Развод. Не называй меня любимой (СИ) - Ли Карина - Страница 30

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри снова поднимается холод.

Не из-за текста.

Из-за того, что для меня уже было место в документе.

Просто меня в комнате не было.

Лера прошептала:

— Он не подписан.

— Да.

Тимур молчал.

Я достала телефон и сфотографировала каждую страницу.

Потом положила документы в папку.

— Забираем.

— Катя, — сказал Тимур.

Я повернулась.

— Что?

Он выглядел так, будто ему самому неприятно говорить.

— Это оригинал из сейфа Руслана Тимуровича.

— Это документ о моей жизни.

Он замолчал.

— Есть возражения?

— Нет.

— Хорошо.

Я уже собиралась закрыть сейф, когда увидела ещё один файл.

Тонкая синяя папка.

На ней было написано:

“Берсенева Е.А. Доверенность. Копия.”

Я взяла её.

Открыла.

Доверенность была действующей.

До конца следующего года.

Широкая.

Слишком широкая.

Я быстро пролистала.

Право представлять интересы, подавать заявления, получать документы, совершать действия, связанные с регистрацией имущества, долей, сделок, банковских вопросов в пределах указанных полномочий.

— Отлично, — сказала я. — Просто прекрасно.

Лера заглянула через плечо.

— Плохо?

— Власов обрадуется. У него, кажется, скучное утро было.

Я убрала копию в сумку.

И тут внизу хлопнула дверь.

Мы все замерли.

Шаги.

Быстрые.

Тяжёлые.

Я знала эти шаги.

Тимур резко выпрямился.

— Я не говорил, — сказал он сразу.

Верю.

Руслан появился в дверях кабинета через несколько секунд.

Без пальто.

В тёмном свитере.

Лицо усталое, небритое, глаза тяжёлые.

Он посмотрел на меня.

На Леру.

На Тимура.

На открытую папку в моих руках.

И всё понял.

— Катя, — сказал он тихо. — Пожалуйста, не так.

Я закрыла папку.

— А как, Руслан?

Он шагнул в кабинет.

— Эти документы не должны были оказаться у тебя без объяснения.

Я усмехнулась.

— Они вообще не должны были оказаться в реальности без меня.

Он остановился.

— Ты права.

Снова.

Опять.

Как поздно он научился произносить эту фразу.

Я подняла синюю папку с доверенностью.

— Это сегодня отзовём.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я ожидала спора.

Не получила.

Почему-то это ударило сильнее.

— Даже не спросишь, зачем?

— Знаю зачем.

Мы смотрели друг на друга.

Лера у двери не двигалась. Тимур будто превратился в часть стены.

— Ты была у Власова, — сказал Руслан.

— Была.

— Он хороший.

— Удивительно, что ты одобряешь моего юриста.

— Я не одобряю. Я знаю, что он не идиот.

— Это почти комплимент в твоём исполнении.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Катя, я всё расскажу. Сейчас. Без “после”. Без условий.

Вот этого я хотела вчера.

Так сильно хотела, что готова была бы простить часть боли за одну честную попытку.

А сегодня стояла с папкой в руках и понимала: теперь правда тоже опоздала.

Но всё равно нужна.

— Хорошо, — сказала я. — Рассказывай.

Он посмотрел на Леру.

— Без неё.

— Нет.

— Катя.

— Лера остаётся.

— Она связана с Марченко.

— Знаю.

Он замер.

Медленно повернулся к Лере.

Та выдержала его взгляд с трудом, но выдержала.

— Я рассказала, — сказала она.

Руслан коротко усмехнулся.

— Спустя годы. Очень вовремя.

— Руслан, — сказала я.

Он замолчал.

Я положила папку на стол.

— У тебя есть десять минут. Потом я уезжаю к Власову с документами.

— Десяти мало.

— Удивительно. Мне двадцати трёх лет тоже оказалось мало, чтобы заслужить правду вовремя.

Он принял.

Больно.

Видно было.

Но я больше не могла беречь его от моих слов.

Он подошёл к окну, потом повернулся.

