Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 7

— Так, выходит, броневик не в бою сгорел, а позже… Ох, Ваня… Мастер доклада, — хмыкнул Недвигин. — Ну, и чем всё дело кончилось?

— Метёлкин оклемался и сообщил, что за баней стоят два мотоцикла. Мы их оседлали и помчались вас догонять, — ответил я. — Вот, догнали, стало быть.

— Ясно, — Недвигин снова потер небритый подбородок. — Вы, парни, молодцы! Большое дело сделали, врага задержали, дали нам время на организованный отъезд. Благодарю за службу!

— Служу Советскому Союзу! — я попытался вскочить, но Недвигин с силой надавил на плечо.

— Вот что, Сошников, для тебя у меня снова особое задание будет, — сказал Недвигин. — Надо в Пинск съездить и там обстановку оценить. Чтобы мы всем скопом на немцев не нарвались. Вот, смотри, — генерал достал из планшета карту. — Мы сейчас примерно вот здесь, между реками Пина и Припять. Если не выйдет сдать раненых в Пинский госпиталь, то двинемся вот сюда, к мосту через Припять и дальше на юго–восток. Но где там кого искать — неизвестно и, скорее всего, мы по пути потеряем половину раненых. Продовольствие уже закончилось, медикаменты тоже. Так что Пинск — наше единственное спасение. Зимин ранен, а Смирнов нужен мне здесь, при колонне. Так что, Сошников, ты из прежнего состава разведроты единственный остался, на тебя вся надежда. Бери мотоцикл, кого–нибудь из уцелевших бойцов и дуй в Пинск.

Я посмотрел на стоявший рядом «Цюндапп» с трофейным пулеметом.

— Нет, товарищ генерал, на мотоцикле ехать опасно! — сказал я.

— Почему? — удивился Недвигин.

— Чем ближе мы подходим к Пинску, тем вероятнее становится встреча с подразделениями Красной Армии. А немецкая машина может превратить такую встречу в беду. Издалека никто не увидит звездочки у нас на пилотках. Сначала заметят «Цюндапп», и врежут по нему из всех стволов.

— Логично! — кивнул Недвигин. — Я бы, наверное, тоже сначала выстрелил по появившемуся вдалеке явно вражескому мотоциклу, а уже потом бы стал разбираться. И что ты предлагаешь?

— Ехать на «полуторке», товарищ генерал! — я кивнул на стоящий в колонне вторым грузовичок. — Раненых из него переложить в «Опель». А тот в хвост колонны загнать, чтобы не маячил.

— Ну, допустим, такую рокировку проделать можно, — Недвигин оглянулся на колонну, словно прикидывая, какие приказы отдать, чтобы всё это провернуть.

— А в напарники я прошу командировать лейтенанта Метёлкина! — хорошенько подумав, сказал я.

Недвигин вытаращился на меня в немом изумлении. Только через полминуты он спросил:

— Ты уверен, что хочешь ехать с Ваней? Мне показалось, что ты его недолюбливаешь. Он тебя, впрочем, тоже.

— Товарищ генерал, наши личные чувства при выполнении задания надо отбросить прочь! — твердо сказал я.

— Но… Почему именно его? Почему не кого–то из разведчиков? — недоумевал Недвигин.

— Вы сами сказали, что Смирнов вам нужен при колонне, а Зимин ранен.

Недвигин кивнул.

— А у оставшихся троих после плена никаких документов нет, — сказал я. — Мы им даже элементарной справки не успели выписать. Любой патруль придраться может. А у Метёлкина не только документы в порядке, но и вид представительный. И голос грозный, когда с нижестоящими говорит.

— И подхалимский, когда обращается к старшим по званию, — усмехнулся Недвигин. — Мысль я твою уловил и согласен с ней. Если доктор его отпустит — забирай! Я ему лично сообщу, что в паре ты старший. Надеюсь, гнуть свою линию ты ему не позволишь. Что–то еще?

— Мне лучше трофейный автомат на что–нибудь наше поменять, — сказал я. — По тем же причинам.

— Проще всего взять винтовку у кого–то из водителей, но… — Недвигин на секунду задумался. — Вдруг тебе потребуется повышенная огневая мощь — я прикажу сержанту Коваленко поменяться с тобой оружием — у него «ППД».

