Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 30

Дверь открыл плотный мужчина в слишком просторной клетчатой рубашке и выцветших мешковатых джинсах. Волосы редели, борода едва пробивалась, левый глаз слегка подергивался. Либо одежда была чужой, либо он недавно сильно похудел.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Блок заметила, что он стоит боком к двери, скрывая правую половину тела. Правая рука висела у бедра. Она знала: в этой руке пистолет. По легкой дрожи в голосе поняла, что мужчина нервничает.

— Мистер Винчестер? Я Блок. Это мой напарник Габриэл Лейк. Мы частные сыщики. Можно войти и поговорить?

— О чем?

— Мы расследуем исчезновение. Одно из ваших старых дел.

— Не могу помочь, — сказал он и начал закрывать дверь.

— Мы только что говорили с капитаном Лэндри. Сложилось впечатление, что он рассказал не все. Решили спросить вас, — сказал Лейк.

Винчестер замешкался и уставился на них.

— Документы есть?

Блок показала лицензию частного детектива.

Винчестер посмотрел на Лейка. Тот тепло улыбнулся.

— Вы тот федерал, о котором говорят?

— Когда-то был.

Винчестер взял лицензию Блок, изучил и вновь взглянул на нее.

— Так вы та самая Блок. Не знал, что вы работаете вместе.

— Всем спокойнее, когда за ним кто-то присматривает, — ответила Блок.

— Входите. — Винчестер распахнул дверь. Повернувшись и зашагав в глубь дома, он снял «Кольт» с предохранителя и опустил его в кобуру на правом бедре.

Он привел их в уютную кухню, старую, но ухоженную. Сосновые шкафчики в деревенском стиле, отполированная плита и капельная кофеварка, судя по запаху только что закончившая работу. По приглашению хозяина они сели за круглый стол и оба с готовностью согласились на кофе. Блок знала, что Лейк пить не станет, но он понимал: принять гостеприимство полезно, чтобы наладить контакт.

Винчестер принес кофе и сел рядом с Блок.

— Лэндри сказал, что вы ушли на пенсию по состоянию здоровья. Как вы? — спросил Лейк.

— Паршиво, чаще всего. Я согласился на пенсию, потому что иначе меня уволили бы.

— Что случилось? — спросила Блок.

Винчестер отпил кофе, несколько секунд изучал их, потом поставил кружку. Похоже, он решил, что говорить дальше.

— Я наслышан о вас обоих. Лично не знаком, но по репутации знаю: вас считают порядочными людьми. Так что перейду к делу. Меня выжили со службы не потому, что я плохо работал. Напротив, потому что работал тщательно и добросовестно. И не понял намека прекратить задавать неудобные вопросы. Если вы приехали ко мне, значит, речь о Терезе Чейз. Я понял это, едва вас увидел.

— Мы видели папку у Лэндри. Для дела об исчезновении в море материалов там маловато. Какие вопросы вы задавали? — спросил Лейк.

— Правильные. Вы видели дело Терезы Чейз. В нем сказано, что она пропала и, вероятно, случайно утонула. Но все было иначе. Во всяком случае, я так думаю. Не верю, что Тереза Чейз утонула.

— Думаете, ее убили? — спросила Блок.

— Да. Только доказать не могу.

— Еще бы. Без тела что-либо доказать трудно, — сказал Лейк.

Винчестер впился в него взглядом.

— Тело у меня есть.

— Вы нашли его в море?

— Нет. Нашел труп женщины, закопанный в лесу. Примерно ровесницы Терезы. Умерла примерно тогда же, когда та исчезла. Думаю, история о том, что ее унесло в море, была отвлекающим маневром. Никто не станет искать тело в лесу, если все уверены, что женщина утонула. Насколько я мог судить, это и была Тереза Чейз.

— Личность установили официально? — спросила Блок.

Он на мгновение уставился в окно и напрягся, словно услышал кого-то на заднем дворе. Блок и Лейк тихо сидели на месте. Через несколько секунд Винчестер снова посмотрел в кружку. Заговорил, глядя в черный кофе.

— Официально опознать тело не удалось. Не так-то просто, когда у трупа нет головы.

Глава 27

Эдди

Шины «Мустанга» взвизгнули, когда я затормозил у отеля, где оставил Эми.

Я выскочил из машины. Гарри следом.

У стены отеля, прямо на тротуаре, сидела она.

Эми.

