Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 16

Усачёв отложил карандаш. Несколько мгновений он смотрел на карту, словно решал, с чего начать и что из имеющихся сведений можно считать правдой.

— Общая картина хуже, чем местная, товарищ генерал–майор, — наконец признался он. — Связь со штабом Четвёртой армии отсутствует. Связь со штабом западного фронта осуществляется делегатами. Но последний прибыл двое суток назад. Он сообщил, что Брестское направление прорвано, единого фронта нет, наши дивизии отступают на восток. С тех пор достоверных сведений нет.

Недвигин помрачнел.

— Что известно о Минске?

— Только слухи и обрывки радиограмм, — предупредил Усачёв. — Сообщают о боях на подступах, о немецких колоннах севернее и южнее города. Подтверждения нет. Одни уверяют, что Минск удерживается, другие — что противник уже обошёл его. Я не могу доложить точнее.

Генерал провёл ладонью по небритой щеке и хмуро посмотрел на меня.

— Если Минск обходят, нам двигаться туда бессмысленно.

— Через северные дороги мы всё равно не пробьёмся, — сказал я. — С ранеными особенно.

Усачёв кивнул.

— Севернее Пинска риск значительно выше. Там двигаются передовые немецкие моторизованные соединения. Восточное и юго–восточное направления пока свободнее, но сведения быстро устаревают.

— Переправы через Припять? — спросил Недвигин.

— Пока удерживаем, — сообщил майор. — Проведена подготовка к взрыву, но приказа уничтожать их пока нет.

— Что с Пинской флотилией?

— Основные силы ушли к Бугу. Вернулось только штабное судно. Сейчас они грузят уголь в порту.

— Штабное судно? — прищурился Недвигин. — Большое?

— Нет, маленький колесный пароходик, не больше ста метров длиной, — отмахнулся майор.

Недвигин отошёл от карты и сел на край стола. Усталость на мгновение проступила в его движении, но голос остался твёрдым.

— В госпитале около шестидесяти наших раненых. Нам требуется хотя бы несколько часов для перевязок, операций и отдыха.

— Несколько часов у вас, скорее всего, будут, — осторожно заверил Усачёв. — Немцы после штурма большой активности не проявляли. Но гарантировать я, конечно, ничего не могу.

— Я не прошу гарантий, — отрезал генерал. — Мне нужны сведения, чтобы принять решение. А ещё нам нужны продукты, топливо и боеприпасы.

Усачёв развёл руками.

— Продовольственные склады уничтожены. Но что–то собрать можно, муку, крупу и консервы. Бензина в комендатуре несколько бочек, оставили для связных машин. Можем поделиться на одну заправку. Гранат, как я уже говорил, почти нет, но с патронами получше — на путях уцелело два вагона.

— Этого достаточно, — сказал Недвигин. — Благодарю.

Усачёв посмотрел на генерала, а потом перевел взгляд на меня.

— Товарищ генерал, а сколько боеспособных осталось у вас?

Недвигин вздохнул.

— Не больше десятка человек.

— Шесть красноармейцев и два командира, — подсказал я.

— От всей дивизии? — майор вытаращил глаза.

— От той колонны, которую я возглавлял, — холодно поправил генерал. — Остальные выходят из окружения пешком через леса. Там почти четыре тысячи человек.

Усачев медленно кивнул.

Генерал поднялся.

— Мы пока останемся в госпитале. На рассвете решим, что делать дальше. Если случится изменение обстановки, направьте к нам связного.

— Есть, товарищ генерал–майор, — ответил Усачев.

— Патрули предупредите, что мои люди могут передвигаться по городу. Не хочу тратить время на новые проверки.

Усачёв невесело усмехнулся.

— Уже столкнулись со старшим сержантом Демидовым?

— Дважды, — заметил я.

— Исполнительный парень, — оправдал его майор. — Иногда чрезмерно исполнительный.

— Я дал ему совет пользоваться здравым смыслом, — сухо произнёс Недвигин.

Усачёв посмотрел на генерала и решил не уточнять, как именно это происходило.

Дверь кабинета внезапно распахнулась.

На пороге появился мужчина в гражданской одежде с красной повязкой на рукаве. Ворот рубахи потемнел от пота, волосы прилипли ко лбу, на коленках виднелись грязные пятна. Он тяжело дышал, обеими руками сжимая винтовку.

