Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 16

Шляхтичи заняли места у костра и юнец начал доклад:

— Ясно… — Кашлянул. — Господарь московский, несся я быстрее ветра. Два заводных было у меня. Поздней ночью, уже где-то к полуночи, наткнулся на разъезд собратьев рыцарей из Велижа. Как границу пересек, сам не знаю. Там дорога… Дорога, считай направление. Но взрыта тысячами конских ног воинства твоего, ясно… господарь московитский.

Парень явно нервничал, путался в словах, да и говор у него был немного с акцентом, но в целом — терпимо. Суть передавал хорошо.

— Разъезд?

— Да. Поначалу… — Парень вдохнул тяжело. — Поначалу они не поверили кто я и от кого я. Но я письмо показал с печатью. — Он покосился на Сапегу, сидевшего рядом.

— Да, господарь московский. Я же по твоей просьбе и на словах передавал и письмо. Как без письма.

— Все верно. Все отлично сделано, ясновельможные паны. Продолжай. — Уставился на вестового, изучал его пристально.

— Так, господарь московский. Там на дороге. Думаю… Думаю примерно где-то отсюда верст… — Задумался. Верст двадцать, наверное. Может чуть больше. Там же дальше больших рек нет и… Отмечать сложно. — Он плечами пожал.

— И чего дозор?

— Паны рыцари вначале… Вначале повесить меня хотели, но потом… — Говорил он об этом как-то обыденно. Видно, что за недолгую жизнь свою натерпелся паренек в работе вестового чертовски много, и сама смерть его не очень-то и страшила. — Но потом разобрались и… И даже двоих своих отправили со мной до Велижа.

— Ого, сопровождение организовали.

— Да, их там человек двадцать было. Отрядом. Я на их лагерь на дороге вылез. На свет.

— Не побоялся. — Я хмыкнул. Удивляло меня полнейшее бесстрашие этого человека.

— Я рыцарь. Без страха и упрека. — Парень выкатил грудь. — И если в ночи огонь горит близ дороги, значит там либо… Либо московиты, а мы… Мы же теперь не воюем. Либо ясновельможные паны рыцари.

И как с такой логикой мальчонка дожил до своих лет? А если там разбойники или… рыцари и московиты окажутся не так добры или встретят стрелой, а не расспросами. Героический шляхтич. Или… Совершенно дурной на голову.

Но я слушать продолжал и задал вопрос наводящий:

— Ну так в Велиж ты с двумя поехал?

— Да, господарь. И… И один из них сильно разговорчивый был. — Вестовой глянул на Сапегу. Тот вздохнул, рассказывай уж. Чего там.

— Ну, расспрашивал он меня, что да как. Я ему поведал все. Что мол, Сигизмунд… — Парень мотнул головой, через плечо левое плюнул и перекрестился. — Сигизмунд проклятье на себя страшное навлек и… — Он явно хотел сказать что-то иное, но быстро собрался. — И ты, московский господарь, в плену его держишь. А осада… Осада закончилась и ты, московский господарь, с канцлером Сапегой и маршалком Дорогостайским договорился, как истинные рыцари разойтись. Каждый своей дорогой. Раз город Смоленск Сигизмунду нужен был, то погибать за него ни литовцу, ни русскому, ни московиту, ни казаку, никому еще не надобно.

— И как это воспринято было?

— Паны рыцари удивлялись сильно. Ругались громко. То ли… От избытка эмоций. То ли… От неверия. — Он пожал плечами. — Тут не знаю.

— И что в Велиже?

— Ясно… Господарь московский. В Велиж уже ближе к утру прибыли. — Он зевнул.

Парень явно не спал больше суток, судя по его рассказу. Отправили — то его два дня назад рано поутру. Видимо к утру сегодня он добрался до города, ну а потом обратно к нам. Крепкий, несмотря на внешнюю худобу.

— Гонсевский тебя принял?

Вестовой мотнул головой.

— Александр Корвин, он… Мне это еще тот болтливый шляхтич сказал. Сказал, что староста их созвал всех. Они же там навроде войска собирали. Только так и не собрали. Ну и…

— Давай поподробнее. Что за войско и что с Гонсевским?

— Прости… Прости, господарь московский, мысли путаются. Спать — то я… Так, у рыцарей час поспал, пока они решали. И там… Немного в Велиже. Прикорнул, пока ждал. Но там, быстро все было. Солнце еще не взошло.

— Говори. Как расскажешь, сразу отдыхать.

