Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП) - Хиллиер Оливия - Страница 26

Но теперь эта чертова сестрица Молли, ищейка Элиза... Я никак не мог избавиться от непреодолимого желания прикончить её. Сделав это, я мог бы в один миг пресечь всю ту драму, которую она вознамерилась нам устроить. Это, или же я мог расположить её к себе, помешать ей уничтожить всё то, что я построил с её сестрой. Но лишить её жизни казалось лучшим вариантом, куда более простым. Вариантом, которого я желал сейчас сильнее всего.

Вот только, сука, я не мог этого сделать, просто не мог. Я обязан был найти способ обуздать себя. Если я избавлюсь от неё, я потеряю Молли. Устранение Элизы из нашей жизни было, пожалуй, единственной вещью, которую она никогда не сможет мне простить. С Диланом всё было просто, и я знал, что избавиться от Дилана было лучшим решением. Мы будто пообещали друг другу: я не позволю ничему из нашего прошлого встать на пути нашего будущего. Но Элиза, чёрт её побери, рушила и то, и другое.

Я должен был держать себя в руках. Я должен был избавиться от этой потребности и сохранить хладнокровие. Элиза уедет через считанные дни и больше никогда не вернется на этот остров. Я должен проследить, чтобы Джеки спрятала абсолютно всё, на что только могла наткнуться эта любопытная дрянь.

Стоило мне подумать о Молли, как приступ жажды отступал. Жизнь с ней была важнее всего. Но когда я вспоминал о её сестре, желание навсегда стереть её из нашей жизни становилось неуправляемым. Мысль о крови Элизы на моих руках дарила мне чувство безопасности. Но только не ценой Молли — ничто на свете не стоило потери Молли.

Я справлюсь. Я смогу удержать себя в руках.

Я наконец добрался до самой вершины острова. С жадностью вдыхая свежий воздух, я сорвал с себя футболку, промокшую от пота и липнувшую к телу, и швырнул её вниз, в водопад, наблюдая, как она падает под порывами ветра, пока сам усаживался на камень.

Я навел справки об Элизе в ту же секунду, как Молли обмолвилась, что её сестра работает детективом. Судя по тому, что мне удалось узнать, у неё была стопроцентная раскрываемость. Мои кулаки сжались от мысли о лезвии ножа у горла Элизы. Эта картина казалась воплощением свободы. Последним шагом к тому, чтобы навсегда оставить наше прошлое позади.

Я вдохнул въевшийся запах окровавленного валуна и прижался к нему языком. Впитывая въевшийся аромат останков другой лживой женщины. И страстно молясь о том, чтобы это стало последней подачкой моей жажде, пока мы не уберемся отсюда к чертовой матери.

Элиза

После кофе Генри пошел поприветствовать Молли. Перед этим он сказал, что завтрак будет подаваться в восемь утра на задней террасе здания возле бассейна. Он предложил сделать мне еще одну чашку кофе перед уходом, но я отказалась. Впрочем, едва он ушел, я уже пожалела об этом решении. Чтобы скоротать время, я плавала кругами в прохладном бассейне, пока солнце не поднялось высоко над головой. Я надеялась, что плавание не только взбодрит меня, но и поможет привести мысли в порядок.

Я умела читать людей — причем очень хорошо. По правде говоря, я не знала никого, кто делал бы это лучше меня. Я была не просто высококлассным специалистом по человеческому поведению и моделям общения — это получалось у меня совершенно естественно. Еще ни разу я не ошибалась. И именно поэтому сейчас чувствовала полное замешательство. Я никогда не сомневалась в том, что приехала сюда, чтобы вытащить сестру из ужасной ситуации. Но всего одна встреча с Генри заставила меня мгновенно изменить мнение о нем.

Мне следовало бы почувствовать облегчение оттого, что моя сестра нашла кого-то, кто казался почти слишком идеальным, чтобы быть правдой, и к тому же невероятно умным. Генри был искренним. Я действительно почувствовала облегчение, но теперь разум насмехался надо мной за то, как сильно я накручивала себя последние пару недель из-за пустяка. Джонатан был прав, а я ненавидела, когда Джонатан оказывался прав. Я переутомилась и слишком сильно ее опекала. Генри тоже был прав. Каким бы загадочным ни казалось поведение сестры, она была умна и умела постоять за себя — гораздо лучше, чем я когда-либо ей приписывала.

