Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 21

— Но… Я ведь ничего плохого не сделал… Я… Я всегда… Моя жена, дети — как я буду о них заботиться? — выдавил он сквозь слезы.

Джулиан смотрел на него. Холодные красные глаза словно прожигали мужчину насквозь.

— Посмотри, Патрик. Ты видел когда-нибудь что-нибудь более жалкое? — сказал отец и нажал оранжевую кнопку на большой панели настольного телефона.

В кабинет вошли двое охранников, подхватили Бориса под руки, подняли из кресла и вынесли прочь. Он продолжал плакать.

— Зачем ты так сделал? — спросил Патрик.

— Он слишком удобно устроился, — ответил Джулиан. — Я крестный его ребенка. Был шафером на его второй свадьбе. Долгие годы он был вторым человеком в компании. Но знаешь что? Я ему не доверяю. В этом мире нельзя доверять никому, кроме семьи. Слышишь? Никому.

— Он тебя предал?

— Я не дал ему такой возможности. Людей можно подпускать к себе, но лишь на определенное расстояние и на определенное время. Иногда нужно напомнить им, с кем они имеют дело. Он был дерьмом на моем каблуке, сын. Я его соскреб.

Патрику тогда стало ужасно жаль Бориса. Он покачнулся, а живот скрутило странным, уже знакомым образом. Он никогда прежде не видел, чтобы взрослый плакал, и испугался.

— Не жалей его, сын. Ни капли. Сочувствие — враг. Сочувствие — слабость. Смотри и учись у старика. Однажды ты можешь стать президентом. Я сделаю из тебя великого человека.

Если ради величия требовалось такое, Патрик уже тогда понял — и теперь понимал не хуже, — что не хочет быть великим. Бориса предал сам отец. И получил от этого удовольствие.

Отец всегда был рядом — но вместо любви и поддержки давал деньги и власть. Так решались все проблемы Патрика: пьянство, наркотики, сотни тысяч долларов, потраченные на реабилитацию. И ни одного доброго слова.

Только боль. Боль и предательство. Вот кем был его отец на самом деле.

Патрик больше не хотел становиться таким великим человеком.

Он коснулся правого плеча и провел пальцами по шраму сквозь рубашку. Шрам горел и чесался.

Патрик вышел вслед за Ванессой и остановился у подножия лестницы, пока она стремительно поднималась наверх.

— Ванесса, — позвал он.

Она не ответила и продолжала идти.

— Стой! — крикнул он. — Нам надо поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Адвокаты сказали, что не следует.

— Нам нужно поговорить. Я должен тебе кое-что сказать. Поверишь ты или нет — не знаю. Я любил ее, Ванесса. И часть меня до сих пор любит тебя. Есть кое-что, о чем ты должна узнать…

Глава 18

Блок

До правды добраться нелегко.

Работа детектива — долгий, кропотливый поиск, в котором одна за другой исключаются неверные версии. У частного сыщика задача немного иная. Он приходит, когда расследование уже началось. Камни перевернуты — во всяком случае, большинство. Теперь нужно заново посмотреть, что под ними скрывалось: без предвзятости, без заранее выбранного подозреваемого. Потом очередь за маленькими камешками, которые полицейские поленились отодвинуть. Какая история спрятана под ними?

И в начале, и в конце все сводится к упорной работе и зоркому глазу.

Блок закончила разговор по телефону и посмотрела через столик закусочной на Габриэла Лейка. В щетине и на висках уже пробивалась седина, хотя ему еще не было сорока. Мешки под глазами, морщины и седые волосы появились не от возраста. Они достаточно долго работали вместе. Напарник почти не спал, толком не ел, не занимался спортом и так и не разобрал коробки в квартире, куда переехал год назад.

Он тихонько постукивал пальцами по столу и смотрел на остатки яиц пашот у себя в тарелке. Его мотор всегда работал на пределе, стрелка тахометра зависла в красной зоне. Разум не отдыхал никогда, во всяком случае полностью. Судя по времени, когда от него приходили сообщения, Блок знала: спит он тоже мало. Всю жизнь он охотился на чудовищ. Настоящих чудовищ. Прежде всего серийных убийц.

Долго работать в красной зоне невозможно. Рано или поздно что-нибудь взорвется.

