Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 15

— А ты по–прежнему любезна, — усмехнулась Корсакова.

— Иначе бы ты решила, что обозналась, — сказала Аксинья и, шагнув вперед, вдруг порывисто обняла Елизавету.

Я понял только одно: когда–то эти женщины знали друг друга очень близко и расстались задолго до того, как седина стала для обеих привычной.

В кузове застонал раненый. Елизавета Игоревна сразу повернула голову к грузовику.

— Потом поговорим, Ксюшка, — резко произнесла она. — У меня шестьдесят человек помощи ждут.

— У нас, — поправила Аксинья, отстраняясь, как будто застеснялась своего порыва. — Я тоже умею отличать живого от мёртвого и тяжёлого от безнадёжного.

Главврач окинула её быстрым оценивающим взглядом.

— Всё ещё практикуешь?

— Когда рядом нет людей с дипломами, приходится.

— Тогда вставай на сортировку, — распорядилась Елизавета Игоревна. — Распределяй раненых — кого в перевязочную, кого сразу в операционную. Справишься?

Аксинья скривила губы.

— Глупый вопрос, Лизонька.

— Вот теперь точно узнаю подруженьку, — усмехнулась главврач, оборачиваясь ко мне. — Об заклад могу побиться, что она та самая «бабка–повитуха», которую ты на днях упоминал, красавчик.

На этом встреча закончилась. Ни одна не объяснила, откуда знает другую, где они виделись и почему не встречались столько лет. Обе сразу включились в работу. Аксинья встала рядом с Астаховым, Елизавета Игоревна ушла в здание.

Недвигин поманил меня рукой.

— Сошников, давай–ка мы с тобой прокатимся до комендатуры! — сказал генерал. — Дорогу знаешь?

— Да, приходилось там бывать, товарищ генерал, — кивнул я.

— Смирнов, оставь одного бойца с пулеметом, остальных — на разгрузку, — распорядился генерал. — Я отлучусь на час. Нужно понять, сколько у нас времени и куда двигаться дальше.

— А охрана, товарищ генерал? — спросил Смирнов. — Вам небезопасно одному ездить по городу.

— Меня Сошников прикроет, ежели что, — пояснил генерал. — Кроме того, в городе есть патрули. В комендатуре надолго не задержимся.

Я занял водительское место и запустил двигатель. Перед выездом я посмотрел на крыльцо. Елизавета Игоревна и Аксинья Павловна стояли рядом над носилками, споря о состоянии очередного раненого. Судя по движениям и выражениям лиц, прежнее знакомство не мешало каждой отстаивать собственное мнение. Рябинин переводил взгляд с одной женщины на другую и явно не решался вмешиваться.

Ночной Пинск выглядел ещё более пустым. В некоторых домах за занавесками горели тусклые огоньки, но люди не выходили на улицы. Пришлось включить фары. Узкие жёлтые полосы скользили по мостовой, выхватывали обломки и осколки стекла у стен.

Недвигин сидел, слегка наклонившись вперёд, и смотрел на город.

— Много разрушений… — сказал он через пару минут.

— Это всё последствия взрыва складов, товарищ генерал. Следов авианалётов или артобстрелов не видно.

Недвигин нахмурился.

— Боеприпасы уничтожили, а город оставили без стёкол и крыш. Надеюсь, хоть немцам ничего не досталось.

Возле комендатуры стояли двое красноармейцев. Увидев машину, они вскинули винтовки, но при виде вылезающего из кабины генерала сразу опустили стволы.

— Кто здесь командует, бойцы? — громко спросил красноармейцев Недвигин.

— Заместитель коменданта майор Усачев, — ответил караульный.

Генерал направился к входу, я последовал за ним.

Внутри комендатуры горело несколько керосиновых ламп. Коридор выглядел пустым. Услышав наши шаги, из ближайшего кабинета вышел Усачев.

Майор выглядел почти так же, как при нашей прежней встрече, только усталость стала ещё заметнее. Гимнастёрка была расстёгнута у ворота, на щеках темнела щетина, глаза покраснели. Он увидел Недвигина и вытянулся.