После купания я приняла долгий горячий душ и с особым тщанием занялась утренним макияжем и выбором наряда, хотя вещей с собой взяла совсем немного. Пары светлых джинсовых шорт и черной футболки с V-образным вырезом было вполне достаточно. Я села на край кровати, пытаясь найти кнопку или пульт, чтобы поднять электрические жалюзи. На ночном столике вспыхнул экран телефона. Он лежал рядом с браслетом, от которого у меня до сих пор бегали мурашки. Я взяла телефон и увидела сообщение от Джонатана:

Разумеется, я знаю этот браслет. Как такое забудешь? Иногда это дело до сих пор преследует меня в кошмарах. Где ты, черт возьми, Элиза? С тобой все в порядке?

Я не стала отвечать Джонатану сообщением. Вместо этого сразу набрала его номер.

— Элиза, — произнес он, звуча куда бодрее, чем я ожидала в такую рань.

— Извини за такой ранний звонок. И мне ужасно жаль из-за моего мужа, — ответила я. — Если он снова попытается написать тебе или позвонить, просто игнорируй его. Все, что происходит между ним и мной, должно оставаться личным. Тебя не должны были в это втягивать.

— Элиза, все в порядке. Не волнуйся об этом, — сказал он. — Но я беспокоюсь за тебя. Пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке.

Я замешкалась на секунду, не зная, сколько на самом деле стоит рассказывать Джонатану о своем нынешнем положении. Я солгала ему, сказав, что заболела, но мы оба знали, что это неправда. Я все еще не чувствовала, что могу рассказать Джонатану всю правду о том, где нахожусь, но ощущала потребность довериться кому-нибудь.

— Я с Молли, — произнесла я.

— В Нью-Йорке?

— Эм, ну да, вроде того, — мгновенно солгала я, сама не понимая почему, но уже зная, что теперь придется придерживаться этой версии.

— И она в порядке?

— Она в полном порядке. Лучше не бывает, не о чем беспокоиться. Просто здорово побыть с ней какое-то время, а скоро я еще и познакомлюсь с ее новым мужчиной.

— Ого, надеюсь, ты прихватила красивое платье, — ответил он. — Я рад, что ты там, Элиза. Думаю, хорошая передышка и немного времени с семьей — именно то, что тебе давно было нужно.

— Да, я тоже так думаю, — вздохнула я, радуясь, что этот разговор проходит легче, чем я ожидала после моего неадекватного поведения рядом с Джонатаном на прошлой неделе. — Слушай, насчет того браслета… Я не могу вспомнить дело, о котором ты говоришь.

— Это назвать браслетом или, скорее, нарамником? — спросил он. — В любом случае не думаю, что это в твоем стиле. Что ты с ним делаешь?

— Я его не покупала. Я на него наткнулась… — произнесла я, не уверенная, не сболтнула ли лишнего.

— Что значит «наткнулась»? — перебил он. — Что происходит, Элиза? Ты думаешь, что именно этот нарамник принадлежал той пропавшей в Нью-Йорке женщине, Лейле?

У меня мгновенно похолодело внутри, едва он произнес ее имя. Все воспоминания хлынули потоком. Как я могла забыть об этом? Это было одно из первых дел, над которыми мы с Джонатаном работали вместе. Молодая девушка из Филадельфии, переехавшая в Нью-Йорк, чтобы работать элитной проституткой, бесследно исчезла. Ее родители лично попросили нас с Джонатаном взяться за расследование. Они чувствовали, что полиция Нью-Йорка отмахнулась от них из-за работы дочери. Ее дело о пропаже быстро забросили, но после встречи с родителями мы решили возобновить поиски. Они дали нам множество ее фотографий, и я помню, как думала о том, насколько она молода. Такая юная и красивая, с ярко-рыжими волосами и золотым нарамником на каждом снимке, который предоставили родители. Таким же нарамником была украшена почти вся ее страница в соцсетях, за исключением самой последней фотографии, опубликованной в день исчезновения. Этот нарамник был данью уважения ее гавайской культуре. Мы очень сблизились с ее родителями, и мы с Джонатаном пообещали, что сделаем все возможное, чтобы найти ее. Но без поддержки нью-йоркской команды нас попросили закрыть дело. Это было за пределами нашего округа, и мы ничего не могли поделать.