Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 29

Патрик почувствовал во рту желчь. Сглотнул и сжал кулаки, чтобы руки перестали дрожать.

— Я сделаю, — сказал он.

— Советую. Иначе Ванесса совершит большую глупость. Давление суда и тяжесть вины могут оказаться для нее невыносимыми. Людям в таком положении иногда кажется, что выход только один. Так что будь мужчиной, сын. Иначе мне придется позаботиться, чтобы Ванесса бросилась с крыши отеля.

Глава 25

Эдди

Я сел на барный стул и заказал два больших бурбона.

В баре было тихо и темно, пахло несвежим пивом и старым деревом. Именно как я любил. В углу сидели двое пьянчуг в окружении пустых бутылок и стопок. Они тихо бормотали, заплетаясь языками. Музыки не было. Две дыры в стене за спиной, свисающий между ними провод и старая пожелтевшая краска говорили о том, что когда-то посетитель сорвал с этой стены музыкальный автомат. Возможно, это был выразительный акт музыкальной критики. А может, просто под руку попалось нечто, чем удобно ударить другого по голове. Неважно. Я радовался тишине. Сколько можно слушать «Free Bird»?

Юный бармен относился к делу с усердием студента, которому ради оплаты жилья приходится работать в трех местах. Он лениво налил чистый «Джим Бим» в два стакана и поставил их на стойку. Ни салфеток под стаканами, ни вопроса о льде. Здесь ни лед, ни салфетки не были в ходу.

Гарри сел рядом и опустил кожаный портфель на пол.

Он потянулся к своему стакану, но, заметив напиток передо мной, замер.

Ничего не сказал. И не требовалось. Он смотрел, как я гляжу на свой стакан и решаю, что делать. Я не пил уже много лет. За исключением редкого бокала. Не то чтобы свалился с телеги трезвости — просто иногда бежал рядом. Гарри взял свой стакан и сделал большой глоток.

Причмокнул и поставил его обратно.

Бармен отошел, достал телефон, облокотился на стойку и, водя пальцем по экрану, принялся смотреть видео в «Тиктоке».

Гарри снова взял стакан, допил и торжественно поставил его на стойку с такой силой, что бармен должен был насторожиться. Но тот продолжал смотреть в телефон.

— Кого нынче только не берут на работу, — заметил Гарри.

— Могу попросить Дениз забрать Эми. Думаю выпить, — сказал я.

Он взял мой стакан, отпил и поставил перед собой.

— Тебе не выпивка нужна. Тебе нужен покой, — сказал Гарри. — Ты не знаешь, что, черт возьми, произошло в квартире Молли Грин. Хочешь верить Ванессе, но чувствуешь: что-то не сходится. Я знаю, как работает твоя голова. Ты хочешь утихомирить бурю. Не выйдет. Утром она будет ждать тебя вместе с похмельем, от которого рухнуло бы здание.

— Знаю, что не стоит, но мне все это ненавистно. В лучшем случае Ванесса расскажет суду, как муж признался ей в убийстве Молли Грин. Именно этого мне приказали не допустить. Джулиан Вандерпул набросится на нас всех. Я знаю таких людей. И все впустую: Патрик откажется от своих слов и сам предоставит прокурору готовое обвинение. Присяжные поверят в версию о ревнивой жене, и Ванесса сядет за убийство. Может, справедливо. Может, нет. Я уже не могу сказать наверняка.

— Если бы все было так просто, — ответил Гарри. — Ты, пожалуй, лучший адвокат, какого я видел, но законов ты не знаешь.

— Достаточно знаю. А для редких юридических тонкостей у нас есть консультант, бывший судья. Старый, слишком много пьет и ужасно странный. Ходит со старым «Кольтом» образца 1911 года под мышкой и всюду таскает собаку. Не слыхал о нем?

Гарри улыбнулся, но лишь на мгновение. Что-то в его мыслях быстро стерло улыбку.

— Народ против Дадли, 1969 год, — сказал он.

— Это должно мне о чем-то говорить?

— Супружеская тайна. Сообщения, доверительно переданные одним супругом другому в силу брака, защищены. Право сохранить их в тайне принадлежит супругу, который их сообщил.

— Можно еще раз, только по-человечески?

