Порочный круг. (Не)беги от меня (СИ) - Прим Юлия - Страница 16

Громкий смех, шум мотора, родная быстрая речь среди местных, что общаются даже на неродном английском более тихо и мелодично. Бурное обсуждение и выплеск эмоций в разнополой парочке, где две зрелых личности вечно спорят между собой и никак не могут в чём-то сойтись, найти компромисс, пойти на уступки, сдержать или контролировать взрыв обуреваемых эмоций, договориться.

Гулко выдыхаю на очередное быстрое метание из стороны в сторону. Мельтешение, напрягает взгляд и не позволяет поймать фокус на безмятежной райской картинке: а перед глазами по прямой чистое небо, зелень, лазурное море...

Концентрацие мешает быстрая эмоциональная речь и высокие голоса, превышающие максимальные децибелы…

— Влад, ну, пожалуйста, тише, — устало твержу, поглаживая живот, что тут же идёт ходуном от громкого знакомого окрика, смеха и шума.

Пять месяцев. Формально чуть больше. А этот ураган внутри меня, как и те, что творятся вокруг, уже не даёт мне ни отдыха, ни покоя. Изматывает и днём, и ночью. Испытывает на прочность. И затихает лишь под теплом крепких мужских пальцев, ладоней, нежно поглаживающих или держащих в своих мои вновь округлившиеся изгибы.

Лишь эти руки до сих пор неизменно расслабляют во мне каждый зажатый мускул и уверяют без слов в единственно важном для нас: всё получится, надо только...

— Вновь не даёт покоя? — мягко уточняет Вадим, нависая надо мной сверху.

Я сижу. Задираю брови ко лбу и дую губы, качая головой из стороны в сторону.

— Слушается только тебя. Как и все остальные, — предъявляю мужу. — На мои призывы не реагирует.

— Правильно, Тихоня, — прищипывает он своим ртом мои обижено выпирающие губы. — Хорошие девочки должны меня слушаться, да?

Закатываю глаза, припоминая вслух дочь. Его. Нашу. Обеих, включаю ту, что уже приобрела столь вредный характер, ещё не родившись.

На автомате прикрикиваю, прослеживая боковым взглядом движение:

— Виктория Вадимовна, пожалуйста, держись центра и не подходи к краю!

Громов смеётся и чмокает меня в щёку, сопровождая нежное движение пальцев по животу быстрой присказкой:

— Кажется, мне пора слегка разорваться между вами, да, маленькая?

— Угу, — хнычу морально, пытаясь усесться удобнее. Не выходит. Как ни крути. То поза не та, то подушка под пятой точкой слишком мягкая, то сидение без неё слишком твёрдое. То вообще…

Бросаю попытки. Осматриваюсь вокруг: достаточно жарко, влажно, при этом от вентиляции порядком свежо; за бортом крытой лодки каменистый берег, оазисы зелени среди песка; голубое небо, яркое солнце, чистейшая вода.

Отпуск.

Долгожданный. Счастливый. Совпадающий по времени с одним из самых значимых в нашей жизни событий.

Повод для улыбок, памятных зарубок, выставления новых внутренних рамок. И... окончание временно́го отрезка, выданного мне когда-то Вадимом и мамой. Десять лет, которыми меня будто бы попрекали — позади.

Десять лет. Со дня нашей скоропостижной и импульсивной свадьбы.

Двое детей. На сегодняшний день. Фактически трое. Уже. Почти. Забронированный отель на закрытом, не столь туристическом острове. Две недели антистресса и уединения с само́й собой, с семьёй — против ближайших месяцев до родов, когда все, (включая маму и сверх разбирающуюся в материнстве, совсем недавно вышедшую замуж и родившую первенца, Леську), знают лучше тебя, что нужно делать и как себя надо вести на большом сроке и с новорожденным ребёнком.

А тем временем на часах почти полдень. Впереди ещё пять минут до отплытия. И куда меньше, чтобы успокоить детей.

