Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 27

— Это все пока на словах. Кстати, а псарни? — перебила Воля. — То место, где мы нашли Пустоту…

— А, — вяло отозвалась Ольга, переворачиваясь на другой бок. — Нет, это малые псарни. Отец там держал только щенных и течных сук. Они близко к усадьбе. Есть ещё дальние. Большие.

Повисла тишина. Такая, что Ольга занервничала.

— Ты чего?

— Почему ты молчала? — мысленный голос Воли прозвучал зло и холодно.

Ольга долго не отвечала. Потом очень тихо произнесла:

— Говоря откровенно… мне страшно увидеть, что там. Когда-то мы с Гариком часто ходили туда, разговаривали с псарями, играли со щенками.

— Твоя манера прятать голову в песок просто убийственна, — заявила Воля.

— Куда? — удивилась Ольга.

— Африканские страусы. При любой опасности прячут голову в песок. Ладно, забудь. Давай спать. Теперь у меня есть план на завтра.

— И какой же? — поинтересовалась Ольга.

— Мы пойдём смотреть дальние псарни. И вообще — пора составить фактическую карту всего имения.

— Да. Прекрасная идея. — неожиданно согласилась Волынская. — Я в детстве на уроках… впрочем, это уже совершенно не важно. — Громко зевнула.

— Спи.

К собственному величайшему удивлению, Ольга действительно быстро уснула.

⤛⇜⥈⇝⤜

Утро выдалось ясным, ласковое солнце заливало остров мягким золотом, и даже сарай, обычно мрачный и тёмный, казался уютным. Поднялась Ольга на удивление бодрой, хотя мысль о предстоящем осмотре «владений» тревожила. Умылась, переоделась, позавтракала сама и покормила Пустоту. Тщательно осмотрела щенков. Толстые, крепкие, они оба уже не просто уверенно вставали на длинные лапы, но и пытались ходить. Получалось забавно.

Воля все это время молчала.

— Я готова, — вслух произнесла наконец Ольга, затягивая жилет.

— Топор не забудь.

Дальние псарни находились на северо-восточной оконечности острова — той, что выходила к проливу Порфмий. Дорога туда заняла около часа.

Через липовую аллею, служившую живой границей северной части усадьбы, свернули на узкую, едва заметную тропинку, которая вела к восточному краю острова. Трава была ещё влажной от росы, и штаны Ольги быстро промокли до колен. Ветки одичавшего шиповника цеплялись за рукава. Где-то вдалеке монотонно и печально кричала какая-то птица.

Ольга шла, опустив голову, и молчала. Воля тоже молчала, но совершенно иначе, напряжённо и выжидающе.

— Здесь всё заросло, — произнесла она наконец.

— Да, — тихо ответила Ольга. — Я не была тут… очень давно. А больше ходить сюда некому.

Сад постепенно редел, уступая место дикому кустарнику, а потом — высоким соснам, которые росли только на этой стороне острова. Воздух здесь был суше, пахло хвоей.

— Красиво, — заметила Воля. — И совсем не похоже на ваш субтропический рай.

— Здесь не всегда так было, — ответила Ольга. — Отец говорил, что сосны посадил его прадед. Он хотел, чтобы на острове были разные ландшафты. Чтобы собаки привыкали к разным условиям.

— Умный был человек.

— Да. Все так говорили.

Тропа сделала крутой поворот, обогнула старую сосну с раздвоенной вершиной, нырнула под полог шеренги огромных шелковиц, и неожиданно деревья расступились.

Ольга замерла.

Она помнила, как в детстве отец водил их с Гариком туда, показывал собак, что-то там объяснял, Гарик слушал, она больше смотрела. Тогда здесь было весело и интересно, кипела жизнь, громко тявкали щенки, повсюду сновали взрослые псы, хлопотали псари. Направляясь сегодня сюда, она ожидала увидеть запустение и разруху.

Но действительность поражала.

— Ничего не понимаю, — прошептала она.

— А я, кажется, начинаю понимать, — мрачно отозвалась Воля.

Небольшой портик, когда-то украшавший центральный вход, почти полностью обвалился. Массивные каменные колонны лежали унылой грудой, и дикий виноград уже протянул к ним цепкие щупальцы. Но за обвалом все стены стояли. Темная черепичная крыша была цела. Каменные опоры даже не покосились. Забранные частой кованой решёткой окна темнели аккуратными квадратами.

