Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 30

— Хм… Вот, значит, как… А я всё гадаю: почему ты ему доверяешь? — задумчиво произнесла Воля. — Ты же терпеть ненавидишь мужчин.

— Отец Герман — священник! — мысленно возмутилась Ольга.

— Ну да. Хочешь сказать, что у него между ног не болтается никаких отвратительных органов, только чистая благодать?

— Да ты просто чудовище, Воля. Помолчи, не мешай мне.

— Слушаю и повинуюсь, ваша светлость.

Ольга мысленно взвыла.

— Аграфена у нас предводитель всех вдов, — коротко усмехнувшись, добавил Ефим, кивая на женщину.

Вдова молча поклонилась.

Ольга обвела всех взглядом. Воля всё-таки вывела её из хрупкого равновесия. Сердце колотилось где-то в горле, но, вопреки ожиданиям, голос прозвучал ровно:

— И что привело вас сюда? — произнесла она громко. — Неужто случилось нечто такое, что заставило жителей вспомнить обо мне?

Аграфена снова переглянулась с Ефимом. Тот кивнул.

— Ваша светлость, случилось, — сказала она. — Нечисть на Пантике завелась. У меня первой началось. Пару недель назад окорок в погребе сгнил. Хороший, копчёный, просоленный. Потом сала шмат и огурчики в бочке. Вино в бутылях разом скисло. По стенам поползла серая плесень.

— Дожди были. Может быть, дело в этом? — Ольга старательно хмурилась, искренне считая, что так выглядит серьёзней и значимей.

— Дожди каждый год, а такого у нас отродясь ещё не было! — запальчиво возразила рыбачка, оглядываясь на Ефима. Тот согласно кивнул.

— Потом в погребах у соседей всё сгнило. Потом ещё у троих, на той стороне Лунной улицы. Продукты гниют теперь и в кладовках, и на ледниках. В чуланах крупа плесневеет. А в углах кто-то громко шуршит. Кот был у святого отца, да куда-то пропал. А собак больше нет, сами знаете. Старосте говорили — тот руками разводит. А тут ещё…

Она замолчала, поджав губы. Нахмурившийся при упоминании старосты Ефим громко кашлянул.

— Ещё что? — нетерпеливо спросила Ольга.

— Люди увидели всякое, — неохотно произнёс староста. — По ночам. Тени какие-то. Не то звери, не то… — Он осёкся, покосился на Аграфену. Та кивнула. — Не то призраки. Мальчонка вон, Тишка, говорит, что видел, как из его погреба что-то вылезло. Круглое, серое, с длинным хвостом и зубами.

— Обычная крыса? — Ольга прищурилась.

— Светилось оно, — значимым тоном добавил торговец. — Я сам видел, на складе у пристани. У нас, ваша светлость, такая ж беда. Чай английский плесневеет, кофий прогорк… десять пудов бакалеи на свалку!

— Точно не крысы, — пробасил птичник Прохор. — Сдаётся мне, аберранты.

Ольга молчала. Воля внутри напряглась.

— Ты только не вздумай сбежать, ваша светлость, — осторожно пробормотала она.

— В платье попробуй побегай сама, — мысленно отмахнулась княгиня.

— Так когда, говорите, это началось? — спросила Ольга вслух.

— С месяц назад, — ответила Аграфена. — Сперва думали — просто погреба отсырели. Весна, дожди. А потом поняли — не просто.

— А раньше такого не было?

— Никогда, — твёрдо сказал Ефим. — Я здесь родился, княгиня. Отец мой здесь родился. Никакой нечисти в погребах отродясь не водилось. Святые отцы говорили — на острове благословение княжеского алтаря. А теперь, значица… Кхм. Как-то так.

— Круглое, серое, светится и с хвостом… — задумчиво произнесла Воля. — Хорошенько запомни. В атласе нужно найти этих тварей.

— Месяц назад я как раз особенно сильно заболела… — Ольга безмолвно ответила ей. — Валялась в горячке, едва не умерла. А потом неожиданно появилась ты. Странное совпадение, тебе не кажется?

— Позже подумаем. А пока заканчивай переговоры. Тебе осталось совсем немного: сделать значимый вид и назначить цену. Дерзай, ваша светлость.

— Хорошо, — ответила Ольга одновременно и Воле, и гостям. — Я возьмусь за это. Но мне нужна будет ваша помощь.

— Какая? — быстро спросила Аграфена.

— Для начала мне нужно знать, где именно завелась нечисть. Чем больше подробностей — тем лучше. Опросить нужно всех жителей острова, может, кто ещё о них молчит.