Солнце успело заметно сдвинуться к западу. Свет между деревьями стал мягче, длинные тени протянулись через дорогу, однако жара ещё держалась. Над капотами перестал дрожать воздух, металл остыл настолько, что к нему можно было прикасаться без тряпки.

Недвигин посмотрел на часы.

— Ого, почти шесть вечера. Смирнов, посмотри, как там проверка техники проходит!

Лейтенант прошёл вдоль колонны, выслушал каждого водителя, сам заглянул под две машины, проверил уровень воды в радиаторе замыкающего грузовика. Почти одновременно к генералу подошли Рябинин и Астахов.

— Докладывайте, — велел Недвигин.

— Все шесть машин на ходу, товарищ генерал–майор, — начал Смирнов, устало вытирая лоб. — Колёса, рессоры, рулевые тяги и крепления осмотрены. Серьёзных повреждений нет. На двух машинах подтянули крепления кузова, из ходовой части вычистили ветки. Радиаторы держат, воду долили. Можно двигаться.

Рябинин дождался, пока Смирнов закончит.

— Тяжелораненые осмотрены, — сказал врач. — Несколько повязок заменили, кровотечения остановлены. Дорогу перенесли тяжело, но состояние большинства устойчивое.

— Кто не выдержит дальнейший марш? — уточнил Недвигин.

— Сейчас таких нет, — ответил Рябинин. — Но ещё одна гать им не нужна.

— Нам всем она больше не нужна, — хмуро заметил генерал.

— Лейтенанта на мотоцикл не сажать, — добавил Астахов, кивнул в сторону Метёлкина. — Ему требуется ехать в машине.

— Этот вопрос мы сейчас решим, — отозвался Недвигин. — А как Зимин?

— Перевязан, — сообщил Рябинин. — Рука работает, но нагрузки придется исключить.

Недвигин ещё раз посмотрел на часы и поднял голову.

— Меняем порядок движения, — приказал он. — Из «полуторки» раненых перенести в «Опель». Все припасы из нее перегрузить в другие машины. «Опель» поставить замыкающим. Мотоциклы — в голове колонны. Сошников!

Я встал и подошёл ближе.

— Красноармеец Сошников на «полуторке» отправляется в Пинск на разведку. Сопровождать его будет лейтенант Метёлкин. Коваленко, поменяешься с Сошниковым оружием. Вопросы?

— Нет, товарищ генерал, — мотнул головой Смирнов. — Всё, в общем, понятно — разведку лучше осуществлять на советской технике с советским оружием.

Он повернулся ко мне.

— Гляди, Сошников, сейчас только от тебя всё зависит.

«Полуторку» быстро освободили. В кузове не осталось раненых, носилок, ящиков, и плащ–палаток. Только на потёртых досках пола темнели пятна. Водитель стоял возле капота и ждал меня, вытирая грязные пальцы куском ветоши.

— Бензина чуть больше половины бака, — сказал он, когда я приблизился. — До Пинска и обратно должно хватить с запасом, если круги по окрестностям наматывать не станешь. В радиатор воду долили. Течь не обнаружил. Масло держит.

— Как тормоза? — уточнил я, наклоняясь к переднему колесу.

— Берут ровно, но свободный ход педали великоват, — предупредил он, постучав носком сапога по шине. — Не опасно, просто нажимай заранее. Вторая передача включается туго. Рычаг нужно чуть на себя подать, иначе зубья хрустят. Остальное работает.

Я обошёл машину. Шины выглядели целыми, на боковинах не было свежих порезов, крепления колёс держались прочно. На задних скатах засохла болотная грязь, в протекторах ещё торчали тонкие стебли травы, но серьёзных повреждений я не увидел. Заглянул под капот, проверил уровень воды, провёл ладонью по патрубкам и нижней части радиатора. Металл оставался тёплым после марша, однако новых влажных следов не появилось.

— Вроде всё нормально, — сказал я, закрывая крышки капота.

— Машинка полностью на ходу, всё, как полагается, — устало усмехнулся водитель. — В кабине под сиденьем ключи и молоток. Домкрат за спинкой. И душевно прошу тебя, друг: не потеряй ее.

Он похлопал ладонью по крылу, словно прощаясь с родным человеком и отошёл к «Опелю», возле которого Смирнов распределял людей.

Коваленко появился, держа в одной руке «ППД», а в другой два брезентовых подсумка с дисками.

— Принимай, — сказал сержант, протягивая автомат. — Магазин снаряжён полностью. Ещё два запасных, но второй неполный.