— Марченко готовит вывод части проекта через “Северный вектор”. Если сделка проходит в их редакции, компания теряет контроль над участком. Не сразу. Через цепочку обязательств. Я понял это поздно. Когда подключил своих юристов, выяснилось, что документы уже готовились с учётом моего возможного личного риска.

— Какого риска?

— Семейного.

— Развода?

Он закрыл глаза.

— Да.

Тишина.

Я почувствовала, как Лера рядом едва слышно выдохнула.

— То есть они знали, что ты готовишь развод?

— Нет. Они создавали условия, при которых развод или конфликт в семье стал бы рычагом.

— Через Милану.

— Через Милану. Через слухи. Через видео. Через давление на тебя. Через попытку показать, что я вывожу активы из семьи.

— А ты решил помочь им и действительно подготовил соглашение.

Он побледнел.

— Я готовил контрсхему. Если бы удар начался, мы бы подписали раздел так, чтобы защитить твой салон, дом и часть имущества от претензий по бизнесу. Формально мы бы выглядели как супруги, разделившие активы на фоне кризиса. Это закрывало бы доступ к части имущества.

— А потом?

— Потом, когда проект бы прошёл безопасно, мы бы…

Я подняла ладонь.

— Мы бы?

Он замолчал.

— Где в этом “мы” была я, Руслан?

Он смотрел на меня.

— Я хотел сказать тебе после вечера.

— Почему после?

— Потому что до подписания я не знал, кто из присутствующих играет против нас.

— А Милана?

— Милана была наживкой. Я думал, что контролирую её. Ошибся.

— Она утверждала, что ты хотел уйти.

— Я сказал ей, что возможен формальный раздел. Она услышала то, что хотела.

— Ты говорил ей, что мы живём как партнёры?

Молчание.

Вот эта пауза.

Самая болезненная за утро.

— Говорил, — сказал он.

Тихо.

Честно.

Поздно.

— Почему?

Он смотрел на пол.

— Потому что это правда. Частично. Последние месяцы мы оба жили рядом, но не вместе. Я приходил поздно. Ты была в салоне. Алиса далеко. Дом стал тихим. Я… — Он запнулся. — Я не знал, как сказать тебе, что мне плохо в этой тишине. Но и должен был подыграть и подогреть её интерес тоже.

Смешно.

Так больно, что почти смешно.

— И сказал Милане.

— Не так.

— Но сказал.

Он поднял глаза.

— Да.

Я кивнула.

Очень медленно.

— Вот это и есть измена, Руслан.

Он вздрогнул.

— Я не спал с ней.

— Возможно. Но ты вынес ей то, что было нашим. Нашу усталость. Нашу тишину. Наши трещины. Ты дал чужой женщине карту места, где можно ударить.

Он молчал.

И я видела: понял.

Наконец-то не спорил, не защищался, не объяснял.

Понял.

Лера отвернулась.

Тимур смотрел в пол.

А я стояла перед мужем и чувствовала, что самая страшная правда не в документах.

Не в Милане.

Не даже в Марченко.

А в том, что Руслан, возможно, не ложился с другой женщиной в постель.

Но он пустил её туда, где раньше была только я.

В наше “мы”.

И это оказалось не менее грязно.

Телефон Руслана зазвонил.

Он не посмотрел.

Звонок оборвался.

Потом мой.

Я достала.

Незнакомый номер.

Включила громкую связь, сама не знаю почему.

— Екатерина Андреевна? — женский голос. Молодой. Знакомый.

Я застыла.

Милана.

Руслан резко поднял голову.

— Не отключайтесь, — сказала она. — Думаю, вам будет интересно узнать, почему ваш муж на самом деле так боялся развода.

Я смотрела на Руслана.

Он побледнел.

Не от злости.

От страха.

Настоящего.

Милана тихо усмехнулась в трубке:

— Спросите его про Алису. Про документы на Алису.

Воздух исчез.

Совсем.

— Какие документы? — спросила я.

Руслан шагнул ко мне.

— Катя, выключи.

Я отступила.

— Какие документы, Милана?

Она почти пропела:

— Те, которые доказывают, что в вашей идеальной семье ложь началась не вчера.