— Сделаем, — кивнул Ефим. — Ещё что?

Ольга задумалась.

— Мне понадобится пара крепких парней, — сказала она и сама удивилась тому, как спокойно это прозвучало. — Чтобы никого не пускали туда, где я колдую. И ещё, про оплату. Я работаю не за деньги.

Произнеся эту фразу, Ольга вдруг поняла, что не знает, что говорить дальше.

Её гости переглянулись, и торговец вдруг громко ответил:

— Извинения просим, княгиня, но мы люди простые. Ходить вокруг да около не умеем. Скажу прямо: всем хочется знать, что теперь будет. С островом. С нами. С вами.

— В каком смысле? — опешила Ольга.

— В самом прямом, — вступил снова Ефим. — Вы — княгиня Волынская. Вы владеете этим островом. Но последние три года мы вас не видели. Ваш брат уехал. Усадьба лежит в руинах. Собаки пропали. Мы платили подати — кому? Мы не знаем.

— Подати уходили кредиторам, — спокойно ответила Ольга. — Всё, что собиралось с княжества, шло на погашение долгов моего отца. Я не видела этих денег.

— Вот как, — произнёс угольщик. — А мы думали…

— Что я обезумела? — Ольга грустно усмехнулась. — Посмотрите на меня.

Она развела руки, позволяя им увидеть: старое, заштопанное платье. Стоптанные сапоги. Косынку, прикрывающую волосы.

— Да, я знаю, о чём вы толкуете. О том, что, дескать, я спятила и отказываю Мещерякову в его брачных притязаниях, — тихо сказала она. — Верно?

Гости в ответ опустили глаза.

— Но делаю я это вовсе не потому, что мне нравится жить в сарае, а потому что Волынские издавна были хранителями всей Киммерии. А я, как вы верно заметили, тоже Волынская. Всё это время вы жили на моей земле, и я не требовала с вас ничего сверх того, что вы отдавали в казну княжества. Я не напоминала вам о долгах. Не выселяла из домов. Не забирала последнее. Но поверьте, уж Мещеряков-то с вас взыщет.

Повисла тишина. Аграфена поёжилась. Лавочник кашлянул в кулак. Торговец переглянулся с Ефимом.

— Это правда? — спросил птичник, обращаясь скорее к старосте, чем к Ольге. — Выходит, княгиня нас всех покрывает?

— Всё так, — кивнул Ефим.

— Мещеряков со своих-то три шкуры спускает, слыхал я, — торговец вздохнул. — Не надобно нам его.

— Так какого ж… — начал было угольщик, но осёкся под взглядом Аграфены.

— Я понимаю, почему вы здесь, — вздохнула Ольга. — Вам нужно знать, чего от меня ждать. Отвечу прямо: я хочу восстановить то, что было разрушено. Усадьбу. Псарни. Хозяйство. Но я не смогу сделать это одна. Мне нужна ваша помощь. Вы помогаете мне — я помогаю вам.

— Браво, козо… ваша светлость, я уже жажду вступить в твою партию, — хмыкнула Воля.

Ольга нервно моргнула.

— А кредиторы? — осторожно спросил Михей Аверьянович.

— Кредиторы — это наша с братом забота. Вы здесь ни при чём. Вы платите аренду за землю, на которой живёте. Этого довольно.

— Пока что, — буркнул угольщик.

— Пока что — да, — согласилась Ольга. — Но если я умру с голоду, всё обернётся иначе.

Ефим усмехнулся.

— Это напрасно вы, ваша светлость, — произнёс он. — Не дадим мы вам с голоду помереть. Нешто вся Пантика не прокормит свою княгиню…

Аграфена вдруг всхлипнула и утёрла глаза краем платка.

— Спасибо вам, барыш… ваша светлость, — прошептала она.

— Пока не за что, — ответила Ольга. — Завтра в полдень я буду в поселке. Тогда и решим, с чего начать.

Гости правильно поняли её последнюю фразу, раскланялись и спешно начали расходиться. Ефим надел наконец свой картуз и двинулся к тропинке. Мужчины потянулись за ним, переговариваясь вполголоса. Аграфена помедлила. Оглянулась на уходящих, потом вытерла руки о фартук и шагнула ближе к Ольге.

— Ваша светлость, — произнесла она вполголоса, — дозвольте спросить.

— Спрашивай.

— Правду ли говорят про вас?

Ольга замерла. Сердце пропустило удар.