Владиславу Вадимовичу идёт десятый год. Вике — без пары месяцев шесть. Но наша летняя Виолетта — явно даст фору этим двоим состоявшимся личностям, вобравшим от Громова серьёзность, дотошность и интеллект, а от меня — щедрый эмоциональный коктейль, импульс, приверженность к риску, безбашенность…

Хотя, судя по Олесе Вадимовне, затянувшей с взрослением и вписавшейся во взрослую жизнь на предельно доступной скорости — не всё самое дерзкое дети взяли от меня. Чертинка, на генном уровне, перешла этой троице и от Вадима.

Тяжело вздыхаю и застёгиваю объёмный жилет, что топорщится и выпирает вперёд на уже ощутимом животе, сходным по форме с вытянутой полусферой. Всё же, чисто физически, проще было рожать с маленьким перерывом между беременностями, чем так, но... Незапланированный предновогодний отпуск без детей вылился в очередной декрет и планы воспользоваться дипломом, после завершения аспирантуры, канули в Лету.

Плохо ли это или хорошо? Рассуждая с позиции психологии…

Та, что уже устанавливает для меня свой распорядок — уверяет интуитивно, что всё в жизни происходит вовремя. Надо только уметь принимать и видеть возможности, подстраиваться под обстоятельства.

Капитан призывает мою троицу занять выбранные ими места, осмотреться вокруг, пристегнуться, защёлкнуть жилеты в целях обязательной безопасности. Добродушный молодой парнишка у берега рассылает детям улыбки и отвязывает спидбот от швартовки, стараясь не особо-то шатать судно.

Громов переходит в режим командира, усаживая рядом своих шилопопых созданий, которые всё ещё продолжают болтать без умолку, спорить, смеяться от неописуемого восторга и никак не находят своего места, без его строгого окрика или весомого слова.

— Так, тшш, — отдаёт Вадим детям односложный приказ. — Маме нужно минимум десять минут тишины. Закрыли рты и..., — далее следует какая-то непереводимая интуитивная игра в пантомиму, вечно увлекающая сына и дочь покруче, чем любые слова или гаджеты.

У меня с ними подобное никогда не прокатывает. Оставшись наедине им обязательно необходимо забраться ко мне на колени, обняться, прижаться, прожужжать мне все уши о всём-всём-всём, что произошло за минувший день, а с отцом всё как-то иначе... По-детски легко и по-серьёзному просто. Интуитивно понятно. Как и у меня с мужем.

Смазано улыбаюсь Громову, отсылая одними губами:

— Спасибо.

Мягко кивает, возвращая воздушный поцелуй, фиксирует ремнями детские кресла.

Голоса вокруг действительно мгновенно стихают. Пользуюсь моментом: прикрываю глаза, залезаю ладонями под жилет, обнимаю свой выпирающий живот, тоже замерающий без намёка на какое-то внутреннее движение. Неминуемо улыбаюсь.

Ещё одна послушная хитрюга. Затихарилась в общей тишине перед тем, как сотворить со мной после свою персональную невероятную бурю. Успокаиваю её, как и отец, направляя вглубь себя все те внутренние токи, что содержат в себе подушечки пальцев. Укладываю малышку спать своим выверенным дыханием и размеренным сердцебиением. Любовью, неразбавленной нежностью.

— Всё хорошо, Лерочка? — спешит ко мне муж, справившись со своими задачами.

— Да, — прикладываюсь на любимое мужское плечо, не размыкая ресниц. Вадим прижимает к себе. Обнимает. Поглаживает. Шепчет на ухо приятные нежности.

— С годовщиной, любимый, — отвечаю, наконец-то находя для себя то самое удобное место, бесконечно расслабляясь в его крепких, надёжных руках.

— С юбилеем, любимая, — сладко касается губ и привычно укачивает в своей нежности, вторя самым мягким и тёплым, бесконечно приятным волнам.