— Товарищ генерал–майор, майор Усачёв, заместитель коменданта Пинского гарнизона, — представился он. — Здравия желаю…

— Недвигин, командир семьдесят пятой стрелковой дивизии, — произнёс генерал. — Вышел к Пинску с остатками людей и колонной тяжелораненых. Хочу узнать текущую обстановку.

— Обстановка… тяжелая, — вздохнул Усачёв. — Прошу в кабинет, товарищ генерал–майор.

В помещении стояли три стола, два из которых были завалены картами, на третьем теснились полевые телефонные аппараты. Один телефон почему–то был разобран, детали лежали рядом. На стене висела большая карта района, испещрённая карандашными линиями, тактическими значками и стрелками.

Усачёв предложил Недвигину стул, но генерал сразу прошел к карте.

— Докладывайте, майор, — потребовал Недвигин.

— По подтверждённым сведениям, товарищ генерал–майор, основные силы противника прошли севернее города, — начал доклад Усачев. — Движутся в общем направлении на Барановичи и дальше к Минску. Для захвата Пинска немцы выделили отдельную группировку, по нашим оценкам — около пехотного полка, усиленного миномётами и несколькими орудиями.

Он провёл карандашом западнее города.

— Первый штурм предприняли вчера. Пытались ворваться с западной и северо–западной сторон. Гарнизон к этому времени перестал существовать как единая часть. Для защиты города мы сумели собрать остатки отступающих подразделений, пограничников, и отряд добровольцев.

— Добровольцы–коммунисты? — уточнил Недвигин.

— В основном коммунисты и комсомольцы, — подтвердил майор. — Рабочие, служащие, преподаватели, железнодорожники. Оружия мало, боевого опыта почти нет, но позиции удержали. Немцы понесли потери и отошли.

— Насколько далеко?

Усачёв поморщился.

— Точно не установили. Наши наблюдатели видели их на окраинах соседних деревень. От города несколько километров. Сегодня с утра отдельные группы приближались к нашим позициям, прощупывали их, но нового штурма не предпринимали.

— Танки у немцев имеются? — спросил Недвигин.

— Ни вчера, ни сегодня танков не видели, — ответил майор. — Были колесные бронемашины, но сколько их — точно никто не разобрал. Если противник получит несколько танков, удержать город будет значительно сложнее.

— Артиллерия? — уточнил Недвигин.

— У немцев несколько лёгких орудий. У нас две исправные полковые пушки и ограниченный запас снарядов. Противотанковых средств почти нет. Ручные гранаты распределяем поштучно.

— Сколько бойцов реально можете вывести на позиции? — спросил Недвигин.

Усачёв задумался.

— Если собрать всех, кто способен держать оружие, наберётся несколько сотен. Это вместе с добровольцами. Люди устали. Многие не спали двое суток.

— Кто отвечает за оборону?

— Формально гарнизоном руковожу я, — осторожно произнёс майор. — Фактически, из–за отсутствия связи, каждый участок держит тот, кто оказался старшим на месте. Добровольцы подчиняются своим организаторам, пограничники — своим командирам, остатки частей часто без приказа снимаются и уходят на восток.

Недвигин скривил губы.

— Бардак! При новом ударе немцы могут прорваться между участками.

— Могут, — не стал спорить Усачёв. — Вчера удержались только потому, что немцы атаковали без особой подготовки. Если они обойдут город с флангов, перережут тылы или начнут методично обрабатывать позиции артиллерией, положение станет критическим.

— Эвакуация населения завершена?

— Кто хотел и мог уехать, уехал, — пояснил майор. — Остались старики, женщины, люди, не пожелавшие бросать дома, и добровольцы. Советские учреждения вывезли. Госпиталь тоже.

— Госпиталь снова действует, — заметил Недвигин. — Мы разместили там своих раненых. Главный врач осталась.

Усачёв удивлённо поднял брови.

— Елизавета Игоревна? Она должна была уехать с последней машиной.

— Осталась ждать нас, — пояснил я.

Майор покачал головой.

— На неё похоже. Только рассчитывать на длительную работу госпиталя нельзя. Если город придётся оставить, транспорта для ваших раненых у нас нет.

— Поэтому мне нужна общая обстановка, — жёстко напомнил Недвигин. — Не только вокруг Пинска. Что происходит с Четвертой армией? Где соседние соединения? Куда отступают наши части? Что известно о фронте вообще?