И Лейк время от времени взрывался. Обычно когда настигал добычу. Для бывшего агента ФБР он на удивление легко пренебрегал правилами системы. Именно сопротивление этой системе едва не стоило ему жизни. Кто-то в бюро подставил его, отправив в дом, полный вооруженных наркоторговцев, защищавших свой товар.

Лейка вынесли медики на носилках. Торговцев — в мешках для трупов.

После этого остались шрамы снаружи и внутри. На самой душе.

Теперь, встретив чудовище, Лейк не колебался.

Блок гадала, не помогает ли ему искать подобных себе то, что он и сам способен убить.

— Что удалось выяснить? — спросил он.

Блок допила кофе, сложила бумажную обертку от черничного маффина и бросила на пустую тарелку.

— Когда нашли тело, Кэри и Ларкин не дежурили. Они даже не были напарниками, — сказала она. — Кэри повысили до детектива в день обнаружения тела. Это ее первое убийство. Весь участок только об этом и говорит. Капитан тоже в ярости.

— Значит, ему приказали сверху. Кто-то влиятельный поставил новичка и первоклассного неудачника на громкое убийство. Странно, — сказал Лейк.

— Если этот кто-то хочет управлять расследованием, вполне логично.

— Терезу Чейз нашла?

— Пока нет. Моя знакомая проверила основные базы: в Нью-Йорке ничего. Теперь ищет шире и ждет результатов из ViCAP.

Программа по задержанию опасных преступников объединяла сведения о нераскрытых насильственных преступлениях. При всех недостатках эта база порой помогала вычислить преступника по сходству жертв и повторяющимся признакам.

— Твой криминалистический набор еще в той… машине? — спросила Блок, посмотрев на часы.

— Да. А что?

— Ларкин и Кэри сейчас в участке не любимчики. Остальные детективы видят в деле Молли Грин шанс на повышение и злятся. В семь место преступления должен проверить патрульный Терри Джонсон. Мой знакомый. Его брат работает в отделе убийств, он один из тех, кого Кэри обошла, получив это дело. Когда Терри придет проверять квартиру, у него будет с собой новая пломба.

Лейк взглянул на часы и постучал по ним. Старые электронные «Касио». Стекло поцарапано, жидкокристаллический дисплей тускнел вместе с садящейся батарейкой. Он нажал боковую кнопку и повернул руку, прикрывая экран от света, но цифры так и не разглядел.

— Который час?

— Самое время купить новые часы. Половина шестого. Отсюда до дома полчаса.

— Поедем на моей машине.

— Если хотим попасть туда сегодня, лучше на моем джипе. Бери набор.

Западный Гарлем, Сто тридцать пятая улица. Ряд домов из серого кирпича напротив закусочной «Бас-стоп» на углу Бродвея. В каждом четыре этажа; в вестибюль вела прочная стальная дверь, рядом на стене располагались кнопки домофонов. Блок позвонила. Замок зажужжал, и Лейк толкнул дверь.

В доме был один лифт; слева от него начиналась лестница. Стены то ли покрасили в желтый, то ли они пожелтели от времени.

Камер нигде не было.

Они поднялись на второй этаж.

В коридоре их ждал полицейский в форме. На каждом этаже было четыре квартиры. Они миновали две двери и подошли к патрульному, стоявшему у двери с желтой пломбой размером примерно с поднос: ее наклеили на дверь и раму.

В руке у него была запечатанная упаковка с новой пломбой. Подходя, Блок и Лейк надели черные одноразовые перчатки, чтобы не оставить следов.

— У вас десять минут. Вы меня не видели, я вас тоже, — сказал полицейский.

Он повернулся, достал из кармана ключ, разрезал им пломбу, отпер дверь и отступил.

В квартире было темно, шторы задернуты. Блок нашла выключатель и зажгла свет. Входная дверь открывалась прямо в гостиную.

— Смотрите под ноги, — сказал полицейский.

Блок опустила взгляд. На сером ковре темнело большое, около метра в ширину, пятно. Засохшая кровь пропитала ворс. Пятно находилось посреди комнаты. Здесь стояли диван напротив телевизора и книжный шкаф с пыльными книгами в мягких обложках. Книги были повернуты наружу пожелтевшими страницами, а не корешками — возможно, ради красоты.