— Товарищ майор! — взволнованно выпалил доброволец. — С южной стороны в город входит большая колонна пехоты! Несколько сотен человек!

Полевой телефонный аппарат на краю стола громко зазуммерил, и все находившиеся в кабинете одновременно повернули головы. Доброволец с красной повязкой замер у двери, тяжело втягивая воздух открытым ртом, а Усачёв двумя быстрыми шагами оказался возле стола, снял трубку и прижал её к уху.

— Усачёв слушает! — отрывисто произнёс он. — Какой пост?.. Понял. Колонна организованная?.. Название части установили?.. Повторите медленнее…

Майор опустил трубку на рычаг, ещё несколько секунд держал ладонь на чёрном корпусе аппарата, словно проверял, не начнёт ли он зуммерить снова, и повернулся к нам. Усталость с его лица не исчезла, однако в покрасневших глазах появилось выражение, которого раньше не было, — недоверчивое облегчение человека, услышавшего хорошую новость и пока не решившего, можно ли ей радоваться.

— Звонили с моста через Пину, — проговорил Усачёв, глядя на Недвигина. — Подразделение, которое входит в город — сто пятнадцатый стрелковый полк.

Я посмотрел на генерала. Он не шевельнулся, лишь его пальцы, лежавшие на краю стола, медленно сжались. На измученном, заросшем щетиной лице ничего не изменилось, но мне показалось, что за несколько секунд он стал выше и прямее.

— Это мои бойцы, — негромко произнёс Недвигин.

Он перевёл взгляд на карту, рассматривая ее с каким–то новым интересом. Пауза затянулась всего на несколько секунд, но ни Усачёв, ни доброволец у двери не попытались её нарушить. Генерал поднял голову.

— Беру на себя командование обороной города, — твёрдо добавил он.

Усачёв сразу выпрямился.

— Есть, товарищ генерал, — четко ответил майор. — Комендатура, гарнизон и добровольческие отряды переходят в ваше подчинение.

— Оставайтесь здесь и держите связь со всеми постами, — распорядился Недвигин. — Южный пост предупредить: полк не задерживать. Всем командирам участков передать, что оборону принимает генерал–майор Недвигин. Потребуйте немедленные сведения о численности личного состава, пулемётах, пушках, запасах патронов и гранат. Через час каждый участок должен знать своего старшего и соседей справа и слева.

— Есть, товарищ генерал, — кивнул Усачёв. — Связь с западной окраиной пока работает, но северо–западный участок отвечает с перебоями.

— Значит, начинайте с тех, кто отвечает, — отрезал Недвигин. — К остальным пошлите связных. Ни один отряд не должен остаться сам по себе. Включить их в общую систему обороны, и подчинить командирам участков. Отметьте позиции пушек, и количество снарядов при каждой.

Усачев, кивая, записывал распоряжения в блокнот.

— Где я могу разместить своих людей? — спросил Недвигин.

— В казармах комендантской роты, товарищ генерал, это здесь, недалеко, — немедленно ответил майор. — Там две сотни коек, есть вода, дрова для кухни, запас продуктов.

— Отлично! — сказал Недвигин и посмотрел на меня.

— Сошников, машина на ходу?

— Конечно, товарищ генерал, — подтвердил я.

— Поедем встречать наших, — распорядился генерал.

Ночной город лежал перед нами тёмными кварталами. Узкие полосы фар выхватывали обломки карнизов, выбитые окна и красные повязки добровольцев на перекрёстках. Я держал скорость невысокой. На брусчатке машину слегка трясло, и приходилось объезжать выбоины. Недвигин сидел, чуть подавшись вперёд, и смотрел в лобовое стекло. Когда каменные дома остались позади, я увидел впереди колышущуюся массу людей. В темноте мне показалось, что густая толпа заполняет собой всю ширину улицы. Но когда я остановился и пригляделся, то понял — идет колонна, по четыре красноармейца в ряд.

Едва я заглушил двигатель, послышался мерный шум сотен сапог.

В первых рядах шли бойцы с автоматами на груди, дальше над головами колыхались сотни винтовок. Строй не был парадным. Ряды растянулись, кто–то прихрамывал, но подразделение ощущалось, как единый организм.