Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 43

Значит, слушают.

— Возражение принято. Присяжным не следует учитывать последние слова мистера Флинна и его последний вопрос. Объявляю короткий перерыв. Представителей сторон жду у себя в кабинете. Это касается вас, мистер Флинн.

Судить об успехе процесса трудно. Множество мелких признаков редко складываются в однозначную картину.

Но когда я увидел улыбку Гарри и вздувшуюся вену на покрасневшей шее Райли, счел это добрым знаком. Если у прокурора давление выше, чем у меня, либо ему пора изменить рацион и заняться спортом, либо защита добилась успеха.

Таннер велела присяжным забыть последние слова, но они их не забудут. Людей особенно убеждает то, что они увидели или услышали как бы невзначай, хотя видеть и слышать этого не должны были.

Маленькая победа над первым свидетелем.

Предчувствие подсказывало: в этом деле побед будет немного. Даже за такую малость придется дорого заплатить.

И судья уже готовилась выставить счет.

Глава 36

Эдди

— Меня о вас предупреждали, — сказала судья Таннер.

Она тяжело опустилась в кресло за столом в своем кабинете. Мы с Райли стояли рядом перед ней. Потирая виски, она перевела взгляд с прокурора на меня. Райли сложил руки перед собой, выпрямил спину и выпятил грудь. Выглядел как курсант перед директором военного училища. А там бывают директоры? Или должность называется по званию? Я не знал и узнавать не собирался. Позволял мыслям блуждать, чтобы не сорваться.

Меня и так бесило, что приходится бороться с судьей, которую, по моему убеждению, купил Джулиан Вандерпул, хотя доказать это я не мог. Даже вслух сказать не мог. Не здесь. Бессмысленно, только усугубит положение, если это еще возможно.

Адвокат по уголовным делам всегда сражается с тяжелой машиной системы. Как ни маневрируй между шестеренками закона, как ни обходи опасные механизмы, система почти всегда побеждает. Добавьте прокуроров и судей с собственными целями. У невиновного больше шансов сорвать банк за столом рулетки, чем получить справедливый суд.

Такая борьба каждый чертов день выматывает.

Я был усталым, разочарованным и взбешенным.

— «Присматривайте за Флинном», — вот что мне сказали, — продолжила Таннер. — Но я ни на секунду не ожидала, что вы попробуете сорвать процесс настолько рано.

— Не нужно извиняться, ваша честь. Вы явно меня недооценили.

Она уставилась на меня, приоткрыв рот.

Райли шагнул в сторону, увеличивая расстояние между нами. Надул щеки, изображая потрясение.

— Не верится, что вы это сказали, — произнесла она, качая головой.

— Часто слышу.

— Какая наглость, — прошептала судья.

— И не говорите. Понимаю ваше возмущение. Набрался наглости защищать клиентку, которую подставили за убийство, ею не совершенное. Возмутительно. На вашем месте я бы пожаловался на такое поведение в коллегию адвокатов Нью-Йорка.

Она выпрямилась, вытянула шею, злость придала словам стальную жесткость.

— Не сомневайтесь, мистер Флинн, я подам жалобу на ваше поведение. А пока штрафую вас на тысячу долларов за неуважение к суду.

При упоминании штрафа она прищурилась.

Райли с серьезным видом согласно кивнул.

— Я еще раз велю присяжным не учитывать ваш последний разговор с мисс Карим. Мне хочется вовсе исключить весь ваш перекрестный допрос. Если снова испытаете мое терпение, сделаю это без колебаний.

— Знаете, рядом с мистером Райли есть свободное место. Можете пересесть за стол обвинения. Присяжным будет понятнее.

— Вы всерьез обвиняете меня в предвзятости? — взвизгнула она.

— А вы всерьез утверждаете, что беспристрастны? — спросил я.

— Желаете подать ходатайство о моем отводе — подавайте. Но неуважительное поведение прекратится сейчас же. Чтобы вы не забыли, штраф увеличивается до двух тысяч долларов.

— Ого. Две штуки, — прошептал Райли.

Он пытался вывести меня из себя.

Я покосился на него и покачал головой. Затем заставил всю ярость уйти вниз, еще ниже, до ботинок и сквозь пол. Для защиты Ванессы нужна была ясная голова.

