Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 42

— Время звонка в службу 911 зафиксировано. Еще один вопрос. Вы говорили, что кричала женщина. А голоса, которые спорили раньше?

— Оба были женскими. В этом я уверена на сто процентов.

— Спасибо, мисс Карим. Останьтесь на месте. Возможно, мистер Флинн задаст несколько вопросов.

Сев, Райли не стал улыбаться помощникам, кивать или подмигивать. Эта свидетельница принесла обвинению много очков, но он не собирался хвастаться. Его выступление было лишено самолюбования. Он стремился победить.

Когда я поднялся, Гарри протянул мне несколько документов.

Я их не просил.

И не требовалось. Он увидел то же направление атаки, которое складывалось у меня в голове.

Прежде чем задать вопрос, я заметил взгляд судьи Таннер поверх очков. Не любопытство: в нем были предостережение и тревога перед тем, что я собираюсь сделать. На секунду она посмотрела куда-то за моей спиной, на человека среди публики.

Я быстро обернулся. Восс сидела прямо, широко улыбалась и небрежно скрестила руки. Когда я вновь взглянул на судью, уже не сомневался, что та смотрела именно на Восс.

Иногда, когда денег становится мало, я провожу выходные в Рино или Атлантик-Сити. В Вегас мне возвращаться нельзя: там на меня слишком большой спрос, и дело не только в жаре пустыни. В покере можно жульничать разными способами. Вопреки расхожему мнению, самый простой способ выиграть за столом техасского холдема — не сговориться с подсадным игроком. Чтобы обчистить даже чемпиона мира, гораздо полезнее тайно договориться с крупье. Он обеспечит сопернику хорошую руку, а тебе — еще лучше.

Я сам так делал. И как минимум пару раз это проделывали со мной.

Глядя сейчас на Восс и Таннер, я понял: судья подтасовала колоду против Ванессы.

Точно я этого не знал. Но подозрение было сильным.

Мне нужно было задать свидетельнице один вопрос.

И посмотреть, не ответит ли на него судья.

Глава 35

Эдди

— Мисс Карим, — сказал я, — вы лжете присяжным потому, что вам заплатили, или потому, что прокуратура вас заставила?

— Мистер Флинн!

На мой вопрос ответила судья.

Райли вскочил, собираясь возразить, но Таннер его опередила. Теперь он стоял молча, словно сам удивился ее вспышке.

— Прежде чем обвинять независимого свидетеля во лжи под присягой, полагаю, у вас есть убедительные доказательства столь серьезного утверждения, которые вы готовы представить суду, — сказала судья. Из ее рта вылетели крошечные капли слюны, пронеслись над судейским столом и исчезли из виду прежде, чем достигли полированного пола.

Я посмотрел на Гарри.

Он нахмурился и, опустив голову, медленно покачал ею, словно не веря происходящему.

Судью либо прижали, либо купил Джулиан Вандерпул. Что именно, неважно. У нас были серьезные проблемы. Трудно строить защиту, когда судья не разрешает поднять даже один кирпич.

Таннер сверлила меня взглядом, с каждой секундой злилась все больше, ожидая ответа. Я обдумывал следующий ход. Необходимость за секунды менять тактику посреди перекрестного допроса по делу об убийстве называют умением думать на ходу. Но это нечто большее: словно приходится менять план вторжения уже во время битвы.

Брови судьи поднялись почти к линии волос.

Она ждала, что я скажу: пока нет, не сейчас. Попытаюсь потянуть время.

— Разумеется, доказательства есть, ваша честь.

Брови остались на прежнем месте, выражая недоверие.

— Вы предоставили эти так называемые доказательства мистеру Райли?

— Это он предоставил их мне. — И прежде чем она успела вмешаться, я задал следующий вопрос свидетельнице. — Мисс Карим, начнем сначала. В ночь убийства вы позвонили в 911, верно?

— Да.

Я поднял документ, который передал Гарри, чтобы присяжные его увидели.

— Диспетчер записал разговор. — Я хлопнул листом по столу. Гарри уже протягивал следующий документ. Я снова поднял руку. — Когда полиция приехала, вы говорили с офицером Гарсией. Он записал ваши слова о громком споре. Помните этот разговор?