— Ванесса не может дать показания о признании Патрика в убийстве.

— Чего?

— Старый принцип из английского общего права. Теперь он закреплен законом и целой чередой судебных решений. Он возник во времена, когда женщины юридически считались движимым имуществом мужей. Собственностью, проще говоря. В последние годы привилегия защищает обоих супругов. Даже если муж признался ей, что он Зодиак, зарыл Джимми Хоффу под задним крыльцом и похитил ребенка Линдберга, свидетельствовать об этом она не сможет. Это такая же священная тайна, как разговор клиента с адвокатом.

— Вот дерьмо.

— Именно. Неважно, что он сказал. Это конфиденциальные сведения, защищенные законом. Она не может свидетельствовать о его признании.

— Даже защищая саму себя?

— Нет. Похоже, закон считает святость брака важнее истины.

— А если она выпалит это перед присяжными?

— Судья распустит коллегию и назначит новый процесс, а Ванессу посадят за неуважение к суду.

— И кто-то еще считает профессию мошенника нечестной.

Бармен все еще не отрывался от телефона. Гарри допил мой бурбон и с грохотом поставил стакан. Парень обернулся. Гарри указал на пустой стакан.

— Еще по две? — спросил он, подходя.

— Моему другу «Пепси», мне еще две порции. Лучше оставь бутылку. Не хочу отвлекать тебя от телефона.

— Вы уверены? Придется заплатить за всю бутылку, даже если не допьете.

Гарри отсчитал купюры и положил на стойку.

— Как-нибудь справлюсь.

Бармен налил мне «Пепси» и вернулся к телефону в другом конце стойки.

— Итак, у нас есть предполагаемое орудие убийства с кровью жертвы и ДНК клиентки. Ванесса солгала полиции, что не была в квартире Молли, но на записи камеры она входит туда и выходит в ночь убийства со спортивной сумкой, в которой, похоже, находится голова жертвы. У ее мужа был роман с Молли, так что мотив налицо. Наша защита: муж издевался над клиенткой, она боялась его и поэтому лгала. Тот же муж признался ей, что убил Молли, но использовать это в суде или рассказать кому-либо еще мы не можем. Даже если попытаемся обвинить в убийстве мужа, его отец, один из самых влиятельных людей Америки, бросит против нас все силы. Я что-нибудь упустил?

— Вроде ничего. Разве что клиентка лгала не только полиции, но и нам. Кто знает, говорит ли она сейчас правду? Может, она выдумала признание, чтобы мы перестали смотреть на нее и занялись мужем.

— Мне нужно что-нибудь покрепче «Пепси».

— Лейк и Блок звонили? — спросил он.

— Нет. Надеюсь, найдут что-то полезное.

Телефон завибрировал.

На экране: «Принцесса».

Я посмотрел на часы. До того времени, когда нужно забирать дочь, оставалось несколько часов.

Я ответил:

— Эми, как вечеринка? Все хорошо, милая?

Но заговорил незнакомый голос.

— Мистер Флинн, это Кейша. Вам нужно срочно сюда приехать. С Эми что-то не так.

Глава 26

Блок

Недвижимость в Саг-Харборе — одна из самых дорогих в мире. Не то место, где ожидаешь встретить полицейского на пенсии, особенно живущего на эту пенсию. Здесь было много богато украшенных церквей, возведенных в память о погибших в море. Как и в Ист-Хамптоне, сохранились ветряные мельницы. Старый город вырос на доходах от китобойного промысла, разбогател на продаже плоти.

Как и во многих процветающих местах Америки, здесь не нужно глубоко копать, чтобы обнаружить в земле старые пятна крови.

Блок и Лейк ехали по кварталу, словно сошедшему с семейного фильма пятидесятых годов. Огромные белые деревянные дома бок о бок на сочных зеленых лужайках, разделенных белыми штакетными заборами. На подъездных дорожках — электромобили и итальянские спорткары. В конце улицы они остановились возле дома, стоявшего немного в стороне от остальных. Он был гораздо старше, словно новые, большие дома выросли вокруг него, а он упрямо остался на месте. Дом был меньше соседских и нуждался в уходе: краска облупилась, газон местами поредел и зарос сорняками.

Они поднялись на крыльцо. Блок позвонила.