Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 59

Она сглотнула.

— Верно.

— И сделала это, не запачкав одежду ни единой каплей крови?

— Я не знаю.

— Знаете. Вы только что заявили, что на записи высокого разрешения подсудимую видно очень чётко. С учётом цвета её одежды любое пятно крови было бы прекрасно заметно, верно?

Я повернулся к Ванессе. Она не знала, что я задумал, но послушно стояла, сообразив, что садиться пока не следует.

— Не уверена, — сказала Кэри.

— Даже обычное пятно воды сейчас отчётливо видно. Кровь выделялась бы ещё сильнее, верно?

— Полагаю, да, — ответила Кэри.

— У здания есть ещё один вход?

— Да.

— Парадный, он же главный?

— Да.

— И камеры наблюдения над ним нет?

— Нет.

— Значит, после ухода моей клиентки кто угодно мог войти в здание и подняться в квартиру Молли Грин, а вы бы об этом ничего не узнали?

— Камеры над этим входом нет.

Не на это я спросил. Я уже собирался надавить, когда Райли опомнился.

— Возражаю, ваша честь. Мистер Флинн разыграл в суде недопустимую реконструкцию, притворившись, будто случайно пролил воду на одежду клиентки. Полагаю, надеть её сегодня он тоже велел. Прошу исключить из протокола весь перекрёстный допрос и указать присяжным не принимать его во внимание.

— Вода пролилась случайно, ваша честь. Нельзя же...

Мои оправдания её не интересовали.

— Возражение принимается. Присяжные не должны учитывать ничего из услышанного сегодня. Мистер Флинн, ещё тысяча долларов штрафа за неуважение к суду. В следующий раз штрафом не отделаетесь. Я отправлю вас в камеру. Понятно?

— У меня возражение, ваша честь, — сказал я. — По-моему, ваши действия сбивают с толку присяжных, мою клиентку и всех остальных в этом зале.

— Что вы имеете в виду? — спросила Таннер.

— Думаю, всем здесь стало бы гораздо понятнее происходящее, если бы вы спустились с возвышения и сели за стол обвинения рядом с мистером Райли. Тогда ни моя клиентка, ни присяжные не приняли бы вас за беспристрастного судью.

Среди присяжных кто-то резко втянул воздух.

Я донёс свою мысль.

На Гарри можно было не смотреть: я чувствовал его взгляд у себя на затылке.

— Заседание прерывается на час, — сказала судья Таннер. — Пристав, арестуйте мистера Флинна.

Глава 55

Эдди

Как ни странно, мне нравятся тюремные камеры.

Там тихо. Ничто не отвлекает.

Есть время подумать.

Я был почти уверен, что в основном разобрался в деле.

Похоже, бригада «маляров», с которой Блок столкнулась в доме в Хэмптонсе, имела отношение к убийству женщины, известной как Молли Грин. Возможно, они собирались вывезти тело, чтобы всё выглядело как исчезновение, и потому закрасили пятна крови на стене.

Разумное объяснение. Только это дело во многих отношениях бросало вызов логике.

За ним скрывалось нечто ещё. Гораздо большее.

Я лежал на бетонной скамье и смотрел на стену рядом. Она была покрыта надписями: знаки банд, имена прежних обитателей камеры, даты судов, названия музыкальных групп, лозунги. Кое-что написали шариковой ручкой, но большинство слов выцарапали на поверхности.

Я приложил к стене ладонь, закрыл глаза и дал мыслям свободно течь.

На поверхность сознания поднималось что-то, что давно зрело внутри. Я повернул голову от стены к облупившейся кремовой краске на прутьях решётки и двери. За ними, в коридоре, на стене висело объявление для заключённых. Правила камеры.

Я сел.

Возникла идея.

По коридору приближались шаги.

Гарри Форд нагнулся и заглянул ко мне сквозь прутья.

— В последнее время ты больше бываешь в камере, чем в зале суда.

— Жаль, что нельзя посидеть тут подольше. Здесь лучше думается.

К Гарри подошёл сотрудник исправительного департамента. Снял с пояса тяжёлую связку ключей и отпер дверь.

— Судья решила, что вы уже остыли, — сказал он.

Я встал, взял пиджак и вышел. Пока мы шли по коридору, я надел его и попросил у Гарри телефон.