— Помню.

Я положил лист, взял следующий, показал присяжным.

— Во время первоначального расследования вы также говорили с детективом Беном Ларкиным, и он записал показания. Помните разговор?

— Конечно.

Я собрал три документа и попросил передать свидетельнице.

— Внизу показаний ваша подпись?

Она взглянула на лист.

— Да, моя.

— Всего, мисс Карим, вы говорили с тремя представителями правоохранительных органов: диспетчером, офицером Гарсией и детективом Ларкиным. Они записали ваши слова. Ни в одном из трех разговоров вы не упомянули, что оба голоса, которые спорили, были женскими. Верно?

Она растерянно посмотрела на страницы.

— Не уверена. Кажется, я говорила.

— Вам кажется, что говорили. То есть все трое не справились с работой? Каждый настолько некомпетентен, что забыл записать важнейшую подробность?

— Нет. Но думаю, я могла ее упомянуть.

— Могли? Минуту назад вам казалось, что вы сказали это наверняка. Теперь только предполагаете?

— Я не помню точно, что говорила.

— Но вы подписали показания, подтвердив их точность и правдивость. Солгали, когда ставили подпись?

— Конечно нет. Я не лгала. Все, что сказала полиции, — правда.

— Полагаю, так и есть. Во всех трех документах записана правда. Но сейчас вы лжете присяжным. Украшаете показания в угоду обвинению. Верно?

— Я лишь говорю правду.

Я вдохнул. Дал ей немного посидеть со своим отрицанием. Пауза выглядела естественной, словно я перехожу к другой теме.

На самом деле я мысленно формулировал следующий вопрос. Он должен был быть безупречным.

Разумеется, безупречных вопросов не бывает.

Бывает только безупречный ответ.

Этот вопрос был приманкой. Ответ я уже знал. Мисс Карим была умна и выберет самый разумный.

— Вы солгали не только насчет женских голосов. Ни диспетчеру, ни офицеру Гарсии, ни детективу Ларкину вы не сказали, что жена начальника притесняла Молли. Верно?

Прежде чем я закончил, по лицу свидетельницы стало видно, как лихорадочно работают мысли. Сначала тревога, затем она нашла ответ и уже ждала случая его произнести.

Гарри подался вперед. Краем глаза я заметил, как Райли сжал ручку в кулаке.

— Это не ложь. Когда я разговаривала с ними, не думала, что проблемы Молли с женой начальника имеют значение, — с удовлетворением ответила она.

Договорив, она кивнула и улыбнулась.

Райли ослабил хватку.

Объяснение выглядело правдоподобным и точным. Самое разумное.

По их мнению.

— Понимаю. Это не имело значения, потому что у полиции тогда еще не было подозреваемой?

— Именно, — ответила мисс Карим.

— Значит, ваши сегодняшние показания существенно отличаются от тех, которые вы раньше дали полиции?

— Ну да, но я объяснила почему.

— Конечно. Вы объяснили, что изменили показания после ареста Ванессы Вандерпул?

— Я… Я бы так не сказала. Я имею в виду…

— Мисс Карим, все три показания полиции вы дали до ареста моей клиентки, верно?

— Да.

— Значит, сегодня вы изменили их, чтобы поддержать обвинение против нее?

— Возражаю, ваша честь! — Райли наклонился через стол, держа ручку как кинжал, который мечтал вонзить мне в спину. Судья слушала его очень внимательно. Она удовлетворит возражение, что бы я ни сказал. Не хотела, чтобы обвинение так рано сошло с рельсов. — Все происходило иначе. Мистер Флинн искажает факты перед…

Я перебил его, прежде чем судья успела принять возражение.

— Ваша честь, если мистер Райли хочет дать показания, он в любой момент может занять свидетельское место. Но незачем: свидетельница и так лжет за него, помогая ему построить обвинение.

Присяжные это услышали. Я понял по скрипу старых кресел красного дерева: такой звук раздается, когда присяжный двигается, наклоняется вперед или откидывается назад. Любое движение присяжных — хороший признак.