— Я… Да. — Он расплылся в глупой ухмылке. — В общем. — Нахмурился, потер лицо руками, попытался привести себя в норму. — Болтливый этот по дороге что мне рассказал, господарь московский. Я ему сказал, что мы в обход идем и письмо у меня об этом писано. Он обрадовался. Хотя… Хотя радости пытался не показывать. Сказал, что московитов они, конечно, на землю свою не пустят. Оттого и дозором стояли. Только… Только сказал, если так задуматься. Когда отряд конный в четыре тысячи прошел, часть панов сильно струсили и разбежались, опозорив честь рыцарскую.

Так, четыре? Там два полка, две неполные тысячи. Или… Я чуть задумался. Нижегородцев с учетом потерь было где-то человек восемьсот, может чуть больше. Ну а фрягов. Да, Луи де Роуэн мог взять чуть больше тысячи. С учетом потерь его тысяча поубавилась. Все же Серпухов и там наши с ним некоторые взаимодействия. Но там им досталось только до боя. А на безымянном поле они по большому счету гоняли уже изрядно побитую шляхту. Давили огнем и не принимали боя. Да и часть от Пьера Делавиля изъявили желание идти на север. Но с учетом всего этого их не могло быть сильно больше тысячи. Даже полутора не могло быть. Откуда четыре.

Вздохнул, усмехнулся — у страха видимо глаза велики.

— Ну и чего?

— Так… Александр Корвин дней пять как… Как гонец от Смоленска прибыл, так людей собрал, самых близких и толковых. Почти всех рыцарей лучших и ушел.

— Куда? — Хотя в целом ответ я знал.

— Этот болтливый точно не знал, но сказал. На сейм. За правду Речи Посполитой постоять. Говорил, что ругался сильно и что… — Он кашлянул, покосился на Яна Сапегу.

— Да говори уже. — Тот махнул рукой.

— Говорит, сильно он и самые его ближние люди поносили гордыню ясновельможного пана канцлера и наместника Великого Княжества Литовского Льва Ивановича Сапеги, да будут его годы долгими, а свершения во благо государства нашего, великими.

Ого. А паренек — то политически подкованный, знает в какую сторону ветер дует. Неужто Сапега тут всех таких собрал. Этот сонный, изможденный долгой дорогой и отсутствием сна, а такие фразы выдает. На автомате.

— И кто за главного в Велиже?

— Принял меня. Принял хоть и неохотно, сын старосты. Кшиштоф Гонсевский. Принял, явно еще не проснувшись. Выслушал. Кивнул. Письмо я его человеку вручил. Меня к нему не подпустили даже.

— Не подпустили? — Я вскинул бровь.

— Да, там же двор. Во дворе меня встретили, в дом не пригласили. Я… Я речь сказал, все как нужно было. Как ясновельможный Ян Сапега мне поручил, и письмо передал. Сказал, что московское войско переправы искать будет и что ясновельможный Ян Сапега передает, опасаться нечего и… Много еще чего.

— Они тебя о числе войска не расспрашивали? Что ли?

— Как не расспрашивали. Расспрашивали конечно. Я им все как есть сказал. Что войско московского господаря силой великой с наемниками, обозами и артиллерией, идет вслед передовому отряду. Что мир у нас с московским господарем. Но на севере разбойники против московитского господаря рокош подняли и быстрее туда нужно попасть. Поэтому идет близ границ и просит не беспокоиться.

— А про число?

— Число?

— Сколько людей, сколько подвод, сколько пушек?

— Так они не спрашивали. А я ваши хоругви не знаю толком. Полки не считал. Войско великое одним словом. Велиже же что пять тысяч, что пятнадцать. Если мимо идем, то опасаться нечего. А если не мимо, то все равно разбегутся паны.

— Разбегутся.

— Так тот болтливый шляхтич сказал. Сказал, что…– Он замолчал.

— Договаривай.

— Никак невозможно… — Он зевнул. — Шляхтич тот болтливый недобрые слова говорил.

— Вот как.

— Истинно так.

— И сколько же войска в Велиже сидит? — Я смотрел на него, и в целом понимал ответ.

— Господарь московитский. Не гневайся, но я же не считал. Да и как посчитать — то? Сколько полков там стоит? Думаю ни одного. — Он пожал плечами. — А сколько ясновельможных собрал Гонсевский и сколько с собой забрал, сколько осталось, сколько разбежалось. — Лицо парня стало совсем жалостливым. — Я такой математике не обучен.