Я залез в карман брюк, вынул толстую пачку денег, снял серебряный зажим и начал отсчитывать стодолларовые купюры.

— Что вы делаете? — спросила Таннер.

Я бросил стопку купюр на ее стол.

— Суд продлится минимум неделю. Здесь пять тысяч. Проще сразу открыть счет.

Глава 37

Эдди

— Как все прошло? — спросил Гарри.

— Не лучший мой час.

Мы стояли в коридоре перед залом суда. Ванесса ждала в комнате для консультаций, где можно было укрыться от шума. В здании суда никому, включая прессу, не разрешалось фотографировать, но она все равно не хотела находиться среди журналистов, собравшихся на процесс. Те стояли вокруг, следили за нами краем глаза, печатали на ноутбуках, пристроенных на коленях, или яростно строчили заметки большими пальцами в телефонах.

— Стоило Патрику Вандерпулу перестать быть подозреваемым, и дело вдруг заинтересовало все виды прессы, — заметил Гарри.

— Да. А видел, кто еще пришел? Восс здесь.

— Ванесса ведь отказалась от ее услуг?

— Да, а она все равно здесь. И вряд ли из праздного любопытства. Если Восс явилась, значит, кто-то ей платит. Наверняка Джулиан.

— Буду за ней следить. И за тобой тоже. Ты так и не рассказал, что произошло в кабинете Таннер.

— Она оштрафовала меня за неуважение к суду. Еще раз велит присяжным забыть часть показаний свидетельницы. Не думаю, что это имеет значение. Присяжные все слышали и внимательно слушали. По крайней мере, мы заставили их задуматься. Возможно, судья даже позволит нам изложить защиту, и они смогут ее рассмотреть?

— Я бы на это не рассчитывал, — сказал Гарри.

— Как Ванесса?

— Держится. Она крепкая, Эдди. Возможно, крепче, чем мы думаем.

— Почему ты так считаешь?

— Не знаю. Иногда замечаю, как она смотрит вдаль. Ее трудно напугать. С Патриком она многое пережила. Думаю, ее занимает и развод. Там совсем другая грязная игра.

— Когда это закончится, нужно найти ей настоящего адвоката по разводам. Не наша специальность.

Гарри прислонился к пожелтевшей, покрытой пятнами мраморной стене и покачал головой.

— Она вообще знает, что ты затеял с адвокатами Патрика по разводу?

Я покачал головой.

— Она подписала соглашение, которое дает нам широкие полномочия действовать в ее интересах.

— Мы обязаны ей сказать.

— Не сейчас.

Гарри переступил с ноги на ногу, почесал голову.

— Не люблю скрывать что-то от клиентов. Особенно такое.

— Куда хуже, когда клиенты скрывают что-то от нас.

Он укоризненно посмотрел на меня.

— Это не одно и то же. Мне не по себе.

— Мне тоже. Но взгляни так: да, она сильная, но уже многое пережила. Не хочу давать ей надежду и потом уничтожать ее, если мы ошиблись.

— Почему ты ей не рассказал? — спросил Гарри.

Врать ему было бессмысленно. Некоторые люди сразу видят тебя насквозь.

— Я не до конца ей доверяю.

— Рассказать все равно придется. Если дело обернется против нас и судья узнает, что мы действовали без согласия клиентки, оба лишимся права заниматься юридической практикой. Выбора нет.

— Обязательно тебе всегда быть правым?

Молча я пошел за Гарри к комнате для консультаций, где мы спрятали Ванессу от журналистов.

Она тихо сидела за столом. Мы устроились напротив.

— Мы должны сообщить тебе кое-что, — сказал я. — Блок с коллегой едут в дом Патрика в Хамптоне. Ищут то, что может помочь нам в этом деле.

— При чем здесь дом в Хамптоне?

— Возможно, ни при чем. Возможно, это самое важное, — ответил Гарри. — Но мы обязаны сказать, что ведем расследование. Вдруг ты возражаешь.

— Нисколько. Просто удивительно, что Патрик пустил вас в дом.

Я умолк. Гарри толкнул меня под столом.

— Он знает, что мы туда придем, — сказал я, — хотя его адвокатам, Бьюкенену и Даффу, я, возможно, не объяснил истинную цель визита.