Развод. Не называй меня любимой (СИ) - Ли Карина - Страница 16

Я повернулась к нему.

— Не люблю, когда ты говоришь это в начале вечера.

— Почему?

— Потому что потом у сценариста обычно заканчивается совесть.

Он усмехнулся.

— У нас нет сценариста.

— Вот именно. Поэтому страшнее.

Он хотел ответить, но к нам уже шёл Антон Марченко.

Я сразу поняла, что это он, ещё до того как Руслан напрягся.

Таких мужчин видно на расстоянии.

Не потому что они выглядят ярко. Наоборот. Марченко был собран до скуки: дорогой серый костюм, аккуратная борода, спокойная улыбка, часы, которые не кричали о цене, а просто смотрели на всех свысока вместе с хозяином.

Возраст около пятидесяти.

Из тех, кто умеет говорить “дорогой друг” так, что хочется проверить карманы.

Рядом с ним шла женщина.

Вероника.

Третья жена, если верить списку и моей памяти. Хотя такие женщины редко выглядят “третьими”. Они выглядят как последняя версия, в которую мужчина вложился после двух неудачных обновлений.

Красивая.

Холодная.

Очень ухоженная.

Тёмные волосы убраны в низкий пучок, платье цвета стали, тонкие серьги, лицо без лишней мимики. Она не цеплялась за руку Марченко, не изображала восторг и вообще казалась человеком, который пришёл не на праздник, а на вскрытие. Просто в хорошем платье.

— Руслан, — Марченко широко улыбнулся и протянул руку. — С днём рождения, старик.

Старик.

Хорошее начало.

Мужчины любят так поздравлять друг друга, когда хотят напомнить: время идёт, друг мой, и ты тоже не вечный.

Руслан пожал ему руку.

— Спасибо, Антон.

— И с проектом. Хотя официально поздравлять будем после подписания. Но мы-то понимаем, что всё уже решено.

— В бизнесе ничего не решено, пока деньги не дошли, а юристы не перестали задавать вопросы.

— Поэтому ты всегда такой весёлый, — усмехнулся Марченко.

Потом повернулся ко мне.

— Екатерина. Вы сегодня… — он сделал паузу, будто подбирал слово, но на самом деле просто позволял себе меня рассмотреть. — Безупречны. Хотя, кажется, для вас это уже рабочее состояние.

Я дала ему руку.

Он наклонился, едва коснулся пальцев губами.

Слишком старомодно.

Слишком отрепетировано.

Слишком неприятно.

— Антон, вы тоже держитесь достойно, — сказала я. — Учитывая, что рядом с Русланом это непросто.

Его улыбка стала глубже.

— О, рядом с Русланом выживают только сильные.

— Или терпеливые.

— Вы себя к кому относите?

— К тем, кто не даёт мужчинам слишком много поводов проверять.

Вероника вдруг подняла на меня глаза.

До этого она смотрела куда-то мимо, будто экономила силы. А тут — посмотрела. Быстро. Внимательно.

Марченко коротко рассмеялся.

— Остро. Как всегда. Руслан, тебе повезло с женой. Такая женщина держит в тонусе.

Руслан положил ладонь мне на поясницу.

Жест вроде бы лёгкий.

Но я почувствовала: он не ласковый. Предупреждающий.

Не меня.

Марченко.

— Я в курсе, — сказал Руслан.

Тон стал ниже.

Павел, кажется, был не единственным мужчиной, подходившим к границе участка.

Вероника чуть подалась ко мне.

— Екатерина, — сказала она ровно. — Можно вас на минуту? Хотела бы уточнить кое-что по вашему салону. У меня племянница выходит замуж.

Конечно.

Племянницы в таких разговорах появляются так же внезапно, как аллергия на правду.

— Разумеется.

Руслан посмотрел на меня.

Я чуть заметно кивнула: всё нормально.

Мы с Вероникой отошли к окну, где стояли высокие композиции из белых цветов. Анемоны всё-таки доехали. Флористка сегодня выжила не зря.

Вероника взяла бокал шампанского с подноса, но не отпила.

— Племянницы нет, — сказала она.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Жаль. Я уже почти приготовила речь о сроках пошива.