Вокруг стояли те же девчонки, которые всего несколько часов назад визжали от радости.

Она опустила голову на грудь. Девочка, вероятно Кейша, стояла на коленях рядом, обнимая ее за плечи.

— Ее вырвало, — сказала Кейша. — Но ей все еще плохо.

Я опустился на колени, взял Эми за лицо и приподнял подбородок. Глаза полузакрыты, кожа горячая на ощупь. Остальные девочки дрожали от холода. На платье Эми остались брызги рвоты.

— Что, черт возьми, случилось?

Сразу раздалась какофония высоких, перепуганных голосов.

— По одной, девочки. Все хорошо, — сказал Гарри.

— Мы не знаем, — ответила Кейша. — Она была в порядке, потом пошатнулась на танцполе. Мы сели, попили воды. Потом она совсем ослабела, сказала, что ее тошнит. Я предложила позвонить вам, и мы вышли на улицу. Ее вырвало, а теперь она почти не приходит в себя. Но клянусь, алкоголя она не пила. Клянусь жизнью, Богом клянусь, она…

— Хорошо, хорошо, — сказал я и наклонился к дочери.

— Эми, слышишь меня?

Она застонала, наклонилась, и ее снова немного вырвало.

Тогда я заметил вспышку.

Поднял глаза.

Мужчина в черном пальто снимал нас на дорогой фотоаппарат.

— Убирайся к черту, — сказал Гарри.

Тот опустил камеру, улыбнулся, развернулся и побежал.

— Зачем он фотографировал? Думал, мы на отель в суд подадим? — спросила Кейша.

— О чем ты? Ты его знаешь? — спросил Гарри.

— Он раньше за баром работал.

Мы с Гарри переглянулись.

— Спасибо, Кейша. Дальше мы сами. Гарри, открой дверь машины. Едем в больницу.

— Пап, от этой одежды воняет, — сказала Эми.

Она лежала на больничной койке. Я достал из багажника свою спортивную сумку. Теперь на ней были серые тренировочные штаны и футболка с надписью «The Black Keys». В вену на тыльной стороне ладони ввели иглу-бабочку; от нее шла трубка к пакету с физраствором над кроватью.

Я промокнул ей лоб влажным полотенцем.

— Может, и воняет, зато на одежде нет рвоты.

— Прости, пап.

— Не беспокойся. Машину можно отмыть. Новую дочь мне не купить.

Молодой врач, уже осматривавший Эми, отдернул зеленую занавеску вокруг кровати. Казалось, он ненамного старше нее.

— Как самочувствие? — спросил он.

— Я ужасно зол и, кажется, перенес небольшой сердечный приступ, — ответил я.

Доктор посмотрел на меня.

Эми улыбнулась и впервые за вечер рассмеялась. Мне сразу стало легче. Ее смех был одним из лучших звуков на свете.

— Вообще-то я спрашивал вашу дочь, — сказал врач.

— Он понял. Просто хотел меня рассмешить, — сказала Эми. — Мне гораздо лучше, спасибо.

— Отлично. Все показатели улучшаются: пульс значительно снизился, температура возвращается к норме. Как живот? — Он достал из кармана маленький фонарик и проверил ее глаза.

— Ощущения странные, побаливает. Но больше не тошнит.

— Хорошо.

— Это из-за еды? — спросила Эми.

Врач посмотрел на меня. Я кивнул.

— Эми, знаешь, что такое «руфи»?

— Что? Рогипнол?

— В данном случае не совсем он, но что-то похожее. К счастью, организм быстро отторг наркотик. Если бы тебя не вырвало вскоре после того, как ты его выпила, последствия могли быть намного хуже. Скоро заболит голова, но мы выводим вещество из организма и даем все необходимое для полного восстановления. К утру ты будешь чувствовать себя гораздо…

— Что за херня здесь происходит? — крикнула Кристин, влетев из-за занавески. Я посторонился, и она обняла Эми. По лицу было видно: по дороге сюда она плакала.

— Вашей дочери подмешали наркотик в напиток, — сказал врач. — Она быстро поправляется. Ваш муж все сделал правильно, и она…

— Он мне не муж, — перебила Кристин.

Вовремя появился Кевин, запыхавшийся и раскрасневшийся от бега.

— С ней все будет хорошо, — сказал я, похлопав его по плечу.

— Спасибо, Эдди, — ответил Кевин и обнял Эми и Кристин.