплой, довольной улыбкой. — С каждым километром паника прошибает всё глубже, — выдыхаю, даже не пытаясь смеяться над своей впечатлительностью.

Я так и не ответила никому на входящие звонки... До сих пор. Лишь отписалась маме, что приеду сегодня. Поезд вечером, автобус днём. Ограничилась ответом, что выберу то, куда будут билеты. Судя по тому, с какой скоростью привык ездить Вадим, родительский порог мы переступим до момента отправления состава с вокзала.

Леська, Тёма, ещё пара каких-то левых номеров... Экс-жениху отправила самое короткое сообщение: «Приезжаю сегодня. Решилась». — Далее телефон перешёл в режим «даже не смотреть-не брать в руки-не трогать».

Я не стала заходить на собственную страничку в соцсетях, чтобы не отметить под аватаркой дату нового визита. Не стала выкладывать фото из ЗАГСа, хотя десяток селфи в стенах Дворца Бракосочетаний,(поддавшись эйфории и приступу нежности, с поцелуями и без), я с Громовым всё же заделала.

Но сейчас эти эмоции уже отпустили. Они не угасли, нет. Внутри пылает яркое пламя. Мощное, необузданное, ранее неизведанное. Но по сравнению с первыми секундами, ошпарившими нутро — эти ощущения стали иными. Всё ещё неосознанными, но уже более взвешенными. И меня нехило напрягает тот факт, что счастливейший день в моей жизни может стать днём моего морального краха и всеобщего отчуждения!

С одной стороны: нахера оно вообще надо, это дружеское «признание» в глаза, когда за спиной вполне ожидаемо могут поливать меня грязью? С другой: папа и мама свой выбор в жизни уже сделали, правда? И ведь тоже не факт, что их родители изначально оценили его по достоинству и безропотно приняли?!

— Остановимся, м? — крепче прижимаю его ладонь к своему бедру, используя близость, как единственно действующий якорь. — Кемпинг, съезд...? — перебираю вслух бегло, попутно осматриваясь.

— Я помну твоё платье, Тихоня, — игриво отзывается Громов, бросая на меня снисходительный взгляд.

— Это платье создано для того, чтобы его мять, — поясняю заговорщическим шёпотом, будто кто-то нас может подслушать. Вадим мягко качает головой, но подыгрывает подобной же громкостью.

— А как же первая брачная ночь и то прозрачное бельё, Лерочка?