— Смотри, козочка, а псарни-то целы. Дом Волынских разрушен и разграблен, а здесь землетрясения не было. Это не случайность.

Ольга молча перешагнула через обломок портика и вошла внутрь.

Псарни были построены большой буквой «П». Два длинных крыла вольеров, а между ними — выгульная площадка, сейчас густо заросшая крапивой и диким щавелем, но когда-то, судя по остаткам покрытия, засыпанная крупным морским песком.

— Это можно быстро расчистить, — заметила Воля. — Морской песок — отличное покрытие для вольеров. Не гниёт, не пылит и всегда в избытке.

— Ты уже планируешь, — тихо сказала Ольга.

— А ты нет?

Ольга молча пожала плечами…

Она медленно шла вдоль стен, рассматривая каменные кормушки и вделанные прямо в стену каменные чаши, в которых журчала вода.

— Родники, — Воля не могла скрыть удивления. — Это как?

— Да. Это уже отец придумал. Вызвал водника… Мага. Тот поднял сюда воду, и вот. В жару собаки ложились прямо в чаши. Им нравилось.

— Уважаю. Твой отец знал толк в собаках.

Ольга опять промолчала, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Все пространство вольеров было поделено на отдельные загоны частыми коваными перегородками. Их незапертые калитки, ведущие в общий вольер, кое-где покосились и громко скрипели. И только. Внутри каждого загона располагались массивные деревянные лежаки на каменных основаниях, укрытые толстыми травяными циновками.

— А вот и щенятник, — Ольга остановилась, кивая вперед.

Щенятник был отделён от взрослых вольеров невысокой каменной стенкой с деревянной калиткой. Внутри — четыре небольших загона, каждый с собственным лежаком. И крошечные роднички — по одному на каждый загон.

— Чисто, — подытожила Воля. — Ни следов грабежа, ни погрома.

— Может, просто не успели?

— За три года⁈ Нет, козочка. Наш таинственный недруг оставил это место для себя.

Молодая княгиня Волынская только вздохнула. Возразить было нечего.

В просторном каменном амуничнике было темно. Узкое оконце под самым потолком давало скудный свет, светильников не нашлось, но, когда глаза привыкли к полумраку, Ольга тихо ахнула.

Вдоль стен тянулись полки. На них, аккуратно расставленные и разложенные, лежали небольшие ящики с аммуницией. Кожаные с бронзовой фурнитурой ошейники — широкие, тиснёные красивым орнаментом, с крупными кольцами для поводков. Сворки — длинные кожаные ремни с кольцами и карабинами, поводки разной длины и крепости, цепочки. Пуходёрки и гребни для шерсти, щётки с длинными деревянными ручками. Когтерезы, сразу несколько штук, разного размера. Ножницы — для стрижки и для медицинских нужд. Даже машинка для стрижки, ручная, с блестящими лезвиями. И высокая стопка белых эмалированных мисок, на удивление чистых.

— Господи, — выдохнула Воля. — Это же целое состояние. Надеюсь, оно не заложено.

Ольга опять промолчала.

Небольшое помещение, которое Воля тут же мысленно окрестила домиком кинолога, было оборудовано как кухня и медицинский кабинет одновременно. Посередине стояла огромная чугунная мясорубка, привинченная к тяжёлому дубовому столу, а за ней — плита, целая и, кажется, даже исправная. Рядом с плитой поблёскивала медным боком большая кастрюля. Чуть дальше — ещё одна стопка чистых маленьких мисок, аккуратно сложенных одна в другую.

Ольга обвела глазами полки вдоль стен. Стеклянные банки с сушёными травами, бутыли с тёмной жидкостью, горшочки с мазями, высохший и растрескавшийся брусок зелёного мыла — огромный, килограмма на два. В углу — высокая застеклённая стойка с чистыми полотенцами.

— Поразительно… — Воля наконец обрела дар речи.

— Волынские просто любили собак.

— Они понимали собак. И понимали, что на них можно построить великолепный бизнес. — Воля помолчала. — И кто-то ещё это понимает.