— Твой сейчас вернут.

— Мне нужно немедленно.

Он протянул свой телефон. Я нашёл в контактах номер Блок.

— Это я. Фургон, на котором приехали маляры. Ты сказала, сзади было полно всякого: вёдра с краской, брезент, резиновые полотна. Не помнишь, картин там не было?

— Картин?

— В рамах. Попроси Билла Кеннеди прислать снимки содержимого фургона, сделанные его агентами. Помнишь репродукцию Моне в квартире Молли? Ты сказала, что она там не к месту.

— Помню. Наверное, повесили её, чтобы скрыть следы покраски.

— Они скрывали не пятна крови, Блок. Как у Реймонда дела с образцами ДНК из Хэмптонса?

— Говорила с ним час назад. Он обработал высохшие соскобы и загрузил их в аппарат для быстрого анализа ДНК. Результаты будут через час или два, затем понадобится ещё несколько часов для загрузки и поиска по базам.

— Пусть пока отложит. Есть кое-что важнее. Попроси его вернуться в квартиру Молли и обследовать стену.

— Мы уже прошлись по ней ультрафиолетовой лампой. Больше ничего не видно.

— Лампа не нужна. Пусть возьмёт металлоискатель.

Я закончил разговор и вернул телефон Гарри. Мы подошли к концу коридора и посту охраны. Мне отдали личные вещи: телефон, деньги и отцовский медальон со святым Христофором, который я носил каждый день. Снимал его только в тюремной камере, а в последнее время это случалось слишком часто.

— Судья потребует, чтобы ты извинился перед ней при присяжных, — сказал Гарри. — Если не собираешься, можешь сразу оставить вещи мне. Подержу, пока ты будешь ночевать здесь.

— Кого Райли вызовет следующим?

— Джеффа Гилберта, руководителя кампании Патрика. Думаю, он нужен как свидетель, чтобы подтвердить вражду между Ванессой и потерпевшей. Потом криминалист, за ним Бен Ларкин, последним — Патрик Вандерпул.

— Тогда надо пройти через это побыстрее. Теперь другого выхода нет: придётся разоблачить Ларкина. Спрошу, заплатили ли ему за преследование Ванессы. Когда он станет отрицать, попробую предъявить запись разговора в «Тако Белл».

— Думаешь, судья разрешит?

— С тайными записями трудно даже в обычных обстоятельствах. С этой судьёй — сомневаюсь. Но попробовать необходимо.

— Ваша честь, прошу прощения за свои слова, — сказал я.

Райли едва не потирал руки. Присяжные наблюдали довольно равнодушно, но я заметил: трое в первом ряду подались вперёд и внимательно слушали. Обнадёживаться было рано. Для обоснованного сомнения достаточно одного присяжного, и всё же мне показалось, что отношения между мной и судьёй их заинтересовали.

Гарри закрыл лицо руками, но подглядывал на меня сквозь пальцы. Наша клиентка сидела с каменным лицом, как мы её и попросили.

— И это всё? — спросила судья Таннер, не скрывая раздражения. Она по-прежнему злилась.

Я разозлил целую вереницу судей. Но за ними тянулась ещё более длинная очередь полицейских и прокуроров. Для меня это было поводом для гордости.

— Прошу прощения, если мои слова вас оскорбили.

Не лучшее извинение. Но и не худшее — бывшая жена подтвердит.

Судья медленно постукивала ручкой по столу и смотрела на меня. Трое присяжных наблюдали за нами.

Я ответил взглядом.

Улыбнулся.

Ей это не понравилось.

Она покачала головой, повернулась к Райли и сказала:

— Вызывайте следующего свидетеля.

Политический консультант Джефф Гилберт не принадлежал к людям, которых хочется видеть на своей стороне. Дорогой костюм, сшитый по мерке, заказная голубая рубашка, тёмно-синий галстук, туфли ручной работы. На волосатом запястье болтался «Ролекс». Борода аккуратно подстрижена, как и брови; волосы тщательно уложены. Он походил на человека, который притворяется богатым, хотя я не сомневался, что денег у него хватает. Богатство ему не шло. Словно всю одежду он украл.

Райли не торопясь провёл Гилберта через вводные вопросы: кто он, чем занимается в кампании Патрика Вандерпула и кто ещё там работает, в том числе Молли Грин.