— Вы ведь не из тех женщин, которые любят длинные заходы.

— Обычно да. Но сегодня у меня вечер терпения.

Она чуть улыбнулась.

Холодно.

Но не зло.

— Тогда коротко. Будьте внимательны сегодня.

Я не стала удивляться. После Тимура, Тамары Львовны и Миланы мой лимит на загадочные предупреждения был исчерпан ещё до обеда.

— Все решили говорить мне именно это?

— Значит, есть причина.

— К кому быть внимательной?

Вероника посмотрела в зал.

На своего мужа.

Антон Марченко стоял рядом с Русланом и что-то говорил, слегка наклонив голову. Снаружи — дружеская беседа. Изнутри, я подозревала, обмен ножами с вежливой рукоятью.

— К тем, кто сегодня слишком старается выглядеть вашим союзником, — сказала Вероника.

— Это половина зала.

— Тогда начните с этой самой половины.

Я усмехнулась.

— Вы всегда так ясно объясняете?

— Нет. Обычно я молчу.

— Почему сейчас заговорили?

Она наконец отпила шампанское.

И поморщилась.

Не от вкуса. От собственного решения.

— Потому что мне не нравится, когда женщину делают частью сделки без её согласия.

Слова попали.

Очень точно.

Я даже не сразу ответила.

— Вы говорите обо мне?

— О нас обеих, возможно.

Она поставила бокал на подоконник.

— Не доверяйте красивым случайностям, Екатерина. Сегодня их может быть много.

— Например?

Вероника повернулась ко мне.

— Например, женщина, которую не приглашали, но все будут делать вид, что она оказалась здесь по недоразумению.

У меня похолодели пальцы.

— Милана?

Вероника не ответила.

И это было ответом.

— Вы знаете её?

— Достаточно, чтобы не хотеть видеть рядом с чужими мужьями.

— А со своим?

В её глазах на секунду мелькнуло что-то живое.

Боль?

Презрение?

Усталость?

— С моим мужем я давно молчу, — сказала она. — Но и еще просто запоминаю имена.

Вот теперь мне стало её жалко.

Не унизительно. Не сверху.

По-женски.

Есть такие браки, где женщина уже не воюет. Она просто ведёт внутренний архив разрушений. Дата, время, лицо, запах духов, повод, после которого она сказала себе: больше не больно.

Только больно всё равно бывает. Просто тише.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я.

— Я ещё не помогаю.

— Предупреждение — уже помощь.

— Нет. Это попытка не быть совсем трусливой.

Она отвернулась.

Разговор закончился.

Марченко как раз повернулся в нашу сторону. Его взгляд скользнул по жене, потом по мне. Улыбка не изменилась, но я вдруг поняла: он заметил. И ему не понравилось.

Вероника подняла бокал и мягко произнесла уже громче:

— Обязательно пришлю вам размеры племянницы.

— Конечно, — ответила я. — Только пусть сначала решит, любит ли она жениха. Платье проще подобрать после этого.

Вероника почти улыбнулась.

Почти.

Для неё, видимо, это было как для другого человека танец на столе.

Когда я вернулась к Руслану, он сразу наклонился ко мне.

— Что она хотела?

— Платье для племянницы.

— У неё нет племянницы.

— Как хорошо ты знаешь чужие семьи.

— Катя.

— Она сказала быть внимательной.

Руслан выругался почти беззвучно.

— Что именно сказала?

— Что сегодня может появиться женщина, которую не приглашали, а все будут делать вид, что это недоразумение.

Его лицо стало жёстким.

— Я поставил охрану.

— Успокаивает. Прямо чувствую себя не женой, а экспонатом, который могут вынести через служебный вход.

— Я не позволю ей устроить сцену.

— Ей?

Он замолчал.

Ага.

— То есть ты всё-таки ожидал, что Милана может прийти?

— Я рассматривал вероятность.

— Какой деловой подход к женскому безумию.

— Катя.

— Руслан, — сказала я так же ровно. — Если ты ещё хоть раз произнесёшь моё имя таким тоном, я начну отвечать тебе фамилией.

Он посмотрел на меня.

И вдруг почти улыбнулся.

— Хорошо.

— Не хорошо. Но продолжим делать вид.